Чтение онлайн

Через освещенный вестибюль, мимо вахтеров и швейцаров, мимо роящихся военных и милиции мы идем, как сквозь строй. Я стараюсь не глядеть по сторонам, но чувствую, как щеки наливаются румянцем.

– Да не тушуйся ты, как гимназист!
– уже у лифта говорит Анна.

Я облегченно вздыхаю и вижу наконец ее сухощавое лицо при хорошем освещении. Высокий лоб блестит от растаявшего снега. Возраст определить невозможно.

Что-то около тридцати, плюс-минус три года. Хотя выглядит молодо.

– Ты в номере один живешь?
– деловито спрашивает Анна, не замечая моего пошатнувшегося настроения.

– С приятелем, журналистом. Но он сейчас в Москве... В общем, пока один.

– Слава Богу, - Анна смотрит на меня в упор.

– Сейчас приду в себя... Не сверли меня взглядом, - я опускаю голову и кажется окончательно трезвею.

Лифт останавливается, я раскланиваюсь с дежурной по этажу и судорожным движением руки открываю дверь своего номера.

– Заходи, - киваю Анне и вхожу следом.
– Подожди, я сейчас.

Беру плитку шоколада в тумбочке и топаю к дежурной.

– Ох, Андрюша! И ты туда же!
– качает головой добрая толстая женщина и тяжко вздыхает.

– Зульфия Тимуровна, голубушка!
– я кладу ей на стол шоколадку.
– Не ругайтесь!

– Только чтоб тихо!
– вполголоса произносит дежурная и сгребает "взятку" в ящик.

Анна уже без своего красного пуховика, но в таком же ярко-красном свитере ручной вязки. Она сидит на постели, положив ногу на ногу, и покачивает носком сапожка. На ее черных волосах блестят капельки погибшего снега.

Я сбрасываю свою камуфляжную куртку, стряхиваю воду с фуражки и выдыхаю:

– Проскочили, слава Богу!
– снимаю- китель и остаюсь в рубашке с погонами.
– Утром ты была в желтом свитере, а сейчас - в красном...

– Женщина, если захочет, может кожу сменить, а ты о каких-то там тряпках.

– Кожу может сменить только змея, - вношу существенную поправку.

– Ну, разница невелика, - говорит Анна с ухмылкой.

– Ты меня пугаешь. Я нуждаюсь в алкогольном допинге.

– Не суетись! У тебя чай есть?
– Анна смотрит на меня, вытянув смуглую шею.

– У меня есть все: чай, кофе, водка и даже вино "Южная ночь".

– Какой ты запасливый...

– Подношения туземного населения и залетных журналистов. Ну что, с чая начнем?

– Лучше с кофе. Растворимый, надеюсь?

– А как же, - и я кидаюсь включать электрический чайник.

– Фена у тебя, конечно, нет. Надо бы волосы просушить, - и Анна запускает руку в свою черную волнистую гриву.

– Такие волосы - надо, - говорю я протяжно, сделав ударение на слове такие.

– Комплименты для жены оставь, - Анна режет меня взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я рассказал о жене?
– воспринимаю ее фразу как намек.

– Нет, я и так знаю. Жена покладистая блондинка, педагог или медик. Ребенок детсадовского возраста - конечно, одаренный. Квартиры нет. Денег не хватает. Быт заел. Обоим хочется чего-то другого, но никто не знает чего. Жизнь медленно движется к своей конечной цели, то есть к смерти.

– Что ты с этой смертью заладила сегодня?
– я вытаскиваю из кармана сигареты.

– Чувствую.

– Что? Запах смерти, разлитый в воздухе, как вино?

– Это у меня был приступ изящной словесности. Но суть остается, - Анна закуривает.
– Настроение сегодня какое-то "смертельное".

– Типун тебе на язык, - я достаю банку кофе и наливаю в стаканы кипяток.
– Кстати, у тебя презервативы есть? А то я СПИДа боюсь. Не хочется умирать от любви.

– Есть. И боюсь я не меньше тебя. Группа риска, - и снова, запрокинув голову, пускает кольца дыма в потолок.

– Анна - это псевдоним, или твое настоящее имя?

– Настоящее. Кличка у меня - Кармен.

– Это что, из-за черно-красного прикида?

– Из-за этого тоже.

– Плюс яркая внешность - а еще что?..

– Ты задаешь слишком много вопросов, - холодный, пронизывающий взгляд Анны мне неприятен.

– Ничего удивительного. На то я и журналист, - поспешно отхлебываю кофе и обжигаюсь.

– Давай для разнообразия сделаем так: я буду задавать вопросы, а ты отвечать и, по возможности, искренне, - в глазах ее вспыхивает неожиданный интерес.

– Это любопытно. Но есть нюанс. Я арендовал тебя...
– говорю, кусая губы, - ...на час. Время идет. Я ничего не успею.

– Ладно, успеешь, - вздыхает Анна и улыбается краем ярко накрашенного рта.
– Я сделала недельную норму и никуда не тороплюсь.

– Ну, а я тем более не спешу. Завтра воскресенье, - я намеренно пропускаю фразу "сделала норму", чтобы не усиливать неприятное чувство.

– Итак, поехали, - Анна берет длинными пальцами стакан с кофе и отпечатывает на его ободке губную помаду.
– Насчет твоей семьи - угадала?

– В общем, - киваю, - да. Но есть небольшое уточнение. Мы с женой разбежались. И еще...
– я набираюсь мужества и выдаю постыдную правду: Я, видимо, никогда не любил свою жену.

– О-ля-ля!
– Анна демонстративно цокает ухоженными ногтями по темной полировке стола.
– Неожиданное заявление. Не думала, что ты настолько расчетлив и корыстолюбив... Наверняка, тесть - генерал?

– Нет. Никакой меркантильности в выборе не было, - я ныряю в свое мутное прошлое.
– Тесть у меня обычный, каких сотни, без существенных для меня связей.

– Что же тогда подвигло тебя на женитьбу, если это, конечно, не банальная внеплановая беременность боевой подруги?

– Я когда-то сильно любил женщину. Она была замужем. Я любил долго, несколько лет. На эту любовь ушло столько сил и страстей, что, пожалуй ничего не осталось другим. Холостяковал, пока начальство не намекнуло: старый капитан, ни разу не женившийся, - это подозрительно: пахнет или голубизной, или импотенцией.

– И ты четко выполнил указание начальства, - Анна зло ухмыляется.