Чтение онлайн

– Эй, ты чего?
– пробивается наконец ко мне сквозь звон в ушах. Андрюха, ты где?

– Вы что, хором ее драли?
– очухиваюсь от короткого приступа.

– Кого?
– изумляется Олег, вперив в меня водянистый серый взгляд.

– Бабу. Кармен.
– Я еле слышу то, что говорю.

– Почему хором? Мужики спать легли. Вернее, отрубились. А я вразнос пошел, - шепчет Олег и оглядывается на дежурную.

– О чем говорили?
– не унимаюсь я.

– С кем? С бабой, что ли?

– С Кармен, - выдавливаю я из себя.

– Да ни о чем. Что с ней разговаривать? "Рембрандта читала?
– У койку!" Вот и весь разговор. За двести баксов я еще ее уговаривать буду! Но я тебе скажу: баба - блеск. "Не глаза, а острый нож. Глянешь - сразу упадешь". Не помню, кто поет.

– Олег, кончай!
– мне не хочется больше его слушать.

– Чё кончай? Дело-то в том, что после ее ухода пистолет пропал!

– Ты уверен?
– сомнение грызет меня.

– Да что я - пацан, что ли?
– шипит Олег и оборачивается в сторону дежурной.
– Все-таки в военной прокуратуре работаю, а не в ларьке на базаре. Ты тоже, скажешь... Я утром проснулся: в номере бардак, голова вдребезги, и перчатки бабские на тумбочке лежат...

– Черные или красные?
– выпаливаю я, и сердце мое дергается и сжимается в колючую точку.

– Красные. Кожаные, - автоматически отвечает следователь.
– Я опохмелятор включил и с горем пополам почти все вспомнил... Слушай, вдруг осекается Олег.
– Ты почему про перчатки спросил?

– Просто так, - отвечаю, стараясь говорить спокойно и не отводить глаза.

– Андрюха, ты меня за идиота не держи, - крутит головой следователь. Я к тебе в дверь постучал, потому что уже всех тут на этаже на уши поставил. А Зульфия Тимуровна, - и Олег кивает в сторону дежурной, сказала, что ты подругу привел:

брюнетка в красном пуховике. Колись, старик! Я хочу сделать этой бабе шмон, - и водянистые глаза его наливаются свинцом.

– Во-первых, баба - из пресс-службы местного парламента. Во-вторых, она уже голая: в постели лежит, меня дожидается. А ты весь кайф ломаешь, говорю, сам не знаю почему, но стараюсь врать убедительно.

Олег буравит меня своим тяжелым взглядом, затем сникает и рыжей пятерней теребит вздыбленную макушку:

– Я про пистолет не сразу-то и подумал. Проснулся, смотрю: портмоне на месте, двухсот долларов, конечно, нет. Но черт с ними, с деньгами! Зато остальная сумма не тронута. Я и успокоился. А к вечеру стал вещи собирать (завтра же улетать), глядь - пистолета нет!
– и Олег хлопает веснущатой лапой по пустой кобуре.
– Я всю гостиницу обегал. Говорят, эту блядину в кабаке днем видели, а потом куда-то исчезла... Андрей, что делать?!

– Что делать?
– медленно произношу я.
– Не знаю. Ищи.

– Да где искать?! Весь номер перерыл, баба исчезла... Она ствол сегодня на рынке продаст - и я хрен кому чего докажу!

– Олег, я вряд ли тебе помогу, - разговор тяготит меня.

– Придется везти в Москву трофейный и говорить, что перепутал в суматохе боя, - размышляет вслух следователь и дергает скулой.

– Это вариант, - одобряю я и протягиваю руку.
– Счастливо!

– Пока, - Олег жмет мою ладонь красной пятерней.
– Найду эту суку убью!

И я вижу его удаляющуюся широкую спину, обтянутую мятым камуфляжем.

VI

Я закрываю входную дверь на ключ и вхожу в задымленную комнату. Анна сидит на постели с сигаретой в руке.

– Почему так долго? Я устала ждать...

Я смотрю в окно, на медленный тихий снегопад. Огней почти нет. Город спит.

– У тебя лицо - как перед расстрелом, - тихо говорит Анна.

– Никогда не видел, какие бывают лица перед расстрелом, - четко, с расстановкой выговариваю я и перевожу взгляд на свою странную гостью. Можно подумать, что ты видела.

– Перед расстрелом - нет, - так же четко, как и я, произносит Кармен. Но предсмертное выражение лица наблюдала.

– Даже так!
– не верю я, опускаюсь на кровать и приваливаюсь к стене. И часто?

– Нет. Раза два.
– Анна затягивается сигаретой и неотрывно смотрит на меня.

– Любопытно, - и тоже тянусь к пачке "Золотой Явы".

– Что произошло?
– меняет тему Кармен.
– Ты бледен, как...

– Как кто? Как декадент?..

– Ну все!
– резко говорит Анна и давит окурок в пепельнице порывистым движением.
– Ты не поэт, майор.
– Хватит! Если у тебя испортилось настроение, не надо его портить мне. Я не греческая гетера и не японская гейша - душу твою ублажать за двадцать баксов. Я простая русская проститутка...

– Немецкая, - равнодушно вставляю я.

– Хорошо. Немецкая. В общем, я ухожу.

– Если ты покажешься в коридоре, - произношу я медленно, с расстановкой, - у тебя будет именно такое выражение лица, какое ты видела у других перед смертью. Тебя могут убить, - и смотрю на Кармен выжидающе.

– Не поняла. Объясни.

– Объясняю: тебя там ждет Олег - рыжий следователь из прокуратуры. Ты у него ночью была?

– Была. Ну и что?

– Пистолет брала?
– я хищно выпускаю дым из ноздрей и сверлю взглядом удивленную Кармен.

– Какой пистолет?
– пожимает плечами Анна, и волна ее волос скатывается на одно плечо. Она держит паузу несколько секунд, и в глазах ее вдруг вспыхивают озорные искры:

– Где мой черный пистолет? На Большой Каретной!... Где меня сегодня нет?
– цитирует Высоцкого Кармен и хохочет: - Этот идиот не может найти свое оружие!

Я слежу за Анной. Она хохочет, запрокинув голову, и не может остановиться.

– Что тут смешного?
– устаю я от ожидания ответа.

– Я спрятала его пистолет и перед уходом забыла достать.

– Куда спрятала?

– В надежное место - в мусорную корзину, - Анна поворачивается ко мне и аккуратно вытирает набежавшие слезы.

– Зачем?
– искренне удивляюсь я.

– Как зачем? Чтоб не убил, - просто объясняет Кармен и облизывает губы.

– Он хотел тебя убить?
– я вскакиваю и подхожу к ней вплотную.

– Хотел. Приговорил к расстрелу, - Анна поднимает на меня слезящиеся глаза.
– Я же говорила, что запах смерти витает здесь в воздухе, как сигаретный дым.

– Ты говорила, что он разлит, как вино в старом погребе.

– Это аллегории. Кстати, про вино. Ты говорил, у тебя есть "Южная ночь".

Неплохо бы сейчас осушить стакан в ознаменование отмены расстрела.

– Подожди с вином, - не могу переключиться.
– Ты говорила о смерти.

– Я говорила: неважно, на что похож ее запах, но я дышу этим "ароматом" уже почти сутки.

"А за что он хотел тебя убить? За двести долларов?" - лихорадочно соображаю я. Отхожу к окну, прячу руки в карманы и продолжаю дознание: