Чтение онлайн

Рома не отступился. Он вообще действовал по собственному наущению, навешав соратникам лапши, что де все по негласному приказу атамана и при поддержке "самого" Игоря. Хорошо... не слишком уважают Панькина - должны уважать его друга. Нарядившись в одежду Ахилы (такого Игорево прозвище), загримировавшись под него, да к тому же прихватив Игорево славное и легендарное английское ружье, не дающее промахов, Рома в следующую же ночь вновь повел ватагу на граб... то есть, в Илионово.

Панькин рассчитывал на то, что Ахилу уважают и хохлы, а, значит, боятся. Это вообще называется "брать на понт". Но кроме видимости надо еще ведь иметь и подоснову, тем паче на лжи хорошие дела не строятся. Короче, Панькинской шайке наваляли вновь. Ладно бы - проглотил Ромка унижение - и домой. С позором, но хотя б живой. Рома наперевес с английским ружьем полез совсем уж на рожон. Ну, тут ему досталось уже без скидок. Пушку отобрали, отмутузили уже не кулаками, но дубинами. Конфисковали все лодки кроме одной, горе-вояк посадили на плавсредство - и отправили с богом, правда, теперь добавив: "Шо-то вы, москалики, зарвались".

Рома возьми - да помри. Видно, трясонули его здорово, да мозги-то и отбили. Получается, мозги у безмозглого парубка таки были.

Увидя на аргоновском берегу безжизненное тело друга, Ахила проникся особым чувством. Понятно, надо мстить. Не все аргоновцы разделили данную идею. Особо противился Олег Одинов, утверждая: в огне броду не найти. Вот, падла: его ж была мысль дать тогда еще, до злополучной свадьбы смертный зарок!

Малый круг аргоновцев меж тем заключил: хохлы нарушили благословенный веками порядок, оскорбили москалей по полной программе, а без равновесия все рано или поздно провалится в тартарары. Как там на юридическом языке... ах, да: нанесен значительный моральный ущерб, к тому же смоченный кровею. Хохлы должны ответить па-лю-бэ.

Илионовцы не будь дураки поняли: хорошего ждать не приходится. Они стали готовить оборону своего села. Благо, когда Илионово было казачьей станицею, окруженной враждебными племенами, все организовано было по правилам фортификации. То есть, валы, рвы, естественные преграды, дозоры и прочее. Само собою, оборону возглавил воевода Мыкита Гунько. К слову, его прозвище для своих - Гунн. Мыките и достался редкий трофей: английское ружье. В основном народ по берегам пользует советское огнестрельное оружие или на крайний случай дореволюционное российское. А они явно проигрывают английскому - как точностью, так и кучностью. Так что, пушка, про которую песни да тосты слагают, зря была умыкнута покойным Ромой у лучшего друга.

Москальский парламентер передал хохлам ультиматум примерно такого содержания: «Вертайте Елену взад, а того пездуна, што нашу красу с панталыку сбил, тож нам дайте, мы с ним примерно разберемся, и будет вам щасте. Коли не так – война».

Илионовцы, собрамшись на майдане, сочинили в адрес москалей такой вот ответ:

«Илионовски казаки москалям пишуть! Ти, москальска зараза, чорт кацапый, и проклятого чорта брат и товарищ, самого Люцеперя секретарь. Який ты в черта лыцарь, коли голою сракою ежака не вбъешь. Чорт высирае, а твое вийско пожирае. Не будешь ты, сукин ты сыну, сынив християнських пид собой маты, твойого вийска мы не боимось, землею та водою будем биться з тобою, распройоб твою мать. Вавилоньский ты кухарь, Макидоньский колесник, Ерусалимський бравирник, Александрийський козолуп, Великого и Малого Египта свинарь, Армянська злодиюка, Татарський сагайдак, Каменецкий кат, у всего свиту и пидсвиту блазень, самого гаспида внук и нашего куя крюк. Свиняча ты морда, кобыляча срака, ризницька собака, нехрещений лоб, мать твою захреб. От так тоби илионовски виcказали, плюгавче. Не будешь ти и свиней христианских пасти. Теперь кончаемо, бо числа не знаемо и календаря не маемо, мисяц у неби, год у книзя, а день такий у нас, якии и у Вас, за це поцелуй в сраку нас! А Еленку вам не виддадим, куй вам!

Пидписали: кошевой атаман Павло Гунько зо всим кошем илионовским».

Пис-сатели. Зря это они так-то. Надо уважать вообще противника. И не высотою слога надо козырять, а верностью удара и меткостью выстрела. Когда бык войны мычит, корова изящества молчит.

Войско москалей возглавил Ахила. Агапий Хмаров не ввязался в это дело, да и своего рогатого брательника Мишку удержал. Обиженные - не лучшие вояки, потому как от латентной ярости слепы. Зато в экспедицию затесались немало храбрых ребят, а так же "человек-гора" Илья Якисов; не менее горячий, чем Ахила, да еще кулакастый Димитрий Диомедов (правда, без харизмы), да Олег Одинов.

Увидев, что хохлы уже сорганизовали оборону, москали поняли: нахрапом тут не возьмешь. Благо, есть чем брать еще. Я подразумеваю отвагу. Отправив малый отряд в южную часть и отвлекши противника, москали тайком, тайгою пробрались на север и стали ждать разгара южной драки. Ну, там больше ругани было - но это то что и надо. В нужный момент, поняв, что основные силы илионовцев отвлечены на отражение психической атаки малого отряда, основные силы напали с севера.

Отражением коварного удара руководил сам илионовский воевода. Завязалась рукопашная. И так получилось, что в поединке один на один сошлись Ахила и Гунн. О, то был страшный бой! Дрались по-простому - на ножах. А поножовщина закончилась тем, что москаль вонзил свое перо хохлу в самое горло. Кровь брызнула так, что досталось всем. Месть свершилась. Но не более того, ибо хохлы, мобилизовав ресурсы, накрепко закрыли северный фронт, да еще и закидали москалей "коктейлями Молотова". Этому их научили старики, участвующие еще во Второй Империалистической войне.

Английское ружье отбить не удалось. Но труп врага - это уже что-то. Да к тому же такой статусный. Кстати, в результате успешной операции москали отбили свои лодки, еще взяли и чужих. Да и труп илионовского воеводы прихватили тож.

На похоронах друга Романа Игорь искренне рыдал. Да, илионовцы отомщены. Но слава не сыскана, ведь смертной погибелью не ответил Мыкитин братан (который, к слову, в сражении не светился и пребывал невесть где). И да: не решен был основной вопрос конфликта - прекрасная Елена так и оставалась в стане врага. А значит, военная кампания еще только развертывается.

А в Илионове душераздирающе воют о павшем Мыките. Особо ревет атаман, грозящий отомстить за сына. Но не похоронить илионовцам Гунна: над ним кощунствует Ахилла. Он прибил труп ко щиту и выставил трофей на блок-посту, на хорошо простреливаемом пространстве. Каждый илионовец мог лицезреть этот ужас. О, как безумен этот мир.

И пошли хохлы вскрывать схороны оружия, оставшегося от разных предыдущих войн.

Бред… то есть, брод в огне

От ненужных побед остается усталость... что-то вспомнились слова из старой песни человека, умеющего хорошо готовить. Песни сочинять не обязательно, но готовить надо уметь, ибо если ты что-то или кого-то сильно не любишь, значит, ты не научился ЭТО готовить.

Не зря ведь наверное корень "победы" - "беда". Многие думают, победителей не судят. Еще как судят! Только ждут, когда будет снята охрана с места погребения праха победителя - чтоб надругаться уж по полной программе. Именно потому в тени всякой победы поджидает беда. Ч-чёрт! Опять у меня приступ этимологии.

Старый аргоновский кузнец Федор сковал для Ахилы такую броню, которую никакая пуля не пробьет и никакая сволочь не погнет. Ахила, несколько умерив пыл, не оставил планов наказать илионовцев за нарушение священного обед... то есть, обета. Этого требовала уже не душа, а сама суть событий. Как говорится, обстоятельства брали верх над здравым рассудком.

Трое суток Мыкитино тело позорилось на щите. А на четвертое утро к блок-посту вышел сам хохляцкий атаман Павло Гунько. Он был один как божий перст, без оружия, но с поклажей. "Уж не бомба ли?" - подумали москали и взяли грузное туловище на прицел. Не дойдя шагов двадцати и бросив наземь мешок, старик пал на колени и взмолился:

– Десь гроши, бохато грошей. Усим сэлом собирали. Берытэ - тока дайте погрэсти сынулю по-християнски...

– Хорошо сказал, дед.
– Ответствовал Ахила.
– Только нам нужны наша Елена да твой младший сын. Мы за этим пришли, если что.

А сам подумал: християнски, говоришь... а возжелать чужую жену - это вообще как? И кто первым нарушил заповедь "не убий", Тарас Бульба хренов?

– Дуже велыка цена.
– Рассудил атаман.
– Двое живых за одного мэртвого. Крэста на тэбэ нэмаэ.

– Вот крест.
– Москальский главарь вынул из рубахи оберег.

– Давай тады меняться как я сказал, а других сами пошукайтэ. Али отвоюйте.

– Твоя правда, дед.
– Илья пожалел, что Гунько-старший не его отец. Благородный дядька.
– Но ты, кажется, забыл про мое английское ружье.