Чтение онлайн

– Зло, значит. Оно оседает как в фильтре. Зло никуда не исчезает, копится. Рита загрязнилась. Очистить бы. Но...

– Ничего не проходит зря, дружок.
– Вдруг отчетливо произнес собутыльник.

– Вот это правильно. Но я очищу. Тот моральный урод исчезнет рано или поздно. Умник, млин, профэссор. А Рита останется. У нас будет семья, появятся дети. Рита будет хорошей матерью. А дети наследую ее красоту и мой ум.

– Не боишься, что все выйдет строго наоборот?..

– Чумло и чумло. Это неважно. Главное - правильно воспитать.

– В нелюбви, дружок, правильно не воспитаешь...

Две стихии

Окрестности районного центра, живописное место, где краешек леса упирается в излучину реки. Именно здесь Иван когда-то встретил Маргариту. Идут двое. Одного из них легко узнать: тот самый чернявый тип, дозволивший Хвастову называть его Манделой. Выглядит усталым, осунувшимся - как будто после изнурительной болезни. Идет согнувшись, будто против урагана, все время глядит себе под ноги.

Второй - неизвестный. Это мужчина лет 40-45, полноватый, с округлыми плечами, волнистыми, но коротко подстриженными волосами. Он все время нелепо двигает ручищами - будто не знает куда их деть. Лопату бы ему в руки, а лучше - отбойный молоток.

Двое весьма оживленно дискутируют. Утренний воздух доносит некоторые особо резко сказанные слова до противоположного обрывистого берега, отражает - и уносит эхом в чашобу. Оба не стесняются в выражениях, но нецензурщину я опускаю.

– Усложнять задачу - не наш метод, - внушает Плотный, - гениальность в простоте, ты же понимаешь.

– А ты разве не догадывался, - парирует Мандела, - что реальность всегда преподносит мерзкие сюрпризы? Случайные флуктуации, даже там, наверху никто не в силах предсказать.

– В силах, в силах. Но им как всегда лениво. Разучились получать удовольствие от частных случаев, им статистику подавай. Да и вообще... ты не заметил, что слишком много проколов? Сплошные форс-мажоры.

– Моя задача - работать с людьми. Иногда, кстати, получается. А тебе легко рассуждать, потому что...

– Знаешь, у меня тоже была практика - накушался вот так.
– Плотный сотворил из своих ручищ выразительный международный жест.
– Знаю, что с людьми работать - кошмар, они ведь забирают энергию, вампиры, чтоб их. И еще. У нас здесь не военные действия, задания обсуждаются и даже оспариваются. Но если уж взялся за гуж...

– Нам предлагают чересчур сложные многоходовые комбинации, а в витиеватых системах слишком велика вероятность облома. Всякие попытки упрощать, или, как ты любишь выражаться, гениализировать, приводят к таким вот результатам. Прям вывод напрашивается: они сами стремятся к усложнению. И... разве вот ты всегда был в ладах с человеческой совестью?

– Да, сия область темна. Когда-то я листал их книжку: "Психология человека". Умные люди поставили на них гриф "Совершенно секретно". Авторы доказывают, что человек управляем абсолютно, нужно только искать слабости, страхи, точки зависти и ненависти. Книжка - руководство для ихних спецслужб. Правильно сделали, что засекретили.

– К чему это ты?
– Чернявый согнулся еще ниже.

– Они всерьез думают, что знают себя. И пытаются доказать другим, что сила чувств высшего порядка ничтожна.

– А ты никогда не задумывался о том, что они-то как раз до кой-чего допетривают? Не через тексты - интуитивно...

– Конечно. Как не озадачиться. Есть версия, что неким пока незнакомым нам восьмым или девятым чувством они проникают в область случайного.

– М-м-да. Голод, информационная блокада, секс, алчность, гордыня - с этими объективными явлениями они точно не разберутся никогда. А вот с тем, что пока еще неведомо нам, они, кажется, нашли точки соприкосновения. Правда, не отдают себе в этом отчета.

– Надо соединять усилия. Сам ход событий подсказывает.

– Тэорэтик.

– Да, методы еще не придуманы. Но ведь можно и без метода.

– Околонаучным тыком?

– Примерно так. Ты же креатор - тебе и решать.

– Уж я решу. Решу...

...Иван стоял посреди поля. Уже смерклось, сквозь полумрак небес пока еще робко просвечивал Млечный путь. Иван возвращался к себе в Истомино, и почувствовал смертельную усталость. Под расколотым надвое дубом он проспал до самой ночи. Очнувшись, ощутил, что к нему наконец вернулось то состояние духа, в котором можно сосредоточиться, структурировать мысли и чувства.

Итак, закон в тебе и звездное небо над тобою. Есть сошедший с ума ученик, которого пришлось нйтрализовать, и заманчивое предложение странного гостя. Есть женщина, которую ты завоевал, и девушка, которая от тебя открестилась. От первой ты сбежал, от второй, в сущности, тоже. Ноль привязанностей. Все на своих местах, впору определиться.

Оставаться чревато, вероятно, Истомино Иван посетит в последний раз в своей земной жизни. Жалко, конечно, здесь он вырос, получил интеллектуальный и витальный заряды. Теперь - вторая попытка покорения Большого Мира. Мандела прав: редкая удача. Смысла, может, немного, зато... как там сын говорит... драйвово. Во-во. Подожди немного... отдохнешь и ты. Хвост неожиданно для самого себя расхохотался - прямо-таки демоническим смехом. Истерика. Или катарсис.

Успокоившись, произнес:

– Кто-то наслаждается, кто-то тащится, кто-то обалдевает, кто-то фигеет. И всем, что характерно, хорошо.

– ...Почему, душечка, у нас мальчики всегда налево, а девочки - направо? На дороге ведь наоборот - именно девочкам предлагают рискнуть жизнью и идти через проезжую часть, налево...

– Разве риск - не дело мальчиков?

– Они слишком эгоистичны. И сами от этого страдают. Все самоутверждаются, пиписьками меряются - вечные дети.

– Бабы тоже разные бывают. Иные - прям унтеры в юбках.

– Это от недостатка нормальных мужиков. Кому-то надо нести этот крест...

Две женщины, кажется, нашли общий язык. Алена сама пришла к Рите - и та с радостию приняла девушку. До этого часа они не единожды видели одна другую, райцентр ведь маленький, но знакомы не были. Минута - и они уже закадычные подруги.

– Ты не представляешь себе, душечка, - искренится Маргарита, - что такое, когда замуж уже поздно, а сдохнуть рано. Ночами - слезы о двух абортах, сделанных по наивной глупости. Как ты думаешь: это грех?

– Я не знаю, Ритусь. Врачи говорят одно, батюшки - другое.

– Пробовала ходить в церковь, исповедаться. Ну, что ли карму снять. Представляешь: он начал расспрашивать подробности. Зачем?

– Ну, наверное для тех миров они важны. Ведь священник, насколько я понимаю, лишь связующее звено.

– Вот именно. А мне еще в этом мире пожить хочется, и без звеньев.

– Аналогично.

– Что ж у нас такие судьбы-то... - Рита приобняла Алену, стала гладить ее, между прочим, пышные волосы: - С детства слышала: не родись красивой. Не верила. Дуреха.