Чтение онлайн

–  Доброволец избран!
– прокричал бейлиф, и полицейские сомкнутым строем начали теснить неудачников, спускаясь вниз по лестнице. Один из лежавших на площадке приподнялся. Изо рта его текла слюна, он жевал полоску от старого ковра. Двое санитаров в белых халатах были наготове. Один из них с привычной быстротой воткнул в шею мужчины шприц, другой развернул носилки.

В это время коротышка под внимательным взглядом бейлифа тщательно вписал свое имя в соответствующую графу объявления, потом бережно спрятал ручку в карман.

–  Рад приветствовать вас как добровольца, вызвавшегося исполнить свой общественный долг, мистер… - бейлиф наклонился вперед, к двери, близоруко щурясь, - мистер Мортимер, - сказал он наконец.

–  Мортимер - это не фамилия, а имя, - мягко поправил его человек, примачивая лоб платком, извлеченным из нагрудного кармана.

–  Совершенно верно, сэр, ваше желание скрыть свою фамилию вполне понятно и уважается законом как право всех добровольцев. Можно считать, что вы знакомы с остальными правилами?

–  Да, можно. Параграф 46 Акта о преступном деторождении от 1993 года, пункт 14, касающийся отбора добровольцев. Во-первых, я вызвался выполнить эту задачу добровольно в течение суток. Во-вторых, за это время я не должен нарушать или пытаться нарушить законы, гарантирующие безопасность других членов общества, а если это произойдет, я буду привлечен к ответственности за свои действия.

–  Отлично, сэр. Это все?

Мортимер тщательно сложил платок и сунул его обратно в нагрудный карман.

–  И в-третьих, - сказал он, поглаживая карман, - если мне удастся лишить жизни приговоренного, я не буду подвергаться судебному преследованию.

–  Совершенно точно, - бейлиф кивком показал на огромный чемодан. Полисмен поднял крышку.
– Теперь подойдите сюда и выберите то, что считаете необходимым.
– Оба посмотрели на чемодан, доверху наполненный инструментами смерти.
– Надеюсь, вам понятно, что в течение этих суток вы и сами рискуете жизнью. Известно ли вам, что если за это время вы будете убиты или ранены, ваша жизнь не охраняется законом?

–  Не принимайте меня за дурака, - огрызнулся Мортимер, потом он указал на чемодан.
– Я хочу взять одну из этих ручных гранат.

–  Это запрещено законом, - резко сказал бейлиф, задетый грубостью Мортимера. Ведь и такие вопросы можно решать корректно.
– Бомбы и ручные гранаты применяют только на открытой местности, где они не причиняют вреда невинному. В жилом доме это невозможно. Вы можете выбрать любое другое оружие ближнего действия.

Мортимер нервно хрустнул пальцами и замер, склонив голову в позе молящегося. Глаза его были прикованы к содержимому чемодана - ручные пулеметы, гранаты, автоматические пистолеты, ножи, кастеты, ампулы с кислотой, кнуты, бритвы, осколки стекла, отравленные стрелы, булавы, дубинки с шипами, бомбы со слезоточивым и удушающим газом.

–  Сколько я могу взять?
– спросил он.

–  Все, что считаете нужным. Помните только, что после вам придется отчитаться за оружие.

–  Тогда я беру пистолет-пулемет Рейслинга и к нему пять двадцатизарядных магазинов, кинжал для коммандос с зазубринами на лезвии и несколько гранат со слезоточивым газом.

Бейлиф быстро отметил названные предметы в своем списке.

–  Это все?
– спросил он.

Мортимер кивнул, взял из рук бейлифа список и не читая расписался внизу. Затем он начал рассовывать по карманам патроны и гранаты, перекинув через шею ремень пистолета-пулемета.

–  Итак, у вас двадцать четыре часа, - сказал бейлиф, глядя на свои ручные часы и заполняя еще одну графу в ведомости.
– Вы располагаете временем до 17.45 завтрашнего дня.

–  Бен, пожалуйста, отойди от двери, - прошептала Мария.

–  Тише!
– прошипел Бенедикт, прижав ухо к двери.
– Я хочу знать, о чем они говорят.
– Его лицо напрягалось: он пытался расслышать невнятную речь.
– Ничего не понять, - сказал он наконец, отворачиваясь от двери.
– Впрочем, это не имеет значения. Я знаю, что он собирается делать…

–  Он хочет убить тебя, - сказала Мария тонким голосом, похожим на девичий. Младенец у нее на руках заплакал, и женщина прижала его к груди.

–  Пожалуйста, Мария, иди в ванную, как мы с тобой договорились. У тебя там кровать, вода, пища. Там нет окон, и тебе не угрожает опасность. Сделай это для меня, дорогая, чтобы я не беспокоился о вас двоих.

–  Тогда ты будешь здесь совсем один.

Бенедикт расправил узкие плечи и крепче сжал рукоятку револьвера.

–  Здесь мое место, впереди, чтобы защищать свою семью. Это старо как мир.

–  Семья, - прошептала женщина и беспокойно оглянулась кругом.
– Как-то там Мэтью и Агнесс?

–  У твоей матери они в безопасности. Она обещала как следует присмотреть за ними, пока мы не приедем. У тебя есть еще время уехать к ним. Как бы мне этого хотелось!

–  Это невозможно. Я могу быть только здесь. И не могу бросить младенца у матери. Он будет голодать без меня.
– Она посмотрела на ребенка, который все еще всхлипывал, и начала расстегивать верх платья.

–  Дорогая, ну пожалуйста, - сказал Бенедикт, отодвигаясь от двери.
– Отправляйся с ребенком в ванную и не выходи, что бы ни случилось. Он может появиться в любую минуту.

Мария нехотя повиновалась, и через мгновение он услышал щелчок замка в ванной. Затем Бенедикт попытался забыть об их присутствии - ведь эти мысли лишь отвлекали его и могли помешать тому, что предстояло сделать. Он уже давно выработал детальный план обороны и сейчас медленно пошел по квартире, проверяя, все ли в порядке. Во-первых, входная дверь, единственная дверь, ведущая в квартиру. Она заперта и закрыта на засов с цепочкой. Нужно только придвинуть платяной шкаф, и убийца не сможет войти этим путем, разве что поднимет шум, а если он попытается сделать это, его будет поджидать Бенедикт с оружием в руках. Итак, этот участок в безопасности.

Ни в кухне, ни в ванной окон не было, поэтому за эти две комнаты он мог быть спокоен. Убийца может проникнуть в квартиру через спальню, потому что ее окно выходит на пожарную лестницу, но Бенедикт разработал план обороны и на этот случай. Окно спальни было закрыто, и открыть его снаружи можно было, только разбив стекло. Он услышит шум и успеет припереть дверь спальни диваном. Ему не хотелось баррикадировать дверь спальни заранее, потому что, может быть, ему самому придется туда отступить.