Чтение онлайн

Кулинарный процессор уже закончил печать, и на поверхности стола аккуратно выстроились порции. Я выбрала суши. Не из-за вкуса — из-за текстуры. Я раньше любила японскую кухню. Ну и для невесомости суши были оптимальным вариантом.

Рис был идеальным.

Рыба — почти тоже.

Только если приглядеться, можно было заметить едва заметные неровности на слоях «филе». Микроскопические ступеньки в печати. Я подцепила кусочек палочками, поднесла ко рту и медленно прожевала.

Нормально.

Алекс сидел напротив. Ел быстро, почти автоматически, — как человек, для которого еда стала функцией, а не процессом. Он говорил, что ему нравится есть. Что он «включил» себе вкус. Я смотрела, как он жуёт, и не могла понять, что именно он при этом чувствует.

— Ты расписание видела? — спросил он, поднимая глаза от подноса.

— Да, — ответила я. — Тренировки. Тир. VR. Всё очень… последовательно.

Он кивнул.

— Это базовая программа. Тебе не обязательно следовать ей буквально.

Алиса посмотрела на него.

— То есть?

Он наконец поднял голову.

— Корабль подбирает оптимальный режим. Пытается повысить соответствие выбранной роли. Пауза. — Но я не требую следовать ему полностью. Это не приказ. Если что-то не подходит или слишком тяжело… Он замолчал.

Почему-то это прозвучало обидно.

Я оставила палочки висеть в воздухе и выдавила на суши капельку соевого соуса из пакета. Я снова посмотрела на суши. На неровность, которую замечала теперь уже без усилия. Это не нарезанные кусочки рыбы — это напечатанный протеин со вкусовыми добавками и красителями.

— А если я вообще не хочу жить по военному расписанию? — спросила она спокойно.

— Тогда не живи, — ответил он так же спокойно.

Я кивнула.

— Хорошо.

На секунду я представила, как протягиваю ему суши. Мысль показалась странной — почти неуместной. Я ничего не сделала. Мы доели в тишине.

Я поймала себя на том, что впервые за долгое время ем не потому, что «надо». Это было странное, почти забытое, непривычное чувство. Я аккуратно сложила палочки и отправила поднос в утилизатор.

— Спасибо за обед.

На Земле мой жених, Роберт Ким, обожал компьютерные игры в VR. Я иногда присоединялась к его сессиям — скорее из любопытства, чем из интереса.

Там всё было увлекательно и удивительно безопасно.

Спецназ против террористов. Марсианские войны. Фэнтезийные миры, где я была чародейкой и сжигала абстрактных монстров струями огня. Это было весело.

Чёткие, стилизованные миры. Тело — сильное, выносливое, почти неуязвимое. Попадания ощущались как лёгкие тычки, отдача оружия — как вежливое напоминание, что ты держишь в руках что-то опасное. Смерть была мгновеньем темноты и тут же сменялась респавном или выходом из игры. Всегда можно было вызвать меню. Поставить паузу. Выйти — сходить в туалет, глотнуть пепси, вернуться.

Это были игры.

Боевой VR на «Чёрной Птице» оказался совсем другим.

Он был нефильтрованным адом — максимально приближённым к реальности. Из него нельзя было выйти. Ни меню, ни паузы. Только смерть. Или завершение миссии.

Сценарии были однотипны: уничтожить противника. Заброшенные улицы, леса. Коридоры. Всё одинаково холодное и равнодушное.

Коллекция боевых миров пострадала гораздо меньше, чем публичная сеть корабля. Там уцелели лишь Гонолулу и бар на Манхэттене.

В Гонолулу было терпимо.

А вот бар…

Он глючил. NPC иногда подрагивали, изгибаясь под невозможными, нечеловеческими углами. Музыка внезапно превращалась в электронный вой. Однажды я просто провалилась сквозь пол — и под баром обнаружилась бесконечная пустота со скайбоксом города, зависшего где-то вдалеке, как декорация. После этого в виртуальный Манхэттен я больше не заходила. Может быть, если мы починим антенну, пакет VR-миров обновится.

Поэтому военный VR поначалу даже показался… свежим. Ярким. Детализированным. Настоящим.

Военная форма.

Импульсная винтовка на плече.

Простая задача — уничтожить противника.

Почему-то я думала, что будет как в игре.

Я даже не сразу поняла, что произошло.

Я рассматривала виртуальный лес, когда из-за берёзы мелькнула тень. Выстрел. Половину лица мне снесло. Правый глаз залила густая, багровая муть, и я повалилась на землю, левым я ещё видела листья и небо.

Тело билось в судорогах. Я пыталась вдохнуть и чувствовала, как холодный воздух проходит сквозь разорванную щёку. Кричать не получалось — только хрипло захлёбываться. Компьютер ждал. Минуты тянулись слишком долго. Потом система решила, что болевой порог достигнут, и выбросила меня из VR.

Миссия провалена.

У меня всегда были проблемы с испугом — при резких звуках, при сильных эмоциях. Ещё на Земле. Тогда, на Хэллоуин, когда Роберт решил меня разыграть и надел страшную маску, он потом долго извинялся. В целом он был хорошим парнем.

Эта мысль пришла внезапно и была неуместной. Как будто сознание хваталось за что угодно, лишь бы не возвращаться туда, где только что закончилось дыхание.

Боль не уходила. Она не усиливалась — просто оставалась. Фоном. Как шум, к которому нельзя привыкнуть.

— Хотите повторить тренировку? — спросил компьютер.

Я не ответила сразу.

По протоколу после одного противника следовало два. Потом три. Потом — группа. Дальше — штурм укреплённого форпоста. Логичная, аккуратно выстроенная эскалация.

Если это стандартная программа подготовки военного персонала ОПЗ, я не понимала, как люди выбирают её добровольно.

В настройках значился многопользовательский режим. Группы. Координация. Совместные действия. Люди, которые снова и снова заходят в симуляцию, чтобы систематически убивать и умирать — по очереди, по ролям, по расписанию.

Я закрыла запрос.

Нет! Спасибо, сюда я не вернусь никогда.

Боль не уходила.

Я оттолкнулась от крепления и почти вслепую полетела по коридору. Двигаться было легче, чем оставаться на месте. Легче, чем думать. Легче, чем снова проверять, настоящая ли это боль или фантомный остаток симуляции.

Коридор тянулся слишком долго. Или я летела слишком медленно.

Мысли начали срываться с места, цепляться одна за другую — обрывками. Вспышки других моментов, где тоже было больно. Где тело переставало слушаться. Где воздух внезапно становился слишком густым.