Чтение онлайн

Я слишком хорошо это помнила. Мне сразу стало душно, хотя вентиляция работала нормально.

— Раздевайся, — ровно сказал Алекс.

Тот же голос. Те же интонации. Но почему-то я почувствовала облегчение. Притворство кончилось, мир вернулся к старому, знакомому, понятному кошмару.

Я машинально потянулась к молнии формы, испытывая лёгкое раздражение и стыд — и от того, как легко это вышло, и от реакции собственного тела.

Алекс легко оттолкнулся от переборки и отвернулся.

— Скафандр надевают на голое тело. Извини. Корабль военный, приватность не предусмотрена. Я потом шторку повешу.

Он говорил спокойно, почти буднично.

— Слева от каждого скафандра — ящик для одежды.

Я замерла на секунду.

Он действительно собирался учить меня пользоваться скафандром. И, скорее всего, завтра повесит шторку. Всё это становилось всё страннее и страннее.

Я раздеваюсь. Алекс методично смотрит в стену. Похоже, он искренне смущается. Это трудно подделать. Притворяться можно долго, но у него покраснели уши. Человек, который отвешивал нелепые шутки, размахивая оторванной человеческой кистью.

Мне удаётся залезть в скафандр. Фактически это раскрытая оболочка. Внутри — масса настроек и параметров, но всё достаточно автоматизировано. Специальных навыков не требуется. Скафандр оживает и закрывается, в нём на самом деле довольно комфортно. На экране шлема пробегают строки инициализации и натыкаются на ошибку.

— Алекс, а как в нём… ходят в туалет?

Я вдруг вспомнила курсы предполётной подготовки на Земле. В аварийных скафандрах этот вопрос вообще никак не решался. Запаса кислорода в них хватало на полчаса — и не потому, что нельзя было сделать больше. В них просто не было терморегуляции. Ты либо успеваешь за пятнадцать минут спастись, либо перегреваешься и умираешь. Космос ведь не холодный. Он пустой. Как термос.

Алекс подлетел ко мне и осторожно взял за перчатку скафандра.

— Как раз наоборот, — сказал он. — С туалетом здесь всё решено. Ошибка в другом.

Он развернул мою руку и показал на экран сервисной панели на запястье.

— По умолчанию конфигурация под мужского пользователя… Вот здесь. Я не совсем понимала, что он имеет в виду, но послушно ткнула в пиктограмму женщины в панели.

— Твою мать!

Я рефлекторно дёрнулась, машинально прижав руки к низу живота, когда мягкая, извивающаяся трубка медленно пробирается внутрь, раздувается и остаётся там, занимая место, которое хочется считать своим. Ощущения очень странные дискомфорт, боль и неожиданное, непрошенное возбуждение.

— Это катетер, — быстро сказал Алекс, всё ещё не глядя на меня. — Первые несколько раз может быть неприятно. Потом перестаёшь замечать.

Я не хочу привыкать и переставать замечать. Если я когда-нибудь вернусь на Землю я даже из своего штата выезжать не буду.

Алекс влезает в скафандр быстро, почти машинально. Рутинно. Собственная нагота его, по-видимому, ничуть не смущает. Машинально отметила, что Алекс убрал уродливый шрам, который был у него на спине. Чем он интересно занимался, пока я лежала в жидком азоте мумией? От этой мысли стало холодно, и я её прогнала.

До этого момента всё идет достаточно неплохо. Пока не закрывается отсек и не начинает падать давление. Шум выходящего воздуха сначала нарастает, потом стихает. Я смотрю на экран панели, где PSI стремительно движутся к нулю, ожидая что начнет закладывать уши.

—Выход в безвоздушное пространство – сухо комментирует компьютер скафандра.

И вот тут меня накрывает.

Мне кажется, что я задыхаюсь внутри скафандра. Он слишком тесный. Воздуха не хватает. Индикаторы сердцебиения и расхода кислорода улетают в красную зону, шлем заполняется писком предупреждений. Я пытаюсь кричать, но Алекс меня не слышит.

Мне хочется сорвать шлем — и одновременно я знаю, что в вакууме это самоубийство.

Алекс подлетает, ухватывает меня за плечи и прижимает забрало своего шлема к моему. Его голос звучит глухо, словно из-под воды.

— Успокойся. Тебе ничего не угрожает. Ты не включила радиосвязь.

Я лихорадочно ищу нужную пиктограмму на панели. Нахожу.

Алекс осторожно отпускает меня и отлетает к стене шлюза, давая пространство.

— Ты мне доверяешь?

Я пытаюсь выровнять дыхание.

— Это что, шутка? Конечно нет.

Мне плевать на его виноватое выражение лица. Я хочу выбраться из скафандра и вернуться в каюту, может быть закинуться таблеткой обезболивающего. Это была плохая идея с самого начала.

— Алиса, нельзя позволять страху подчинять себе жизнь.

— Тебе легко говорить…

Я собиралась сказать ему очень многое. Но Алекс уже пристегнул страховочный фал. Щелчок. Второй. Он не смотрел на меня, действовал быстро, сосредоточенно.

Внешний люк открылся, выглядит как провал в бесконечность. И прежде чем я успела осознать, что происходит, он вытолкнул нас наружу — вместе.

Я успеваю зажмуриться. Дышать и считать вдохи, как учили когда-то давно, ещё до всего этого. Сердце колотится.

И вдруг — между ударами — я замечаю тишину.

Не ту, что в шлюзе. Не давящую, не металлическую. Настоящую. В корабле всегда есть шум, вентиляция, работа систем, он достаточно громкий, но со временем его перестаешь замечать.

Вокруг — пустота. Не чёрная, а глубокая, как если бы кто-то убрал фон. Звёзды не мерцают, не дрожат — просто висят, холодные и равнодушные. Их слишком много, и ни одна не пытается на меня смотреть.

Корабль под нами — огромный, нелепо близкий, и в то же время я впервые чувствую, что он меня не держит. Мы не падаем. Мы просто есть.

Страх отступает не потому, что исчез, а потому что ему вдруг становится не за что зацепиться. Моё дыхание выравнивается и индикаторы скафандра неторопливо возвращаются в зелёную зону. Мне… хорошо. Это пугает больше всего.

Я чувствую, как микродвигатели едва заметно подрагивают, компенсируя инерцию. Тело больше не прижато к полу, не привязано к направлению. Я поворачиваю голову — и мир поворачивается вместе со мной.

Полёт. Настоящий.

— Алиса, — голос Алекса звучит осторожно, будто он боится спугнуть момент. — Мы можем вернуться. Прямо сейчас.

Я не отвечаю.

— Или… — он делает паузу. — Если хочешь, я могу показать тебе, как управлять двигателями. Просто попробовать.

Я сжимаю пальцы в перчатках. Мысль о том, чтобы что-то делать здесь, в этой пустоте, снова поднимает волну тревоги. Но теперь рядом с ней — другое чувство. Любопытство. И странное, почти детское желание понять, как это работает.