Чтение онлайн

"Гы-ы-ы!"

___________________________________________________________________

[1] - Билл Эванс (16 августа 1929 г. – - 15 сентября 1980 г.) -- американский джазовый пианист и композитор. Один из наиболее значимых джазовых пианистов XX века.

___________________________________________________________________

Аккорды, сменяя друг друга, тянутся, идя, будто звенья длинной цепочки, друг дружке вослед, из клёвого - маде ин заграница - музыкального центра, - с тем тянутся, чтобы нежно, кошачьим манером мурлыкая, приласкать, усладить груздеподобные - их бы на вилку, да тут же и скушать!
– уши Исидора свет Петровича.

Любит Исидор Петрович музыку, не может не любить, как, впрочем, и свою секретаршу Юленьку. Юленька - баба справная, в самом соку чертовка, в делах любовных выдумщица отменная. Такая баба - отрада для любого мужика, и Исидор Петрович неизмеримо горд тем непреложным фактом, что Юленька досталась именно ему. А вышло-то этак - должно, кривая вывезла! а то и чёрт подсобил!
– благодаря катаклизьме! Птицей-тройкой рванулась карьера в тот день, с места вскачь понеслась-понеслась по ухабам, да и доставила сходу в это высокое кресло... И - к Юленьке...

...Усмехнувшись, прихмыкнув, Исидор Петрович окидывает внимательным взглядом массивный свой стол: повидал, ох, кое-что повидал сей предмет меблировки! Не единожды - пожалуй что 20 разов уже будет - довелось испытать ему тяжесть упруго-горячего тела Юленьки, когда он, сгорая от страсти, деловито окучивал огород молодайки.

"Гы-ы-ы!"

Исидор Петрович припомнил, как давешним днём заявилась Юленька в офис в чём мать родила: на теле - сетка-трико с крупной ячейкой, - как в рыбацкую сеть завернулась!
– и только короткая юбчонка, да розовая кофточка скрывали в тот раз от его сластолюбивого взгляда дивные очертания и формы негодницы. Не утерпел он тогда, тут же бросил, отложил все дела, и предался игривым утехам...

"Гы-ы-ы!"

...Мысль Исидора Петровича вдруг оборвалась... А причиной тому неожиданно стал оглушительный - должно, за десять вёрст услыхали!
– многоголосый гомон, идущий, по всей вероятности, со стороны штаб-квартиры.

"Что там ещё?
– неприятно кольнуло в уме.
– Не подвох ли какой?"

Затаив дыхание, Исидор Петрович замер, чутко вслушиваясь в перегуд голосов.

"Взашей, - донеслось до обострённого слуха, - гнать надо гада!!! Взашей!!!" "В ложке его утопить, - отозвалось в ответ ухарским, кровь леденящим, криком, - в ложке!!!" Тут же, будто соль ю из мешка, многоэтажно сыпануло хлёстким забористым матюгом!!! И... стихло... Тишина... Точно и не было ничего...

"Видать, перебрали слегка слесаря-то", - решил для себя Исидор Петрович и, умиротворённо, с ленцой, позёвывая, продолжил течение мысли: "вот и распетушились. Ну ничего, набьют себе рожи, мускулами поиграют, да и замирятся мужики. И всё будет у нас нормалёк!"

"Гы-ы-ы!"

В дверь постучали, да приветно так, мягко, - точно киска лапкой царапнула.

– Да-да... Войдите...
– голосом, в котором смешались и грусть и радость, и предвкушающая наслаждение боль, говорит, учащённо задышав, Исидор Петрович.

Дверь отворилась... "Так и есть, - Исидор Петрович расплывается в довольной улыбке, - Юленька!!! Моя маленькая проказница!!!"

"Гы-ы-ы!"

Дверь, плотно прижатая к косяку, затворяется.

Юленька, грудастая блондинка, павушкой плывёт, дрейфуя, в сторону Исидора Петровича.

– Надеюсь, ты ждал меня, мой шалунишка???
– вопрошает она, лукаво постреливая бархатными глазками.

Сползая с плеч, падает на пол, открывая взгляду Исидора Петровича чистое белое тело, халатик с перламутровыми пуговицами... Теми самыми пуговицами... [1]

___________________________________________________________________

[1] - О которых все мы давно уж наслышаны (к/ф "Бриллиантовая рука").

___________________________________________________________________

– Ждал... Конечно же ждал!!!
– с утробным стоном покорно отзывается Исидор Петрович. Запах молодой красивой женщины дразнит его, крылья широкого носа, вздрагивая, трепещут...

– Так иди же ко мне, мой глупыш!!! Не бойся!!! Иди!!!
– раскрывает объятья красавица.

– Иду... Я... Иду...

Исидор Петрович, неряшливо шаркая тапками, скользит к Юленьке... Дело... Суровое... Мужское дело... Предстоит... Ему... Сделать...

"Гы-ы-ы!"

Луч солнца, ударив сквозь оконную раму, выхватывает на миг, резко обозначив контрастами, черты лица Исидора Петровича. Игра света и тени, словно магия злого чародея, проявила сейчас в чертах этих и азарт охотника, и ярость, и борьбу желаний, и неумеренное, ничем не сдерживаемое вожделение, - феноменальная, в высшей степени врывоопасная железнодорожная смесь!!!

"Гы-ы-ы!"

Недовольно поморщившись, - ослепило, вишь!
– Исидор Петрович подходит, дабы задёрнуть плотной материи шторы, к окну, но так и не трогает их протянутой, было, рукой, а неожиданно вздрагивает, прогибаясь под навалившейся на него, жаждущей ласки и неги плотью: то милая Юленька, - богиня! само совершенство!
– горя нетерпением, полонила его и он, пленённый сей нагой Артемидой-наездницей, поскакал, - и-го-го!!! и-го-го!!!
– осёдланный ею, в знойную, опалённую солнцем Элладу, - прямиком к поджидающему их ложу.

"Гы-ы-ы!"

Скрипя сжимаемыми пружинами, ложе враз поглотило два обнажённых тела. Тихая музыка джазовых переливов шёлковой лентой вплелась в начавшуюся любовную игру.

Джаз...

Любовь...

Бил Эванс...

"Счастье о котором мечтаешь..."

Всё было там...

в благодатной Элладе...