Чтение онлайн

Она удивлялась сама себе, что стоит и разговаривает с ним.

Энуна выдохнул:

— Сам не знаю почему. Вероятно, потому, что вы напоминаете мне Прагу. «Прага — город мечты и воспоминаний!» — запел он фальшиво и снова с унынием произнес: — Я здесь не выдержу. Ни одного порядочного человеческого лица! Посмотрите вон на эту мокрую курицу!

Катя оглянулась. К остановке автобуса подходил молодой человек в охотничьем костюме. Шляпа была сдвинута на затылок, и на глаза падала беспокойная прядь кудрявых каштановых волос. На поводке он вел золотого, как мед, сеттера. Охотник в упор, не моргая, смотрел на Катю.

Она вспыхнула, слегка кивнула головой и произнесла что-то похожее на «добрый день».

— Ага, — заметил Энуна, — охотник. Но не в лес ли он торопится? Мы случайно не знакомы?

Молодой человек в зеленом что-то пробормотал: может быть, в знак приветствия, а может быть, отвечая мужчине, который шел рядом с ним и тоже был одет в охотничий костюм.

Катя не попрощалась с Энуной Весёлым. Даже не сказала «пока». Сердитая, она бежала домой и думала: «Почему он не поздоровался? Хотя бы моргнул!» Собрав все душевные силы, она направилась во двор, где Енда усердно красил кистью лодку.

— Привет! — сказала Катя, начав, как ей казалось, удивительно хитро и дипломатично. — А где же новая лодка?

— Ты что, ослепла? — вежливо спросил Енда.

Действительно, Катя стояла прямо около нее.

— Значит, вы на ней поедете? Да, Еничек? — спросила она, не обращая внимания на его неприветливость.

— Хм! — произнес он, продолжая заниматься своим делом.

Но Катя решила, что так просто она не отступится. Она стояла и думала, что же ей сказать, когда появилась Вера. А та искренне обрадовалась Кате, начала ей рассказывать, показывать, объяснять и наконец доверительно взяла ее под руку.

— Подумай! Поедем с нами! — шептала она ей на ухо. — Нам будет хорошо. Будем играть, купаться, ловить рыбу. В Пержее рыба огромная, а ты любишь ловить…

— Люблю, — сдержанно сказала Катя.

— Нет! — строго сказал Станда, глядя на девочек. — Катю просить мы не будем. Не уговаривай ее. Она сама не хотела…

— А если бы захотела? Сейчас? — спросила Вера умоляющим голосом.

И Станда холодно ответил:

— Она уже одумалась?

— Не беспокойся обо мне! — обиделась Катя. — Я пришла к Енде. Мне надо у него кое-что спросить.

— Прекрасно! Тем лучше! — ответил Станда, перевернул с помощью Енды и Веры лодку вверх дном и принялся за работу.

Катя тихо подошла к Енде и что-то сказала ему вполголоса. Качек делал вид, что играет с собакой, но Катя знала, что он — весь внимание.

— Нет, нет, нет! — сказал Енда. — Ведь Вашек тебя вообще не знает.

Катя начинала злиться. «Этот мальчишка действительно глупый или только притворяется?» Но Енда был сама невинность. На светлых кудряшках сидела бумажная шапка, как у заправского маляра. И насвистывал он, как настоящий мастер, — в общем, сплошное очарование.

— Катя! — схватил ее за руку Качек. — Ты знаешь, что тебе будет?

Конечно, он ее поджидал.

— Ой, ой, я тебя боюсь! — воскликнула Катя, полагая, что он хочет поиграть с ней в свою любимую игру.

— Нет… Тебе попадет! Бабушка страшно сердилась.

— Вот еще! Что же я сделала?

— Сделала! — сказал он твердо и запрыгал на одной ножке. — Сделала нехорошее там, в мансарде.

Катя не чувствовала за собой никакой вины. Но вот там… в мансарде… Конечно! Дневник! Ей не следовало брать его в руки и читать. Ни строчки! Удивительно, что бабушка… Но что делать? Дневник, даже старый, — это личная вещь. И бабушка должна была держать его в своей комнате. Лучше всего будет, если она пойдет сейчас к бабушке и извинится… Извинится раньше, чем…

«Нет, нет, — говорил ей какой-то внутренний предостерегающий голос. — Бабушка теперь все уже знает…»

Катю даже затрясло, словно она проглотила горькое лекарство. Она предчувствовала, что ее ожидает неприятность.

— Бабушка, прости меня, пожалуйста! — сокрушенно произнесла она, опустив голову и глядя на кончики своих туфель. — Я знаю, что это плохо, но…

— Трагедии не произошло, но в следующий раз будь внимательнее!

— Мама говорит, что нечистая совесть… Но, бабушка, поверь, как только я узнала, что это твой…

Бабушка удивленно посмотрела на Катю:

— Девочка, скажи, о чем ты говоришь?

— Извини меня, бабушка. О твоем дневнике. Я не думала…

— О дневнике?

— Да, я его читала. Немного. Совсем маленький кусочек…

— Но у меня нет никакого дневника. И у Филиппа тоже. Может быть, у Верочки?.. — Бабушка смотрела на Катю с недоумением.

— Бабушка, а ты за что хотела меня поругать? — отважилась спросить Катя.

— За разбитое окно. Завтра пойдешь к стекольщику. Сколько раз я говорила: закрывайте окна, когда уходите из дому.

Такой поворот дела был совершенно неожиданным. Катя хохотала долго. Потом вдруг умолкла. И на одном дыхании рассказала бабушке, какие мысли пришли ей в голову: ведь она подумала, что ее собираются ругать из-за дневника.

Теперь уже бабушка не могла понять, в чем дело. Она совершенно забыла о маленькой книжечке с золотым обрезом и надписью «Поэзия», с видом вересковых зарослей, над которыми кружатся бабочки.

— Действительно, — вспомнила она, — был такой. Мне подарили его к Новому году.

— Ко дню рождения, бабушка, — поправила ее Катя.

— Катенька, где, ты говоришь, он лежит? Мне бы хотелось его прочитать, вспомнить старое. Как давно это было!

— Я… я сейчас его принесу, бабушка. Он в мансарде, в шкафу, за старыми книгами.

— Он лежит там уже несколько десятилетий, — сказала бабушка с печальной улыбкой.

Минуло несколько дней. Обыкновенных летних дней, прошедших в тишине старого дома, освещенных солнцем и отблесками бегущей реки.

Катю постепенно охватывало грустное настроение. Собственно, ей было очень, очень одиноко. Ни Вера, ни мальчики ее не сторонились, но все же они упрямо настаивали на своем: Катя должна одуматься. Это было самое трудное — одуматься! То есть она должна была отказаться от всех своих представлений, от мечты об обществе, от своих планов, от своей позиции взрослой девушки.

Катя ходила одна, кислая, печальная, но… любопытство не покидало ее: хотелось поскорее узнать, даст ли ей бабушка свой дневник, вспомнит ли она свое обещание — рассказать Кате некоторые давние истории. И поможет этому старый альбом с фотографиями.

Однажды, вытирая пыль, Катя задела огромную книгу в коричневом кожаном переплете, из которой выпала фотография.

— Прости, бабушка, что я уронила, — извинилась Катя, протягивая бабушке пожелтевшую фотографию. На нее смотрела пухленькая девушка с жеманной улыбкой, маленькими насмешливыми глазками, с высокой пышной прической, на которой сидела плоская шляпка.