Чтение онлайн

— Беги! — сказал отец.

Но мальчик не знал, куда. Он смотрел смущенно и глупо, как только что вылупившийся из яйца птенец.

— Куда бежать?

— Беги и принеси учебник латинского языка.

«Ко всем мучениям еще и это!» — с грустью подумал Благоуш.

Отец начал учить его латыни в надежде на то, что если он поступит в гимназию, то осенью ему будет легче учиться, так как он будет уже подготовлен. Благоуш с неохотой побежал за учебником, но очень скоро вернулся.

— Там нет! Учебника по латыни там нет!

— Ты знаешь, что за ложь и бесчестность я строго наказываю? — спросил отец и еще раз повторил: — Беги и принеси учебник латинского языка.

Мальчик пошел, но, сделав несколько шагов, вернулся обратно.

— Папа, не сердитесь, но учебника там действительно нет!

— Ты хочешь сказать, что книгу ты потерял?

Отец уже явно повышал голос.

Благоуш наклонил голову и заметил, что муравьи облепляют клубнику. В глазах у него засветились злые огоньки.

— Нет, я ее не терял… Ее взяла Катя!

Отец снял, потом снова надел пенсне:

— Катя? Зачем твоей сестре учебник латинского языка?

Благоуш огляделся вокруг. Потом несколько таинственно наклонился к отцу и прошептал:

— Учебник у Кати!

— Что означает эта комедия? — спросил директор Томса, не любивший всяких драматических ситуаций, жалоб и нашептываний. Он был убежден, что все можно разрешить разумно, спокойно, без шума и лишних слов, — короче, как он говорил, без комедий.

— Папа, — снова прошептал Благоуш, — она хочет выучить латинский учебник наизусть!

Слова эти звучали как шутка, но мальчик клялся и божился, что это святая правда.

— Ты точно знаешь, что Катя занимается по твоим учебникам?

Отец не ждал ответа. Он смотрел вдаль.

Мальчик нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Он стоял и не знал, что ему делать. Наконец спросил:

— Можно мне уйти?

— Да, да, иди. Иди и пошли сюда свою сестру!

Катенька пришла и спросила, поглаживая фартук:

— Что, папа, желаете?

Он спросил о книге. Девушка опустила глаза. Отрицать было глупо, признаться — тяжело. И все же она должна была сказать: да, я брала и учебник, и тетрадь, и немецкий словарь.

Катя испугалась. Не могла совладать с собой.

— Ты… ты Иуда! — шепнула она брату.

Отец услышал:

— Зачем ты так называешь брата? И почему ведешь себя так, что в дальнейшем сама стыдишься своего поступка? Зачем?

Прибежала мама. В руке она держала розгу и спрашивала, в чем дело. Моментально она рассудила:

— Катя завидует брату, что тот будет учиться в гимназии. Вот она из зависти и спрятала книги, чтобы ребенок ничего не мог выучить. Так, Катя?..

Розга ритмично ударяла по ладони, словно отмеряла минуты, необходимые для ответа.

Катя боялась гнева и отца и матери. Больше всего — справедливого гнева отца. Он не бил, но молчал, и в его глазах было столько грусти! С провинившимся пан Томса долго не разговаривал.

Гнев мамы был бурный, но короткий. Его Катя боялась меньше.

— Отвечай, Катя! — угрожала мама.

— Нет, нет… не из зависти! — крикнула девушка. — Мне хотелось все это выучить!

Розга повисла в воздухе, и пани Томсова удивилась:

— Выучить?

Тогда вмешался отец:

— Оставьте нас, пожалуйста!

Катенька села на скамейку напротив отца, а он взял тетрадь со словами, по которой занимался Благослав. Он называл первые попавшиеся слова на нескольких страницах, и она отвечала, переводя с чешского на немецкий и обратно.

Катеньке казалось, что весь мир испытывал смятение, стыд и позор. Только отблеск отцовского пенсне оставался тем же. Она испуганно смотрела на отца и чувствовала какую-то пустоту, хотела отвечать, но голос у нее прерывался.

Вопросы продолжали следовать один за другим. Она ответила что-то на авось. Отец незаметно кивнул головой. После этого она уже отвечала смелее и лучше.

— Хорошо, я доволен, — наконец сказал директор Томса и захлопнул черный словарик. Это была большая похвала. Катенька облегченно вздохнула, но на этом ее мучения не кончились.

Ей пришлось снова взять ручку и писать. Скоро лист бумаги стал черным от массы цифр и знаков умножения и деления. Время летело быстро, и мама позвала всех домой.

— Беги помоги маме, а после ужина поговорим, — громко произнес отец, что означало, что его слова относились ко всем.

Пока они находились на кухне, мамины губы были плотно сжаты. Она не произнесла ни слова. Благоуш избегал встречаться с сестрой глазами.

Катя молча сидела над тарелкой вечернего супа, будто в ней плавали кнопки: не могла проглотить ни ложки.

Когда убрали со стола и Катя вытерла последнюю тарелку, отец сказал:

— Откройте гостиную и зажгите свет!

Ведь он знал, что комната закрыта, что лампа вычищена и убрана, что сейчас лето… Благоуш так и застыл с раскрытым ртом.

— Зажгите свет! — твердо повторил отец.

Вокруг стола сели: отец и дочь — за книги, мама — за ручную работу и Благоуш, которому в порядке исключения было разрешено полистать иллюстрированную книгу. Экзамен продолжался.

Диктант и снова математика, а потом вопросы по ряду предметов, которые Катя проходила в городском училище.

Часы глухо пробили девять часов.

Отец взял в руки учебник латинского языка.

Катеньке снова стало страшно. Она знала первый урок: склонение имен существительных женского рода. Знала и второй, а третьим только собиралась заниматься.

Когда часы пробили полдесятого, мама строго посмотрела на Благоуша. Он закрыл книгу, поцеловал руку родителям и отправился спать.

Катя билась над латинским предложением, которое следовало перевести так: «Капля долбит камень не силой, но частым падением».

Снова раздался бой часов.

— Десять. Пора идти спать! — проговорил отец и закрыл книгу. Встал и попрощался: — Спокойной ночи, мама; спокойной ночи, Катя!

И он ушел в свою комнату.

— Мамочка! — отважилась обратиться Катя.

— Выдрать тебя следует, — сказала пани Томсова и занялась своим делом.

Надо было снова привести комнату в порядок. Катя помогала, и обе легли спать поздно.