Чтение онлайн

Песок продолжал проникать всюду: в обувь, под одежду, в пересохшие рты. Он скрипел на зубах, был в порезах и ранах, будто сама пустыня пыталась уничтожить их изнутри.

Кто-то из женщин упал, и Харон бросился помочь ей встать.

— Если мы так и будем двигаться, то до Храма дойдём только через неделю. — бросил он возвращаясь на место.

— А если остановимся, не дойдём вообще, — сухо ответил Зеран, переводя взгляд на Саариэль. — Нам нужно ускориться.

Саариэль кивнула, но лицо было хмурым.

Когда солнце опустилось к горизонту, краски мира стали мягче, но не менее суровы. Они увидели руины. Каменные обломки, изуродованные временем и песчаными бурями, вырисовывались на фоне заката.

— Это оно? — спросил кто-то шёпотом, будто боясь разрушить хрупкую тишину.

Кайан замер, всматриваясь в очертания разрушенных колонн. В его памяти всплыли воспоминания — образы давно ушедших дней.

Он был мальчишкой, когда впервые ступил на священные земли Храма Света. Тогда колонны стояли, выстроившись в ряд, будто гордились своей ролью стражей истины. Воздух был наполнен ароматом благовоний, а свет, казалось, жил в каждом камне.

“Свет защитит нас, ибо зло бессильно перед правдой,”— звучал голос одного из магов света, чьё лицо Кайан теперь не мог вспомнить.

Но сейчас всё, что осталось, — это руины. Величие сметено временем, а вера в свет утонула в песках.

— Мы верили, что свет спасёт нас, — тихо пробормотал Харон появляясь рядом. — Но, кажется, свет отвернулся первым.

— Мир тогда был другим, — Ответил Кайан. — Люди верили в надежду.

Харон повернулся к нему, в его глазах отражались отблески закатного света.

— Ты знаешь легенду, связанную с этим местом?

— Здесь больше легенд, чем правды, — усмехнулся Кайан, но усмешка его была горькой.

Харон не отступал.

— Говорят, в глубине руин есть алтарь. На нём покоится реликвия света, созданная древними магами. Она может уничтожить тьму. Но… — Он запнулся, как будто слова, что он хотел произнести, обжигали его горло.

Кайан посмотрел на него.

— Но цена будет высокой, — закончил он за товарища.

— Ты знал? — удивлённо спросил Харон, изучая лицо Кайана, будто пытаясь разгадать, что тот скрывает.

— Конечно, знал. Когда я был ребёнком. Все говорили о реликвии, как о сказке, передавая из уст в уста.

Харон кивнул, соглашаясь.

— Мы должны найти её.

— Почему ты думаешь, что она вообще существует? — холодно спросил Кайан, в его голосе не было ни веры, ни сомнений — лишь усталость. —Возможно, это просто легенда.

— Я верю. — ответил Харон, и в этом простом признании звучала твёрдая решимость. — Если существуют другие реликвии. Нет причин не верить в эту.

Колона добралась до руин. Уцелевшие осели у стен, обессиленные и молчаливые.

Кайан медленно обходил людей, проверяя, всё ли в порядке. У многих едва хватило сил, чтобы просто сесть. Те, кто не могли развести огонь, смотрели на него пустыми глазами. Тогда он сам занялся кострами, не сказав ни слова.

Кайан смотрел на колонны, погребённые под слоями песка. На одной из них всё ещё было различимо вырезанное изображение солнца. Каменное, некогда сияющее, оно теперь выглядело призрачным и безжизненным.

Внезапно он услышал шаги за спиной. Обернувшись, он увидел Саарэиль. Её лицо, измождённое долгим переходом, казалось высеченным из мрамора, но в глазах горел огонь, который не могли погасить ни усталость, ни отчаяние.

— Ты чувствуешь это? — спросила она, сев рядом, её голос был почти шёпотом.

— Чувствую, — отозвался он после паузы. — Это место когда-то было живым. Теперь же здесь только смерть.

Её взгляд скользнул туда, куда смотрел он.

— Будто тени прошлого всё ещё здесь, — тихо сказала она.

Кайан кивнул.

— Это место было домом для света, — сказал он. — Теперь же оно мёртвее, чем пустыня.

Где-то вдалеке завывал ветер. Они оба молчали, чувствуя тяжесть воспоминаний.

Ночь обвила пустыню тьмой, похожей на безмолвное проклятие. Руины Храма Света, некогда возвышенные и величественные, стояли мрачным напоминанием о потерянной эпохе. Их осыпавшиеся колонны и разрушенные стены едва удерживали время, словно боялись, что скоро исчезнут совсем. Слабое мерцание костров выхватывало из мрака лица сопротивления: измождённые, утомлённые, но всё ещё живые.

Кайан сидел под колонной, прислушиваясь к звукам ночи. Саариэль и Зеран обсуждали план на утро, и возможность найти какие-нибудь защитные артефакты оставшиеся в храме. Их голоса тонули в шуме ветра, однако внутри разливалось щемящее чувство.

Это была не просто тревога — это был запах опасности, который преследовал его всегда, когда тьма приближалась. Его рука невольно сжала рукоять меча. Серые глаза скользили по людям вокруг: кто-то затих, укрывшись от холода, кто-то с трудом засыпал за стенами. Но что-то в воздухе казалось неправильным.

Внезапно тишину разорвал грохот, перекатывающийся по пустыне, словно отдалённый гром. Затем свист ветра, неестественно высокий и резкий, заставил людей насторожиться.

— Что это? — Саариэль поднялась на ноги, её взгляд впился в горизонт.

В темноте за руинами начали вырисовываться тени. Сначала расплывчатые, как мираж, затем всё более отчётливые. Огромные, почти тела крылатых существ мерцали в лунном свете, и когда они приблизились, стало видно их страшные морды с горящими глазами.

— Нет… — Зеран выдохнул, бледнея. — Чёрные Всадники!

Ветер донёс их рев — протяжный, похожий на вой тысячелетий боли. В следующее мгновение огонь вырвался из пастей чудовищ, озаряя тьму. Пламя, алое и густое, как кровь, охватило ближайшие стены, превращая их в дымящиеся руины.

— Все к сердцу храма! — Громкий возглас Саариэль разнёсся над шумом.

Харон выбежал вместе с другими воинами.

— Проклятье! Нас просто перебьют! — Закричал Харон.

— Тогда мы будем стоять, пока сможем, — резко ответил Кайан и шагнул вперёд.

Крылатые твари, похожие на гигантских ящеров, пикировали на землю. Всадники, в черных доспехах, спрыгивали на землю. Их мечи, окутанные дымкой тьмы, сверкали холодным светом.

Кайан встретил первого из них. Меч противника опустился на него, но Кайан отбил удар, затем развернулся, нанеся резкий рубящий взмах, который расколол тёмную броню всадника. Но враги продолжали прибывать. Один сменял другого, словно волна за волной.