Чтение онлайн

Существо попыталось напасть на Торвала, но он ударил его массивным копьём, пронзив насквозь.

Когда всё закончилось, на песке остались тела существ, испускавших зловонный дым, превращаясь в пепел. Отряд тяжело дышал, стоя среди этого хаоса.

— Это только начало, — тихо сказала Айрин, осматривая горизонт.— Мы можем привлечь и остальных.

— Возможно ты, со своими рассказами? — буркнул Зеран, убирая окровавленный меч.

— Уходим, — твёрдо сказал Кайан. — Прямо сейчас.

Ночь застала их у подножия утёса. Айрин была категорична:

— Никакого огня. Эти твари увидят нас.

Но Кайан возразил:

— Без тепла мы погибнем быстрее, чем от их нападений.

После долгих споров они разожгли небольшой костёр. Его пламя было слабым, но этого хватило, чтобы немного снять напряжение.

— Завтра мы ускоримся, — сказал Кайан, разглядывая карту, которую держал Зеран.

— Если хотим дожить до Нарии, — тихо добавила Анаис.

Кайан бросил взгляд на неё. Она сидела напротив костра, съедая скудный ужин. Её лицо было утомлённым, но глаза смотрели куда-то сквозь него, будто видели то, чего не видели другие.

Ветер снова начал завывать. Вокруг их костра пустыня простиралась бесконечно, и даже магия не могла полностью защитить их от того, что могло скрываться в песках этих земель. В той стороне где предпочитало держаться сопротивление, чудовища были редкостью. Но на этих они кищали ими.

Песчаная пустошь, тянувшаяся до самого горизонта, всё сильнее напоминала забытое светом место. С каждым шагом пустыня казалась всё более живой, словно следила за ними. Жар солнца медленно сменялся холодом наступающего вечера, а тени от отряда удлинялись, превращаясь в искривлённые силуэты.

Кайан шёл впереди с мечом в руке. Он почти не обращал внимания на собственные мысли — каждое движение было осознанным, сосредоточенным. Позади него, стараясь идти след в след, шли Анаис и Зеран. Айрин и Торвал замыкали отряд, внимательно следя за окружающей местностью. Харон двигался рядом с Кайаном, беззаботно стряхивая песок со своих плеч.

— Ты выглядишь так, будто несёшь на себе всё проклятие этого мира, — пробормотал Харон, пытаясь завести разговор.

— Иногда мне кажется, что так оно и есть, — сухо ответил Кайан, не удостоив его взглядом.

Харон рассмеялся, но его веселье внезапно прервалось, когда перед ними возникла странная фигура.

Сначала это было лишь колеблющееся марево, порождённое жаром пустыни, но с каждым шагом очертания становились всё чётче. Это была женщина в белых одеждах, её лицо скрывала густая тень.

— Кто это? — Анаис резко остановилась, её голос дрожал.

Торчал застыл, глаза его расширились. Его лицо исказила смесь страха и неверия.

— Это невозможно… — прошептал он. — Это моя жена… она мертва.

— Мертва? — Кайан нахмурился. Его взгляд стал острым, как клинок. — Значит, она не может быть здесь. Это обман. Убить её.

— Ты не знаешь, что говоришь! — вскричал Торвал, отталкивая Кайана и бросившись к женщине.

Айрин попыталась схватить его за руку, но не успела. Едва Торвал приблизился, фигура растворилась, а песок под его ногами начал трескаться. Раздался глухой гул, и из трещин вырвались тени — они завихрились, окружая отряд.

С каждой секундой их становилось больше, и каждая тень принимала знакомый облик. Харон отшатнулся, глядя в лицо своего погибшего друга, который казался живым. Зеран застыл, встретившись взглядом с человеком, чью жизнь он однажды отнял. Даже Айрин, всегда спокойная и невозмутимая, упала на колени, прикрывая лицо руками.

Кайан почувствовал, как тени сгущаются вокруг него, и перед его глазами возник образ его младшей сестры, лежащей в луже крови. Её губы беззвучно шептали его имя. Его дыхание стало рваным, но он стиснул зубы и поднял меч.

— Это не реально! — закричал он, прорываясь вперёд.

Меч рассёк первую тень, но она тут же появилась вновь. Эти существа не поддавались грубой силе. Кайан понял, что магия может быть их единственным шансом.

— Анаис! — выкрикнул Кайан. Его голос прорвал завесу паники.

Анаис подняла голову. Её лицо было бледным, но решимость светилась в её глазах. Она начала произносить заклинание, и воздух вокруг неё задрожал. Из её рук появился клубящийся шар тёмной энергии.

Кайан направил энергию в меч, и магия обоих слилась, создавая ослепляющий вихрь тьмы и золота.

Тени заскрежетали, будто пытались сопротивляться, но через мгновение их не стало. Пустыня вновь погрузилась в тишину.

— Что это было? — спросила Айрин, её голос всё ещё дрожал.

— Иллюзии. Тени прошлого, — тихо сказал Зеран. Он облокотился на камень, стараясь перевести дыхание. — Они питаются нашим страхом. Если бы не магия Анаис, мы бы здесь и остались.

Торвал медленно сел на песок, его лицо было бледным.

— Я… я видел её. Я видел свою Линну. Она звала меня.

Харон положил ему руку на плечо.

— Ты не один в этом. У всех нас есть болезненные раны прошлого.

Когда настала ночь, отряд разбил лагерь у подножия небольшого утёса. Наступило тяжелое молчание, после того как они уселись вокруг костра, но вскоре Харон заговорил:

— Никогда бы не подумал, что буду сражаться с иллюзиями. Как будто прошлого мне и так мало, — сказал он, облокотившись на меч.

— В этом мире остаётся мало того, чему можно верить, — ответил Кайан, не отрывая взгляда от огня.

— Ты хоть иногда позволяешь себе расслабиться? — усмехнулся Харон.

— Когда-нибудь, возможно позволю.

Между ними повисло молчание, но оно было скорее дружеским, чем напряжённым. Харон начал больше уважать Кайана за его молчаливую решимость, а Кайан, в свою очередь, начал понимать, что Харон может быть тем, на кого можно положиться.

Когда другие заснули, Кайан остался сторожить отряд. Анаис же сидела напротив, не спеша оставлять его. Она медленно подняла глаза на Кайана.

— Кто это был? — тихо спросила она. —Та девушка…

Кайан долго молчал, но затем заговорил. Его голос был ровным, но каждый слово был словно рана, открывающаяся заново. Он рассказал о своей сестре, о тьме, в которую его затянули Чёрные всадники. О церемонии жертвоприношения, которая отрезвило его давая понять, в каком безумии он находился. И о том, как его ошибки привели к её гибели.

Анаис сжала кулаки, стараясь сдержать гнев. Эти жертвоприношения были кощунством, осквернявшим священную память её матери. Но где-то глубоко в сердце теплилась слабая надежда: её мать, будучи магом света до самого конца, осталась неприкосновенной для этого мрака. Однако отец считал иначе — его вера в проклятие, способное уничтожить даже свет, была непоколебимой.