Чтение онлайн

На выезде из города, нам навстречу торопливо скакали несколько справных казаков, и Чернецов окликнул одного из них:

– Сиволобов постой.

Передовой всадник на мощном вороном жеребце, плотный и широкоплечий бородач, остановился, повернулся к нам, вгляделся в лицо полковника и, недоуменно, даже, как-то растерянно, выдохнул:

– Чернецов...

– Что, не узнал?
– усмехнулся Чернецов.

– Да, мудрено тебя узнать, бородатый, худой, лицо серое и кособочишься.

– Ранение...

– А говорили, что ты в плен попал, а потом погиб, а потом про то, что ты жив, и снова про смерть. В общем, не обессудь, господин полковник, но мы тебя уже похоронили.

– Значит, долго жить буду.

– Дай-то тебе Бог, нам тебя сильно не хватало, а после смерти Алексея Максимовича, здесь совсем все плохо. Добровольцы уходят, и сейчас их арьергард через Аксайскую переправу на левый берег идет. Многие из наших казаков за ними следуют, а атаман Назаров ничего сам сделать не может, не хватает ему силы, чтоб правительство и войска в кулаке удержать. Никто на себя ответственность брать не желает, и наши бравые офицеры бегут на Кубань, надеются, что там их пригреют и помощь окажут. Сейчас, видишь, - Сиволобов кивнул на свое сопровождение, - к голубовцам на переговоры еду. Уж лучше пусть они в город войдут, чем красногвардейцы, а то, слишком многие уйти не успели и раненых по госпиталям много.

– Вот оно, значит, как, - нахмурился полковник и спросил: - А мой отряд где?

– С добровольцами ушел, но несколько человек еще в юнкерском училище, помогают артиллеристам орудия увозить.

– Где сейчас Назаров и правительство?

– Министры почти все разбежались, а Назаров с председателем Волошиновым, где ему и положено, в штабе походного атамана, Войсковой Круг собирает.

– Что же, все ясно. Ты можешь одного из казаков послать к Назарову и сообщить, что я готов принять руководство обороной города на себя? Находиться буду через дорогу, в здании юнкерского училища.

– Да, я сам с такой новостью поспешу, - Сиволобов услышанному известию был искренне рад, и на лице его появилась широкая улыбка.

– Нет, ты поезжай к Голубову и время потяни, обещай, что хочешь, сули любые блага и посты, но отыграй хотя бы несколько часов. Как понял?

– Понятно, постараюсь потянуть время. Разрешите исполнять, господин полковник?
– Сиволобов молодцевато вытянулся в седле.

– Исполняйте, есаул, - четко козырнул ему полковник.

К штабу походного атамана с известием о возвращении Чернецова направился казак, а мы следом, к училищу, где ранее квартировали партизаны и где сейчас, хотел устроить сборный пункт и штаб обороной города полковник.

И вот, мы на широком дворе Новочеркасского училища, и застаем здесь полную неразбериху и разброд. Плачут какие-то женщины, видимо, матери, провожающие своих сыновей в поход, который позже назовут Ледяным. Кто-то тянет котомки, ржут лошади, несколько человек ругаются у разбитого полевого орудия, и кто всем этим бедламом руководит, не понятно.

Чернецов оглядывает это действо, приподнимается на стременах и громко, как если бы принимал парад, а не находился при бегстве войск, командует:

– Смирно!

На миг, все замирает и около сотни людей, находящихся во дворе, смотрят на нас как на сумасшедших. Наконец, появляется пожилой и прихрамывающий на левую ногу прапорщик, от общей массы он делает два шага вперед и спрашивает:

– Кто такие?

– Я полковник Чернецов.

– Брешешь, - говорит прапорщик, поворачивается к нам спиной, и устало машет рукой: - Больной человек, видать, рассудком повредился.

Однако, из толпы вылезает худенький юноша в не по росту большой солдатской шинели и винтовкой за плечами. Он бежит к нам, метра за четыре резко останавливается, делает три четких строевых шага, вытягивается и докладывает:

– Господин полковник, рядовой 1-й сотни Чернецовского партизанского отряда Гольдман.

– Вольно, - бросает Чернецов и спрашивает паренька: - Кто еще из наших здесь?

– В училище десять человек 1-й сотни и трое из офицерской полуроты.

– Всех сюда.

– Есть!

Гольдман уносится в здание учебного корпуса, а позади нас раздается спокойный и уверенный голос:

– Полковник Чернецов?

Командир оборачивается и спрыгивает с седла, я следом. Перед нами среднего роста статный мужчина с волевым лицом, одетый в шинель с погонами генерал-майора. Видимо, это нынешний войсковой атаман Анатолий Михайлович Назаров, бывший командир 8-й Донской казачьей дивизии.

– Так точно!
– браво отвечает на вопрос атамана Чернецов.

– Мне донесли, что вы готовы возглавить оборону города. Это правда?

– Да.

– Вы сможете отстоять город?

– Отстоять нет, господин войсковой атаман, но на несколько дней задержать противника и дать возможность эвакуировать людей, жизни которых под угрозой, смогу.

– Что же, ответ честный. С этого момента, вы руководите обороной города, а соответствующий документ, подтверждающий ваши полномочия, будет готов в течении получаса.

– Разрешите приступить к исполнению своих обязанностей?

– Приступайте, - в глазах Назарова мелькнула веселая искорка, и он, резко развернувшись, направился в штаб походного атамана.

К обороне города Войсковой Круг готовился, начиная еще с шестого февраля. В тот день было принято несколько правильных и волевых постановлений, которые могли бы исправить то положение дел, которое сложилась после ухода из жизни Каледина и окончательного решения генерала Корнилова покинуть Дон. Первое - защищать территорию Войска Донского до последней капли крови. Второе - Войсковой Круг, в связи с тем, что Донское правительство калединского созыва сбежало из столицы, объявляет себя верховной властью. Третье - Войсковой атаман наделяется всей полнотой власти. Четвертое - начинается немедленное формирование боевых дружин, а во всех станицах, атаманам поселений предписывалось немедленно арестовать всех большевистских агитаторов и предать их суду военного времени. Пятое - все работающие на оборону, объявлялись мобилизованными. Шестое - все боевые дружины должны немедленно направляться на фронт. Седьмое - до разрешения ситуации с наступлением большевиков войсковым атаманом должен остаться генерал-майор Назаров. Восьмое - учрежденные военные суды должны немедленно приступить к своим обязанностям.

Решения верные и казаки на призыв оборонить свою столицу откликнулись, вот только один Войсковой Круг и Назаров, не могли полностью взять ситуацию под контроль, поскольку вся администрация столицы оставалась старая. И складывалась странная ситуация, казаки из отдаленных левобережных станиц и молодежь приходят на запись в отряды, а чиновники им говорят, что все бесполезно и идите по домам, все равно Новочеркасск не удержать и столица скоро падет. Что это, как не предательство?

Кроме того, многие горожане ждали большевиков как освободителей, и люди, хотевшие отстоять Новочеркасск, видя это, задавали себе вопрос, зачем они сюда прибыли, если не нужны, и покидали город. В дополнение к имеющимся у казаков силам, сквозь вражеские заслоны, под командой войскового старшины Тацина, пробился 6-й Донской казачий полк, наконец-то, вернувшийся с западного фронта. Полк боевой и был готов биться с красными насмерть, но казаков распустили по городу на отдых, они посмотрели на все происходящее, послушали говорунов с горлопанами, собрались, да и подались по родным станицам. В этом случае, проявилось головотяпство и нераспорядительность походного атамана Попова.