Чтение онлайн

– Какая разница? – проскрипела старуха.- Мальчик возится около вас, и я имею право назвать его ваш.

Охранники и дуэнья заулыбались, как хорошо отпущенной шутке.

– У меня тоже был сын, - продолжала старуха. – Я его любила, но потом он разочаровал меня. Желаю вам, молодой человек, никогда не раскаиваться в привязанностях. Имма Галль! – провозгласила она своё имя. – Имма Галль! Слепой, Атлет - вперёд!!

Охранники толкнули коляску. Старуха покатилась по ковровой дорожке между ресторанных столиков. Следом спешила путающаяся в длинном платье рослая дуэнья. В недоумении смотрел Степанов вслед удаляющейся группе. Он впился взглядом в затылок старухи, открывавший между седой шевелюрой и плечами кусок нестарой шеи. Белый рояль исторгал вагнеровскую мелодию. Когда старуха поравнялась с роялем, тапёрша поклонилась ей. Старуха ответила еле заметным кивком.

Расплатившись за ужин и оставив, как предписывал туристический путеводитель, десять процентов от заказа в виде чаевых, Степанов, воспользовавшись тем, что тапёрша не играла, подошёл к ней, чтобы расспросить об экстравагантной собеседнице, смешавшей его чувства. Тапёрша отнеслась к Степанову вполне благожелательно и с улыбкой сообщила: старуху знает весть отель, уже много лет она проводит здесь Рождество, размещаясь с прислугой в лучших апартаментах. Среди персонала отеля старуха получила прозвище «курфюрсторши», потому что хотя и немка, не бережлива, как большинство её земляков, а необычайно по-королевски щедра.

Утро и следующий день Степанов заполнил воздушными ваннами у бассейна и звонками в консульство. Ситуация не изменилась, Кальвадос не находился.

Борис, Витя, Павел и вся экскурсия, появились в отеле ближе к вечеру. Туристы оживлённо делились впечатлениями, большинству поездка в Рио понравилась.

Заметив на лежаке Степанова, Борис сразу же подошёл к нему.

– Вот рассуди нас, - сказал он, указывая на Павла.- У нас спор зашёл. Я утверждаю, что всё хорошее только за большие деньги купить можно, Павел же полагает задешево искусно устроиться.

– А всё потому, - отвечал Павел,- что когда мы вошли в Рио в ресторан, Боря не блюдо выбирал, а тут же заказал самое дорогое, а потом ел через силу.

– Не через силу, - сопротивлялся Борис. – Мне понравилось.

– Ты что действительно по цене выбираешь?- удивился Степанов.

– Конечно. Всегда беру самое дорогое. Цена не обманет.

– Не обманула?
– иронизировал Павел.

– Что отец ел? – обратился Степанов к Вите.

– Мясо грызуна преа и ящерицы тейу с яйцами жаку, два года пролежавших в извести. Всё это - на травах, приправленных маслом денде и перцем.

Борис глядел с гордостью.

– Вот и выпил он потом четыре кружки пива после этого перца, - сказал Павел.

– Папа много пива и без перца пьёт, - заметил Витя.

– Вы сами –то что взяли?

– Мы с Витей прошлись по каруру, - отвечал Павел.- Это такое блюдо: из бразильского растения каруру с креветками и рыбой. Дёшево и сердито.

– Что это такое, мы узнали, когда поели, - признался Витя.- В меню всё было по-португальски написано. Заказываешь, как кота в мешке.

– Но название я сразу прочёл,- насупился Павел. – Каруру. Другое дело, из чего оно состоит, действительно, мы позже узнали.

– Ладно, - сказал Степанов. – У меня тут вчера за ужином необычное знакомство состоялось.

Степанов рассказал о столкновении со старухой, и кто она такая, со слов тапёрши.

– Помню по самолёту бабуленцию, - заметил Витя.

У Павла и Бориса повествование Степанова не исторгло интереса. Про старуху никто из них ничего не сказал. Борис звал в бар, Павел – купаться.

Рано утром должна была отправиться экскурсия к водопадам Игуасу. Степанов, не надеявшийся найти Кальвадоса, с отчаяния решил в ней участвовать. «Страну посмотрю, а потом домой - марш!» - думал он.

Ночь прошла без приключений. Борис утверждал, что у них опять кто-то шуршал за дверью. Но ему нельзя было твёрдо верить, потому что вечером он выпил особенно много. Витя, неслышавший ничего, сказал, что отец «надрался до чёртиков», и если так будет продолжаться дальше, он позвонит маме.

Удивил всех Павел. После заката на веранде зажгли огни. Приглашённый коллектив под звуки барабана, тромбона и двух гитар взялся показывать образцы бразильских танцев для расположившейся в креслах публики. Павел неожиданно поднялся на эстраду и энергично заплясал самбу. Артисты и публика ожесточённо хлопали ему. Сверкавшая белками, чёрная танцовщица в огненном платье составила пару, подбадривая Павла лихими движениями бёдер и плеч. Борис, сосавший трубку коктейля, заметил, что не понимает, как можно так танцевать по-трезвому. Сам он, напивавшийся до бесчувствия, пропускал моменты, когда можно танцевать.

Заспанных туристов погрузили в автобус и повезли в аэропорт. Моросил мелкий дождик. Самолёт оказался маленьким, мест на двадцать. В полёте каждый рассчитывал доспать упущенное ранним подъёмом.

Степанов проснулся оттого, что кто-то воткнул ему в бок локоть. Рядом сидел Борис, ворочавшийся спросонья. Борис посмотрел на Степанова и вместо извинения закопался в кармане:

– Смотри, что я нашёл, - раскрыв ладонь, он показал мексиканскую монету –сентаво.

Степанов взял монету, повертел. Луч света из иллюминатора упал на металл, отразился прямо в глаз. Степанову сделалось больно.

– Где нашёл?

– В номере, под кроватью.

– Подари мне.

– Бери. Я не коллекционирую. Сын - тоже, - Борис кивнул на спавшего Витю.

Борис заснул. Степанову не спалось. Он вертел новенькую монету и так и эдак. Ему нужен нож или маникюрная пилка. Ни того, ни другого брать в салон самолёта не полагалось.

Не удержавшись, Степанов зажал монету между зубов и надавил. Металл подался, смялся. Степанов воспользовался пластмассовой вилкой, оставшейся от завтрака, подававшегося в полёте. Острие вилки он засунул в сделанную зубами вмятину. Зубец вилки гнулся. Степанов сломал один зубец, второй. В образовавшуюся ямку он ввёл острый кончик зубочистки, надавил, и монета разделилась на две половинки. Когда в Москве в карманах Кальвадоса нашли семь мексиканских монет, криминалисты не предложили изучить, не содержат ли они секрета. Монеты походили на настоящие, и вполне естественно, в виде рассыпавшейся мелочи, было лежать им в кармане. Половинки монет изнутри прикрывались защитными кружочками из вощёной бумаги или полиэтилена. Отслоив плёнку, Степанов обнаружил на обоих половинах монеты сложные похожие на переплетённые нити паутины схемы. Они напоминали те, что существуют в инструкциях бытовой техники, которые Степанов неоднократно видел ранее. Но в отличие от них, линии шли не строго поворачивая под прямыми углами, а вились, изгибались, где-то заворачивались в веретено и часто образовывали кольца, как на теле удава. Линии отливали серебром, но интенсивность цвета в разных местах менялась, то белее снега, то тусклая, сливавшаяся с фоном. Всё изображение походило на астрономический снимок, звёзды, галактики, чьи движения смазаны в результате длительной выдержки фотографического аппарата.

Осмотр Степановым половинок монет не остался незамеченным. Он поймал на себе взгляд негра в дорогом, хорошо пошитом костюме с ряда напротив. Подготовленный предыдущими событиями, Степанов не ждал ничего хорошего. Он проклял своё любопытство, заставившее расслоить монету в салоне самолёта, не дождавшись, когда останется один.

Степанову хотелось в туалет. Он сжал зубы, решив терпеть. В туалеты входили и выходили люди. Негр смотрел то на Степанова, то на двери туалетов. Степанов чувствовал, если он пойдёт туда, негр последует за ним. Нападения не избежать. Степанов заглянул в иллюминатор. Под крылом самолёта простилалась бескрайняя непроходимая сельва. Вскоре звук лайнера изменился, как при снижении на посадку. Степанов соединил обе половинки монеты вместе, растолкал Бориса: