Чтение онлайн

– Петр Янович, к чему эти церемонии! – сказал я криво ухмыляясь, – Если необходимо что-то, имеющее форму лица, вы вполне можете располагать моим.

– А если придется… хм… ударить им в грязь?

– Но после мне это зачтется?

– О чем разговор – разумеется! Кроме того, ветошь и гигиенические салфетки за мной.

– Решено, – я решительно подвел черту. – Показывайте лужу.

– Не спеши, – Гиря поднял указующий перст. – Придет срок – скажу. Имей в виду, что отныне ты от меня дистанцируешься. Разумеется, в нашем узком кругу все по-прежнему, а вот вне его… То есть, ты становишься как бы самостоятельной политикующей величиной, понимаешь?

– Не очень.

– Что тут непонятного! – разозлился Гиря, – Нужно дозировать информацию, понятно? Говорить недомолвками и намеками, воду мутить. Но, подумай сам, к лицу ли мне это. Я ведь сравнительно крупная административная величина. Я должен ставить задачи и решать вопросы. В необходимых случаях выпучивать глаза и стучать кулаком по столу…

– Петр Янович, давайте конкретно, – произнес я капризно. – Кому и на что следует намекнуть?

– Опять – двадцать пять! – пробурчал он. – Мое дело – обозначить проблему, а уж кому и на что намекать – сам соображай. Я вам не нянька!

– Ну хорошо, хорошо, – я успокаивающе поднял ладони. – Вы ведь сами сказали, что без ваших указаний проявлять самостоятельность и сметку не следует…

– Это указание устарело, – отрезал Гиря. – Задача перед нами стоит сложная, так что придется тебе интриговать самостоятельно. В известной степени, разумеется. Даю первый репер: Таккакацу. Я с ним уже беседовал, мы нашли общий язык, но, как ты понимаешь, разговор протекал в плоскости общих мнений и философских обобщений. Таккакацу дал мне понять, что кое-что знает, о многом догадывается, и я ощутил близость наших позиций по многим моментам. Но не более того! Теперь настало время согласовывать конкретные действия. План таких действий у меня вот здесь, – он постучал себя перстом по макушке и показал его мне.

Я воззрился на палец.

– Ты рот-то закрой! – буркнул Гиря. – План у меня в голове, а не в пальце. Я хотел встретиться с ним сам, но теперь вижу, что повторно делать это не следует. Почему? Потому что я не могу действовать как заговорщик. Это, во-первых, несолидно, а во-вторых, чревато. Ты – другое дело. Молод, скептически настроен, имеешь собственное мнение и карьерные амбиции.

– Но.., – начал было я, но Петр Янович не дал мне продолжить.

– Начальник сказал: имеешь! Что должен делать квалифицированный подчиненный?

– Иметь! – рявкнул я.

– Вот именно. Твоя позиция: ты не противопоставляешь себя мне, но обозначаешь себя как третью величину в административных играх. Подвожу черту: ты ищешь солидный повод, выходишь с ним на Таккакацу и начинаешь его прощупывать. По мере необходимости под вывеской своей собственной излагаешь нашу версию поведения консорциума Асеева. Можно и без обиняков. Наблюдаешь реакцию и, опять-таки, намеком, или в форме подозрений, излагаешь мою позицию, каковой она тебе представляется…

– А какая у вас позиция фактически?

– Не валяй дурака! Как будто ты не знаешь, что я, фактически, играю на стороне Асеева. Но я пытаюсь это камуфлировать, чтобы, избежать вовлечения в процесс лиц, не имеющих к этому процессу прямого отношения, – произнес Гиря и посмотрел на меня сверху вниз. Для этого он задрал подбородок склонил голову набок и слегка повернул в сторону. На его лице читалось: "ну как?"

Я ощутил себя лицом "не имеющим прямого отношения", но не спасовал и продолжил:

– Понятно. А какой она мне кажется?

– Тебе непонятна мотивация моего поведения – раз. Ты опасаешься подвоха с моей стороны – два. Ты допускаешь даже, что моя позиция – камуфляж, и я намереваюсь в последний момент набросить на Асеева аркан. Но пусть даже и не так, тебе моя позиция кажется двусмысленной и половинчатой. Ты считаешь, что вопрос об Асееве надо решать радикально, иначе не уложимся в сроки. Комета ждать не будет. Вопрос надо выносить на Коллегию, и дальше действовать в зависимости от принятого решения. Если будет принято решение о содействии, начинать немедленно. А если нет… Ну, тогда ты не знаешь. И хочешь получить совет. Понятно?

– Примерно.

– Я тебе дам "примерно"! – Гиря сделал вид, что выходит из себя. – У тебя голова на плечах, или кочан капусты?! Мне нужно, первое: выяснить, не стоит ли за Таккакацу одна из упоминавшихся ранее групп поддержки Асеева, и если да, то второе: выяснить его намерения и сообщить свои. Но только так, чтобы, при необходимости, я мог бы сделать вид, что, мол, я – не я, и лошадь не моя. Все! Задачу выполнить и об исполнении доложить!

– Есть! – сказал я.

– Теперь другое. – Гиря аккуратно опечалился. – В связи с твоим убытием из рядов моих сторонников я ощущаю кадровый вакуум. А мне нужен сообразительный человечек на подхвате. Вообще-то, я крепко рассчитывал на тебя, но теперь вижу, что ты превратился в серьезную политическую фигуру, к тому же зять Сюняева и внучатый зять Председателя Коллегии. То есть, обременен многочисленными семейными связями, погряз в кумовстве, и не можешь фигурировать в роли моего клеврета…

– Кого-кого? – изумился я.

– Ну, неважно.., – Гиря скривился и махнул рукой. – Короче, ты – человек конченный, а мне нужны люди преданные.

– Извините, Петр Янович, но у вас их целый вагон, начиная с Валерия Алексеевича и кончая Эндрю Джоновичем.

– Это все не то. Старые пердуны, включая и меня. Интриганы и скандалисты. Кто перед ними станет откровенничать? Кто поверит, что их можно втянуть в сомнительное предприятие? И потом, пронырливость нужна, понимаешь? Ввинчиваемость и пролазчивость.

– Тогда, безусловно, Куропаткин.

– Вот! – сказал Гиря. – А ты его лояльность можешь подтведить? Можешь дать гарантию, что он не подставное лицо?

– Кто? Куропаткин?! Да вы что! – с жаром сказал я. – Вася Куропаткин – кристальной души человек, к тому же отличный конспиратор и… Кроме того, он почти совершенно лишен самолюбия, и личной славы не домогается, что вам, несомненно, на руку.

Не дожидаясь финала моих референций о Куропаткине, Гиря подвел черту:

– Уболтал. Но вся полнота ответственности на тебе. Значит так: ты его сейчас найди, сориентируй, объясни историческую роль, и завтра с утра пусть явится – мы с ним пошушукаемся кое о чем…

Как я понял, единственной целью разговора о Васе было возложить на меня еще одно бремя ответственности в воспитательных целях. Я вздохнул. Одной ответственностью больше, одной меньше – с меня не убудет…

Гиря тоже вздохнул, прикусил губу, и покивал, дескать мол, вот стараешься, стараешься, натаскиваешь, учишь уму разуму, а они один за другим становятся самостоятельными политическими фигурами, и все приходится начинать с начала. Наконец махнул рукой и сказал.

– Ладно… Теперь давай обсудим такой негативный момент.., – он еще раз вздохнул для порядка, положил ладони на стол и в задумчивости постучал пальцами. – Такой вот, довольно неожиданный для меня момент… Очень неприятный. Дело в том, Глеб, что ситуация развивается чрезвычайно вяло. В чем тут дело – не понимаю. И как ее еще стимулировать – не знаю. Сомов утверждает, что провел необходимую работу в научных кругах, но никакой реакции я не ощущаю. Похоже, мы просчитались. Возникает впечатление, что факт предстоящего падения кометы на Юпитер никого особенно не взволновал. Я допросил Вовку – он пожимает плечами. У тебя есть мысли?