Чтение онлайн

– Вот странно, – Валентина помолчала, прикусив губу. – Мама сказала, что папа тоже окутался покровом тайны и тоже куда-то улетает…

Я промолчал. Я подумал, что, похоже, мы с Валерием Алексеевичем окутаны одним и тем же покровом, и что, вероятно, Петр Янович специально напустил такого туману, чтобы мы друг друга не могли заметить. Вероятно, Сюняев меня опять будет страховать. Он затаится в тени, а если начнется скандал – выйдет на первый план.

Чуть позже, однако, мне пришла в голову другая мысль. Адреналин! Слишком велики его выбросы у моего будущего тестя. Почти наверняка Валерия Алексеевича, как личность неуравновешенную, просто устраняют со сцены. Чтобы не бегал кругами, не торчал под окнами родильного отделения, и не изводил своих ближних вздохами и стенаниями. Не исключено, что на этом настояла Наталья Олеговна…

Наше прощание через три дня было кратким, но содержательным.

– Смотри, – сурово сказала Валентина, – сунешься там налево, после не обрадуешься. Жена беременна, а он так и зыркает по сторонам. Вот рожу – тогда пожалуйста, а сейчас не смей позорить семью!

– Странные, Валечка, у тебя понятия о чести семьи, – заметил я осторожно.

– Какие есть – все мои, – отрезала она. – Куда летишь?

– Пока на Луну.

– А потом куда?

– Дальше.

– А зачем?

Я только вздохнул:

– Знать бы, зачем…

Каких-либо героических деяний мне совершить не пришлось. Слава богу, обошлось без этого.

Неизвестным КК в голове кометы оказался малый десантный рейдер совершавший чартерный перелет с Третьей марсианской базы на Вторую орбитальную научную базу Нептуна. База славилась тем, что, по коллективному мнению личного состава Космофлота, там собрались одни придурки – все сплошь крупные ученые. Крупные, поскольку они таковыми и являлись. А придурки, потому что они потоком и без всякой системы слали заявки на разные замысловатые приборы, которые им приходилось доставлять чуть ли не штучно. Наш малый рейдер как раз и должен был доставить на базу научное оборудование, а в дополнение к нему, четырех ученых пассажиров, которых только и не хватало возле Нептуна.

И вот уже на подходе к точке назначения, примерно в четверти астрономической единицы, рейдер чуть ли не в лоб столкнулся с кометой. Разумеется, не буквально. Просто штурман, проверяя курс, проводил дежурные астронаблюдения и визуально обнаружил две яркие светящиеся точки на фоне звезд. Он бросился сверяться по звездным каталогам – эти объекты там не значились. Доложил капитану, тот связался с базой – там никто ничего не знал, но по наводке база тоже обнаружила объекты.

С этого момента в данном секторе радиуса воцаряется бедлам, а эфир наполняется всхлипами, воплями, императивами и точными указаниями. Пассажиры на борту каким-то образом узнают обо всем, а поскольку являются учеными, хватают капитана за галстук, требуя во имя науки изменить курс и идти на сближение с объектами. Капитан – сравнительно молодой, но уже достаточно опытный – просто вышвыривает их из каюты. Он понимает, что, во-первых, не имеет права менять курс без приказа, а во-вторых, если он погонится за объектом, у него потом просто не хватит рабочего тела для ЯДУ, чтобы добраться до какой-нибудь базы. Тем не менее, он запрашивает базу у Нептуна и совершенно неожиданно получает указание выйти на синхронную с объектом траекторию. Кто и почему дал такое указание – Гире предстояло еще разобраться. Капитан его выполнить отказался, мотивируя тем, что не желает остаться без ресурса активной тяги где-нибудь между орбитами Нептуна и Сатурном, и пару месяцев болтаться в космосе как дерьмо в проруби. Он прямо так и объявил на весь эфир, что подтверждено аудиозаписью. Ему было сказано, что если он упустит объект, а тот представляет опасность… И так далее.

Позже, когда я встретился с капитаном, он сказал, что совершенно не понимает, почему поддался на уговоры, и ссылался на то, что, вероятно, кто-то на него наслал морок. Так или иначе, но он перевел реактор в режим активной тяги, сошел со своего эллипса и начал совершать маневр выхода на траекторию кометы. На борту среди ученых царил энтузиазм. Экипаж тоже был в приподнятом настроении. Ну, как же: погоня с перспективой научных открытий! Ученые сообщили, что этой кометы нет ни в одном каталоге крупных объектов Солнечной системы. А между тем, диаметр ядра второй кометы никак не меньше пятидесяти километров, орбита системы чуть ли не гиперболическая и она вполне может быть внесолнечным объектом. Уяснив это, капитан тоже ощутил азарт и вибрацию пяточного нерва. Действительно, возможность исследовать внесолнечный объект, залетевший к нам невесть откуда предоставляется очень и очень не часто, и отнюдь не всякому. И это было примерно то, из-за чего он, собственно, и подался в капитаны. Капитан, кстати, сообщил мне, что когда учился в школе навигаторов, до них дошел слух о каком-то подобном случае. Тогда весь курс свихнулся, и целый месяц перетирал его языками. Теперь же амплитуда нервных импульсов в головах экипажа возросла до критического уровня, а в головах пассажиров и вообще зашкалила.

Но этот капитан был настоящим капитаном. Он окрылился поставленной задачей, однако не потерял хладнокровия. Он понимал, что кометы две, их могут сопровождать более мелкие фрагменты, но в силу гравитационной связанности, фрагменты должны концентрироваться в пространстве между ними. Головная комета имела сравнительно небольшое ядро – километров десять. И безопаснее всего было сблизиться именно с ней спереди по курсу ее полета, а уж там будет видно. Что он и проделал, погасив относительную скорость почти до нуля. Рейдер, разумеется, имел тенденцию к падению на комету, ибо она его притягивала. Приходилось периодически включать маневровую тягу и корректировать расстояние до поверхности, что усугубляло проблему нехватки рабочего тела и вызывало беспокойство. Но ученые рьяно взялись за дело и вскоре получили какие-то сногсшибательные результаты – какие именно, капитан не вполне понимал. И немедленно потребовали осуществить высадку на поверхность. Капитан отказался категорически. Что-что, а опасность этого предприятия он понимал отлично. Кроме спасательных гулетов, никаких иных средств для высадки на борту он не имел, а использовать их не по назначению не имел права. Ученые возроптали. Консультации с членами экипажа, сохранившими остатки здравого смысла, показали, что ситуация критическая, но капитан ею пока владел. Ситуация вышла в закритическую область в тот момент, когда один из ученых – самый именитый и самый настырный – явился к капитану и заявил, что хочет сообщить ему некоторые важные сведения. А именно: на поверхности кометы имеется некий объект, похожий на большой глаз, и этот глаз… подмигивает! Капитан не поверил. И не верил, пока ему этот глаз не показали. И деватся ему стало некуда. "Понимаешь, – сказал он мне, – я этот глаз видел собственными глазами! Поставь себя на мое место."

Разумеется, никакой это был не глаз, а нечто вроде овальной дыры, в центре которой просматривалось что-то темное. Но самое главное: он периодически закрывался какой-то диафрагмой. Похоже, объект был искусственного происхождения. Или, во всяком случае, не очень естественного. Капитан заколебался. У него был выбор. Вообще говоря он мог продолжать гнуть свою линию и запретить все подряд, но у него возникло ощущение, что экипаж не на его стороне. Склонись он к этому варианту, его могли просто начать игнорировать. И что бы он тогда делал? Не бегать же по отсекам с пистолетом-парализатором и обездвиживать личный состав! Да, конечно, если понимать предписания Устава буквально, следовало поступить именно так. Но что бы он делал без бортинженера и штурмана? И что бы сделал с ним экипаж, когда очнулся?

Но и не это было главным. Капитан долго мялся, но я его таки раскрутил на откровенность.

Он понимал, что запас рабочего тела у него уже на исходе. Ошибку он, капитан, совершил раньше, приняв решение отклониться от рейсового курса, а теперь должен ее расхлебывать. Как? Предположим, он задавил крамолу, и что дальше? Торчать возле кометы неизвестно сколько, оглашая эфир воплями? И где окажется его реноме? Или отойти от нее, избавив экипаж и пассажиров от соблазна высадки, и, опять-таки, оглашать эфир, дрейфуя параллельно с кометами неизвестно куда? Все это было во-первых. А во-вторых было вот что. Он – всего лишь капитан, и выполняет свою задачу. Его задача состоит в том, чтобы доставить научное оборудование и ученых туда, куда нужно. Кому нужно? Ученым. Что должны будут делать там ученые? Он точно не знает, но, вероятно, что-то изучать. И вот появляются кометы, и эти самые ученые ему говорят: изучить кометы для науки гораздо важнее, нежели то, что они собирались изучить у Нептуна, потому что неизвестно, что с ней случится дальше, а Нептун может и подождать. То есть, отклонившись от курса, он, в сущности, поступил правильно.Теперь обнаружен этот "глаз", и те же ученые требуют предоставить им возможность его исследовать. Можно конечно такую возможность им не предоставить, а заявить, что о феномене будет сообщено в ГУК, там разберутся, запланируют экспедицию и вот тогда… Но ведь это смешно! Вот она экспедиция, вот комета с "глазом", а вот и достаточно компетентные люди, готовые выполнить свою работу. Пока там, в ГУКе, будут разбираться (а он примерно представлял, сколько это займет времени), пока соберут людей, найдут судно, загрузятся, разгонятся и затормозятся, комета улетит далеко. А скорость ее уже приличная, а в фокусе эллипса траектории любой кометы Солнце, а при подходе к Солнцу кометы нагреваются и окутываются облаком газа. И тогда ищи-свищи этот "глаз", да и вообще он может выйти из орбиты от перегрева. А ведь, возможно, это внеземной объект искусственного происхождения…

Капитан ошибался. Эта комета не могла подойти к Солнцу. Ее орбита была слишком большой. Она не лежала в плоскости эклиптики и почти касалась орбиты Юпитера в двух точках. И теперь должна была с ним встретиться.

Но всего этого капитан не знал, и принял решение. Он разрешил высадку в аварийном гулете двум ученым и второму пилоту. Для подстраховки он решил подойти к поверхности кометы как можно ближе и приказал аварийной команде второго гулета находиться на своих местах.

Узнав о решении капитана, экипаж заметно повеселел, а пассажиры наполнились энтузиазмом до краев. Началась подготовка к высадке.

Но осуществить ее не удалось. Произошло следующее.

Пространство вокруг ядра кометы было чистым – видимо, все, что могло упасть, уже упало, а что могло улететь – улетело. Ядро медленно вращалось. Капитан решил перевести рейдер на стационарную синхронную орбиту, с тем чтобы рейдер повис над "глазом", и начал осуществлять маневр сближения. Действовал он очень осторожно, понимая, что его рейдер хотя и малый, но все же в части маневренности это отнюдь не драккар. Все шло нормально, но когда маневр был выполнен и судно повисло на расстоянии километров в тридцать над поверхностью, оно испытало какое-то мощное внешнее воздействие. Последовал сильный удар, и на борту вдруг отказала вся электроника. Вся и одновременно! Но мало того, произошла несанкционированная отстыковка реакторного отсека, и он, как выяснилось позже, повис неподалеку на каких-то кабелях.

После того, как экипаж пришел в себя и осмыслил свое положение, приступили к ремонтным работам. Про "глаз", естественно, тотчас забыли, тем более, что он постепенно ушел за горизонт. Большую часть электроники удалось запустить простой заменой предохранителей в бортовых аварийных источниках питания. Главный источник, питавшийся от реактора, естественно, ремонту не подлежал. Сам реактор, предположительно, был автоматически аварийно заглушен – с ним предстояло еще разбираться, хотя все понимали, что своими силами экипаж с ним ничего сделать не сможет. То есть, ресурс основного хода утрачен, а на маневровом далеко не улетишь, тем более, что и центровка вектора тяги нарушена. Но, пробоин в корпусе нет, отсеки герметичность не утратили, основные системы жизнеобеспечения фунционируют, аварийные средства и бортовые запасы не пострадали, то есть, жить можно. Однако все, что было связано с внешними антеннами и иными выпирающими конструкциями, вышло из строя, причем большая часть электроники выгорела, что называется, дотла. Не буквально, разумеется, иначе случился бы пожар, но, как выразился радист, "ремонту не подлежала". Осмотр внешних конструкций показал, что они подверглось сильному нагреву, деформировались и даже частично оплавились.