Кесарево сечение
Шрифт:
– Я, – прорычал Шатилов и стукнул себя кулаком в грудь. – Я возьму всю полноту! – он вдруг успокоился поднял одну бровь, и его лицо сделалось слащавым. – Зная тебя, Петя, – он осклабился, – можно предположить, что эту полноту ты уже тщательно обдумал и взвесил. Давай-ка не валяй больше дурака, а говори, во что она выльется.
– Я тут прибросил.., – Гиря помолчал. – Они, пока не разберутся с тем, что там имеется в этой комете, по существу, беззащитны. А какое-то вооружение надо иметь – мало ли с чем придется столкнуться… Думаю, пара крейсеров им не помешает в любом случае. Далее, "Челленджер" закончил ремонт, полностью оснащен и готов к рейсу. Там дальняя связь, приборная база – флагман. Надо подумать, чем еще полезным в межзвездном быту его можно загрузить. И наконец, у них, в основном рейдеры и балкеры, большая часть устаревшие, и разная мелочь… Еще бы пару новых рейдеров. Ну и ремонтный док – это само собой…И еще что-нибудь от щедрот… Время пока терпит – успеем закомплектовать.
– Однако, у тебя запросы!
– Не торгуйся, Олег Олегович, не к теще на блины едут, – зло сказал Гиря. – Мы с тобой цивилизация, или так, местная фауна?
– Ладно, ладно.., – Шатилов поднял ладонь. – Не кипятись. Чуть что – он сразу в бутылку! Меня не количество волнует – я бы им флотилию отдал, и Луну впридачу. Меня волнует, под каким соусом проводить столь масштабную кампанию. Ведь если все это просочится раньше времени в Ассамблею, там такие дебаты начнутся… Кстати, об этой комете – что там?
– Знать бы что, – Гиря вздохнул и буркнул в сердцах: – Этот чертов конспиратор…
Шатилов покивал:
– Связь-то с Асеевым есть?
– В принципе – да. Недавно Валера с ним встречался на орбите. А вот где – он и сам толком не знает. Не доверяют они нам, Олег, боятся!
– Да-а, дела… Головы мне не сносить – это понятно. Но дело-то не в ней, а в том, что если пронюхают, вмешается Генеральная Прокуратура, начнутся разборки, отстранят до выяснения, и некому будет отдавать приказы. И все замрут сверху до низу. Все остановится, все!.. У тебя есть соображения?
– Соображение тут не требуется. Все просто. Нужно тихо и по деловому передислоцировать суда в подходящие точки. Повод для этого имеется – вторая комета падает на Юпитер – надо снаряжать экспедицию для изучения. Научные круги я уже взбодрил – письма ты читал. Конечно, они не дурачки, могут заинтересоваться и второй кометой. Но если шум не начнется раньше времени, разборки состоятся уже задним числом. А тогда пусть гудят, что хотят. Если же гвалт поднимется раньше намеченного срока, даем громкий приказ нашим судам идти на перехват, и трещим об этом везде, где только можно. На финише, после синхронизации траекторий, даем команду экипажам покинуть суда, а для их приема неподалеку уже дрейфует какой-нибудь прогулочный лайнеришко с зеваками на борту. Ну, случайно там оказался – бывает… Здесь главное, чтобы приказ выполнили неукоснительно. За экипажи крейсеров я не беспокоюсь – персонал дисциплинированный, а вот остальные… Там кроме экипажей народ разный будет – всякие, там, ученые, журналисты, и прочая публика. Если разнюхают, куда летят и зачем… Упаси бог, найдутся еще герои, любители полетов к дальним мирам, начнется кавардак… Надо, по возможности, избежать утечки информации… Черт, ведь этот Асеев очень грамотно вел пропагандистскую кампанию. – Гиря грозно сдвинул брови. – Крамола проникла во все наши поры!
Шатилов покрутил носом:
– Лихо!.. Это же, считай, заговор в межпланетном масштабе. А кто главный организатор?.. Вот что, Петя… С такой черепной коробкой пора уже тебе выходить в первые ряды. Если меня уйдут на покой, я буду тебя рекомендовать на свое место. Поэтому тебе светиться нельзя. Сиди тихо, не высовывайся и своей готовностью нести ответственность не размахивай… Вообще, я смотрю, не ты ли эту кампанию провернул? Я все думал, что это он меня притормаживает с отставкой? А теперь думаю, вон оно что! Я беру на себя всю ответственность, и вместе с ней ухожу в отставку… А? Что? Угадал?
– Есть грех.., – Гиря сделал вид, что смущен. – Каюсь, на стадии общего осмысления я продумывал данный аспект. Олегович, мы ведь старые волки… Я исхожу из принципа: все происходящее обращай на пользу делу. И я подумал: отставка Шатилова – значительное событие. Из нее нужно извлечь максимум. Но ты не волнуйся, я потом напишу мемуар, во всем покаюсь, и в Истории ты застрянешь светлым пятном.
Шатилов скривился.
– Мне, Петя, теперь на это глубочайше наплевать. Да и потом, ты не забывай, что наши копии для Истории уже где-то там зафиксированы. Теперь можно измазаться в любом дерьме – мы для нее останемся чистенькими.
– Любопытно! Меня эта мысль не посетила… Смотри, Глеб, какие, оказывается, сильнодействующие средства для успокоения совести имеются в нашем распоряжении. Но дело в том, что чистенькие мы улетим в неизвестностность безвозвратно, а мы грязненькие останемся тут с безрадостной перспективой лечь в сырую землю. Это отнюдь не вдохновляет, – Гиря искоса взглянул на Шатилова. – Олег, а ведь эти ящики – дело очень серьезное. Асеев, допустим, улетит, но фактор ящиков отныне будет над нами довлеть. Это ведь принципиально иная технология бытия – ты это понимаешь? Сам-то я в нем не сидел, но вот Глеб не даст соврать, да и то, что докладывает Сюняев – все это чрезвычайно впечатляет! А с другой стороны, если, упаси бог, какой-нибудь босяк у нас здесь возьмет, да и изобретет такой ящик – мы будем иметь очень большую головную боль…
– Не грузи! – Шатилов махнул рукой и подвел черту: – Давай сначала с Асеевым вопрос решим, а уже потом с этими ящиками. Все, кончаем базар. Детали – в рабочем порядке. – И деловито добавил: – Давайте-ка еще по маленькой. Обмоем консенсус…
Гиря облегченно вздохнул и пододвинул свою рюмку.
Спустя еще три недели Гиря вырвал меня из каких-то головоломных разборок между смежниками по поводу каких-то поставок срочным вызовом по личному коду:
– Ты сейчас где?
– В Караганде.
– А почему я тебя не вижу уже трое суток?
– Потому что сидите на месте в центре, а я бегаю кругами по радиусам.
– Все. В том смысле, что бросай все и немедленно ко мне.
– Но…
– Я сказал: все! Без тебя разберутся. Предупреди там всех, что если не разберутся, я сам начну разбираться. Или пришлю Сюняева. Он тут засиделся – рвется в бой.
Прямо с порога кабинета Гиря меня ошарашил вопросом:
– Ты почему, мерзавец, не зарегистрировал свои отношения?
– Какие отношения? – изумился я.
– Вот это номер! – в свою очередь деланно изумился Петр Янович. – Живет, понимаешь, с женщиной, женщина на сносях, а он и в ус не дует. Хорош гусь! Сам отбывает неизвестно куда, девица, понимаешь, в панике, отец девицы угрожает разнести главный корпус на…, как их там.., на компоненты.., нет, на ингридиенты… Ты эти штуки брось! Стало быть так: три дня тебе на фиксацию отношений, а в пятницу в ускоренном режиме вылетаешь на Луну.
– Что-нибудь опять стряслось?
– Нет. Стандартный бедлам. Но с этим мы сами разберемся, ты летишь не по этому поводу. Тебя сопровождает Карпентер с группой коллег из Оперативного отдела.
– Меня – Эндрю Джонович?! – изумился я. – Вероятно, это я его…
– Нет, именно он и именно тебя. Отныне ты – весьма значительная персона, поскольку наделяешься всеми полномочиями, какие только есть в природе. Валера временно пожертвовал даже своим титулом. Все перед тобой должны будут бегать на полусогнутых как угорелые. Доволен?
– А если серьезно?
– А если серьезно, Глеб, – он, отвел взгляд и помолчал. – Асеев через Бодуна сообщил мне следующее. Комета на подходе, приблизительно на радиусе Сатурна. Примерно десять его судов уже вышли к ней и синхронизировали траектории. Согласно договоренности наши суда сближаться с кометой не должны. Но один из капитанов Асеева доложил ему, что чуть ли не в голове одной из комет обнаружил какое-то судно. На запросы оно якобы не отвечает, но по каким-то признакам он определил, что на борту, опять таки, якобы, есть экипаж. Асеев обеспокоен. Я ему радировал, что мы договоренности выполняем неукоснительно, и настоятельно просил не предпринимать никаких действий. Он сообщил в ответ, что будет действовать в соответствии с договоренностями, но просил, по возможности, разобраться. А теперь попробуй сообразить, какие у нас есть возможности?