Чтение онлайн

– Черт меня побери!

У меня отлегло от сердца. Гиря испустил тяжкий вздох, тоже схватил бутылку, налил и выпил. Потом искоса на меня глянул и сказал:

– Присоединяйтесь, граф!

– Правильно, – сказал Шатилов, – давайте по второй.

И взялся за бутылку.

– Минуточку! – сказал я официальным тоном. – Олег Олегович, Петр Янович предоставил вам полный отчет. Теперь, как мне кажется, необходим обмен мнениями и выработка трезвого взгляда на события, – прилагательное я подчеркнул интонационно и бросил выразительный взгляд на бутылку. – Иначе мы рискуем так и не перейти из описательной плоскости в пространство принятия решений.

– А может завтра перейдем? – как-то жалобно и даже с некоторой просительной ноткой в голосе произнес Шатилов. – Ведь это же – с ума сойти!

– Нет, – сказал я твердо. – Инсульт, Олег Олегович, у вас с ходу не получился, так что давайте подумаем о будущем. Мы с Петром Яновичем не можем вас оставить наедине с этой грудой негативных фактов. Иначе я до завтра не доживу – меня Валентина съест.

Гиря крякнул, но не счел нужным что-то добавить.

– Строга? – поинтересовался Шатилов.

– Страсть! – подтвердил я.

– Знай наших!.. Как она там? Не звонит, не заходит…

– Двойню рожать собирается. Девочку и мальчика.

– Это что, еще одна байка? – сказал он подозрительно.

– Чистая правда, – сказал я.

– Черт меня побери! – снова воскликнул Шатилов. И стукнул по подлокотнику теперь уже кулаком.

– Олег, ты, кажется, начал повторяться, – осторожно заметил Гиря. – Я понимаю, что помощь нечистой силы нам не помешает, но все же… Надо как-то сосредоточиться

– Погоди, не гони! – отмахнулся Шатилов. – Все это у меня в башке не укладывается. Я ведь помню Асеева… Того. Да и этого знаю неплохо. Он не сумасшедший. Значит и комета и ящики – все это реальность.

– Ну, уж ящики-то – реальнее некуда. Валера у Бодуна торчит непрерывно, – усмехнулся Гиря. – Да ты и сам имел удовольствие один из них лицезреть.

– Звенья одной дьявольской цепи! – зловеще просипел Шатилов. А потом, словно бы только что осознал, что происходит, как-то совсем по детски спросил:

– Неужели они и взаправду улетят?

– По всему выходит что так, – Гиря отвел взгляд. – А иначе чего все это ради?

– И сколько у них всего судов?

– Думаю, от сотни до полутора сотен.

– Полутора чего?!… Господи!.. А личный сос… Людей, людей сколько?!

– Точно не известно. Но не меньше шести на каждое судно. Два пилота, штурман-навигатор, двигателист, приборист-кибернетик, врач. Это самый минимум, а Асеев летал достаточно, чтобы это понимать. Но, думаю, их существенно больше.

– Сколько, на твой взгляд?

– Тысячи две с лишком. Примерно треть – женщины.

– И они… не вернутся?

– Нет, – коротко и жестко сказал Гиря.

– Чепуха какая-то.., – растерянно сказал Шатилов. – Неужели нельзя остановить?

– Ну, почему.., – Гиря почесал нос. – Что-то можно. Например, послать крейсеры на перехват. Можно задействовать лайнеры – вот, например, у "Челленджера" специально усиленное противометеоритное вооружение… Сколько-то перехватить можно – думаю, с десяток-другой.

– И ты полагаешь, они испугаются крейсеров? Их что же из лазерных пушек обстреливать? Или на абордаж брать?!

– Да нет, я так… Ты спросил – я ответил.

Шатилов молча уставился в какую-то точку прямо перед собой. Гиря смотрел в сторону с деревянным лицом.

– И что теперь? – сказал Шатилов. – Что будем делать?

– Думать, – буркнул Гиря.

Оба они молчали довольно долго. Шатилов сидел опустив голову и кусая губы.

"Взбешен старик, – подумал я. – Кары изобретает…"

И тут я вдруг увидел, что из глаз Олега Олеговича выползли две капли. Сначала я не понял, что это такое. Но когда эти капли, прочертив две дорожки на щеках, докатились до губ, и Шатилов облизнул одну из них языком, до меня дошло: он плачет! И это плачет тот самый человек, который несет на себе груз ответственности "за перемещение любого живого существа в пределах Солнечной системы хотя бы на дециметр".

– Ты понимаешь, что произошло? Ты понимаешь?! – вдруг взорвался он. – Ведь это же наши дети – ты это понимаешь? И они нам не поверили! Ты понимаешь, до чего мы дошли? Они не поверили, что мы их поймем и поможем сделать то, что они считают нужным? А на хрена тогда мы жили?! Ведь мы когда-то сдохнем, а они останутся, и все равно сделают то, что посчитают нужным… А мы все сидели…

– Ну, положим, не все… Мы с тобой, во всяком случае, не сидели. Они же таки сделали, что посчитали нужным. А если бы мы сидели, то.., – Гиря ухмыльнулся, – Асеева бы и на выстрел не подпустили к космосу!.. Если бы сидели все, то… Ведь эти аварийные железяки не из вакуума сконденсировались. Мы работали, думали, куда-то стремились. Просто они нашли себе другую цель. И нашли средства для ее достижения. А то, что не поверили, что мы их поддержим, это… Это всегда так. Это жизнь… Так что ты себя особенно не казни, береги эмоции. Не волнуйся, и судьи, и палачи найдутся – в этих никогда недостатка не будет. Вот что путное сделать – это нет, а уж как дело доходит до разборок – тут охотников препираться лозунгами хоть отбавляй!

Вероятно, проникновенные слова Петра Яновича возымели свое обычное действие. Шатилов пришел в себя, звучно высморкался и произнес сварливо.

– Ладно, утешил… Умеешь ты, Петя, бальзамы замешивать… Смотришь на себя в зеркало – дурак дураком. А тебя послушаешь – и хоть сейчас самому себе памятник ваяй!.. – Он помолчал и добавил: – Вот что я думаю. Ведь это же часть нас всех, всей нашей цивилизации от нас отпочковалась. И что? Неужели же оставшейся части это безразлично? Ну, хорошо, удержать не можем, но как-то помочь, облегчить что-то… Я не знаю!.. Тебе такие мысли в голову не приходили?

– Да почему же не приходили – обязательно приходили… Но я как посижу на Коллегии, так они сразу уходят. И без того сплошные свары и склоки, а тут еще это, да какое!..

– Ну, погоди, погоди… Ведь люди же, не звери!

– Это так. Коллегию уболтать можно. На "решить" – нет, а на "рекомендовать" и "содействовать" их возможно и хватит. А если все это просочится наружу?.. Вообрази, какой поднимется гвалт. А какие-то слухи уже просочились. А собери все в кучу, какие начнутся разборы космических полетов!.. Так что я предпочел бы действовать приватно и кулуарно. Но тут есть одно "но". У нас, Олег, принцип единоначалия. Кто-то должен будет принять всю полноту ответственности на себя. В конечном итоге. И этот кто-то – не младший клерк в нашем департаменте.