Чтение онлайн

– Как это – разнополые?! – изумился я. – Откуда бы им взяться, разнополым? Что ты меня морочишь!

Валентина хихикнула.

– Сам виноват. Должно быть, перестарался. Кстати, могут быть осложнения – меня предупредили. Перехлестнутся пуповины – придется рожать кесаревым.

– Послушай, Валентина, ты хоть понимаешь, что говоришь?!

– Мне ли не понимать – сама так рожалась.

– У вас это что, семейная традиция?

– Не знаю… Просто мужики такие попадаются.

– А мужики-то тут при чем?! – возопил я.

– А кто же тогда при чем? – парировала она. – Ладно, не трепыхайся. Ты свое дело сделал, теперь моя очередь.

– Но ты хоть понимаешь, что тебя будут резать? – не унимался я. – Может быть что-то можно предпринять?

– Ну, совсем-то не зарежут, – сказала Валентина рассудительно. – Потом зашьют – оно и срастется, – она была сама невозмутимость. – А что касается "предпринять" – попробуй. Только папу не трогай – он ведь и сам с ума сойдет, и всех вокруг сделает психопатами.

– А матери сказать можно?

– Она в курсе. Собственно, ей врачи первой и сказали, чтобы меня не нервировать.

– И что же она?

– А она сказала мне.

– И что же ты?

– Я чуть-чуть понервничала, но потом поняла, что нервничать в моем положении очень вредно. И перестала. А ты можешь продолжать, если хочешь.

Мир проявил ко мне интерес в вызывающей форме через посредство Гири. Собственно, никаких иных внешних воздействий я и не ожидал. Мое одиночество мог прервать еще Валерий Алексеевич, или, на худой конец, все тот же Бодун. Для всех прочих я не представлял никакого интереса. Все были заняты своими делами, а я… Я так, отработанный материал… Так сказать, мавр, сделавший свое дело.

– Так, – сказал Петр Янович, появившись на экране, – ты мне нужен. Где ты болтаешься?

На лице шефа отражалось намерение взять быка за рога и немедленно вести на убой.

– Укрепляю супружеские узы, – сказал я кисло. – Что-нибудь стряслось?

Валентина, сидевшая рядом, показала мне кулак и тактично удалилась на кухню.

– Ничего не стряслось, – сказал Гиря. – Меняем стратегию на тактику.

– А именно?

– Шатилов потерял ориентацию и утрачивает самообладание. Он впервые за последние полгода вдруг проявил интерес к тому, что вообще просходит в нашей конторе. Потребовал какую-то "отчетность". Какую-то отчетность ему нашли, но он заявил, что это "липа" и потребовал "настоящую". Личный состав нервничает, участились сердечные приступы и нервные припадки. Придется шефа стабилизировать, иначе, боюсь, начнет ломать дрова. Будем его вводить в курс. Дальше тянуть некуда – нужны кое-какие принципиальные решения.

– А при чем тут я?

– Как это при чем?! – возмутился Гиря. – Ты женат на его внучке. Будешь стабилизирующим фактором. Я не мог этот разговор вести в его кабинете – мало ли что он мог выкинуть, имея под рукой все средства связи. Да и лишних ушей там избыток. Договорились, что мы будем его брать на дому. Готовься – вечером идем.

– Мне кажется, Валерий Алексеевич больше подходит на роль стабилизатора. Все же, как-никак…

Гиря скривился и изобразил на лице страдание:

– Послушай, ну хотя бы ты можешь мне не действовать на нервы, – буркнул он. – Или вы думаете, что они у меня железные? Я ведь могу и вспылить!

Я неприлично хихикнул. Даже и представить себе невозможно, что Петр Янович может вспылить по такому ничтожному поводу. Вот если что-то взорвется на какой-нибудь орбите…

– Хорошо, – сказал я. – А предлог?

– Что? – изумился Гиря. – Ты о чем?

– Ну что же мы, вот так придем и вывалим на старика…

– А-а…, – Гиря повертел головой, как будто искал что-то на рабочем столе, хотя, разумеется, сам стол я не видел, ибо он в объектив видеофона он не попадал. – Нет, – буркнул он озабоченно. – Какую-то работу я уже провел, допустил в его сторону утечку необходимой информации, потом написал докладную… Слушай, ты мне надоел! Я его должен уговаривать… Через час чтобы был на рабочем месте! Ты меня понял?

– Есть! – рявкнул я.

Валентина выглянула из кухни, показала мне язык и исчезла.

– Тут ты прав, – совершенно спокойно продолжил Гиря. – Именно, есть. Есть кое-какая новая информация к размышлению. Все обсудим и обговорим. Предварительно согласуем жесты, интонации, и все такое… Так что передавай Валентине привет и вали сюда. Как она там, кстати?

– Ждет двойню.

– Двойню – это хорошо, – пробормотал он, утыкаясь, видимо, в бумаги, и отключился.

По-моему, Петр Янович даже и не понял, что я ему сказал…

Разумеется, Гиря провел инструктаж по всей форме. В обязанность мне вменялось молчать, следить за состоянием "деда", а буде он, Гиря, начнет нести ахинею, немедленно одернуть. Никаких новых фактов Петр Янович сообщить мне не пожелал, а вместо этого послал в канцелярию Коллегии отнести какие-то бумажки, и взамен принести другие. Мотивация была лаконичная: "Куропаткин на задании, а больше некому".

Когда мы явились к Шатилову, стол был уже накрыт. Олег Олегович был одет, не сказать чтобы официально, но галстук на нем имелся.

– А бутылка-то зачем? – кисло поинтересовался Гиря, уставясь на галстук.

– Ну, как же…, – Шатилов вальяжно усмехнулся. – Сам ведь сказал, что визит будет официальный, а разговор – конфиденциальный. Ты ведь каяться обещал, а без бутылки какое же покаяние.

Гиря тяжело вздохнул.

– Олег Олегович, – сказал он веско, – если бы ты знал…

Шатилов тоже вздохнул.

– Вот что, Петя, давай без инициалов и отчеств. Разница возрастов у нас подстерлась – чего уж там… Давай-ка поговорим просто, по-человечески. Вот ты написал эту докладную, а я ее прочитал. И знаешь что я подумал? Вот, думаю, досиделся, старый дурак, уже все над тобой потешаются, а ты все сидишь и делаешь вид, что осуществляешь руководство. А ведь ты уже ни ч-черта не понимаешь в том, что происходит, – он пристукнул ладонью по подлокотнику кресла. – Тобой манипулируют, а ты сидишь и подписываешь бумажки, которые тебе подсовывают. Уходить тебе надо, уходить немедленно!.. Но потом я подумал о другом. Я, Петя, подумал, что ты ничего не делаешь просто так. И твоя докладная что-то означает. Означает?

Гиря усмехнулся:

– Означает, Олегович, еще как означает.

– Вот именно! – Шатилов нервно поиграл желваками. – Ведь сама по себе бумажка эта – сборник анекдотов. Но у меня хорошая память. Я вспомнил другую бумажку, которую когда-то мне подсунул Спиридонов. Она тоже казалась сборником, а потом выяснилось, что это всего лишь предисловие, но зато к целой эпопее… Так вот, я хочу знать все. Все, что ты знаешь, я хочу знать. И то, о чем догадываешься – тоже. И что только предполагаешь. Короче, я не хочу умирать дураком… Кстати, а его ты зачем сюда приволок? – Шатилов ткнул в меня пальцем.

– Опасался, что ты меня побъешь, когда расколешь, – буркнул Гиря.

– Я что же, по твоему, хулиган?! – возмутился Олег Олегович. – Ну, хорошо, пусть сидит. Рассказывай.

И Гиря начал рассказывать. Пока он рассказывал, – Шатилов сидел, откинувшись в кресле и полуприкрыв глаза. Казалось, он дремал. А когда Гиря кончил, он рывком приподнялся, схватил бутылку, налил себе полрюмки и залпом выпил. И замер, уставясь прямо перед собой.

Мы с Петром Яновичем переглянулись. Пауза затягивалась. Я уже было решил, что пора искать таблетки или даже вызывать врача, но Олег Олегович вдруг очнулся и очень внятно произнес: