Чтение онлайн

Делегаты Всеукраинского крестьянского съезда

Ровно в 11 часов утра на сцену в полном составе вышел украинский Генеральный военный комитет, и член этого комитета Симон Петлюра произнес приветственную речь, встреченную аплодисментами и криками «Слава!» После его речи начались выборы членов президиума. Сначала долго дебатировался вопрос о числе таковых; сошлись на пяти. Далее кто-то предложил избрать в президиум членов Генерального комитета, но Петлюра оповестил съезд, что комитет принял решение сдать дела съезду, и потому никто из его членов не должен быть в президиуме. Теперь каждый из кандидатов в президиум стал произносить речи, знакомя собрание со своим мировоззрением и деятельностью255.

Отметим, что в выборах членов президиума попытались принять участие «самостийники», но никакой поддержки они не получили. Часть была забаллотирована, другие сами сняли свои кандидатуры. Еще до начала съезда, 2 (15) июня, в Троицком народном доме прошел большой митинг, организованный «Союзом украинской государственности». В резолюции этого митинга заявлялось: «Ввиду того, что московское [sic] временное правительство своим ответом проявило отрицательное отношение к украинской автономии <…> ввиду того, что ответ этот является оскорблением для украинского народа <…> украинское собрание в Киеве в числе более 2500 человек считает своей моральной обязанностью перед созывом всеукраинского войскового съезда обратиться ко всему украинскому народу с такими постановлениями: Стоя на основе полной независимости украинской нации, как государственной, на территории Украины <…>»257. (Цифра 2500 человек вызывает некоторые сомнения, с учетом того, что 2000 делегатов съезда в этом доме не поместились; впрочем, возможно, участники митинга стояли.) Но даже украинская газета «Народня Воля» выступила против самостийников. В заметке об упомянутом митинге корреспондент этой газеты К. Шишацкий поместил своего рода короткий обзор самостийнического движения. «Починається і в нас розриватися ота погана думка, – писал он, – що ми є кращий народ ніж инший народ, словом починає рости серед одної частини української інтелігенції – шовінізм». Незадолго до этого в издательстве «Вернигора» вышла в свет брошюра «Катехізм українця». Вторая «национальная заповедь» в этом катехизисе гласила: «Усі люди твої браття, але Москалі, Ляхи, Угри, Румуни та Жиди – це вороги нашого народу, поки вони панують над нами і визискують нас». О самом же митинге корреспондент рассказывал: «Дикі вигуки, лайка, людська зненависть і відсутність всякої демократичности примусили мене тікати з мітінгу. Пішов я звідтіля з біл’ю в серці за тих людей, котрих хочуть “обробити” і за тих[,] хто те діло робить. Невже <…> ми остілько безсилі, що тілько роспалюванням зненависти і людожерства ми зможемо добутися справді таки вільного, незалежного українського народу»258. В свою очередь, «Киевская мысль», проводя напрашивавшуюся параллель между украинскими ультраправыми и их русскими «коллегами» – черносотенцами, приветствовала «украинскую “Народную Волю“[,] ставшую на путь борьбы с реакционерами и мракобесами независимо от того, на каком языке эти реакционеры и мракобесы говорят»259.

Вернемся на военный съезд. Первым делом делегаты разослали циркулярную телеграмму – всем фронтам, военным округам, гарнизонам и самому Керенскому – в которой объявили, что считают запрет съезда незаконным260. Отметим, что киевляне были не одиноки. Протест против запрета съезда и требование немедленного выполнения постановлений Центральной Рады отправили Керенскому украинские солдаты, офицеры и рабочие Кронштадта261. Неподчинение распоряжению военного министра в военное время следовало бы приравнять к бунту. Однако Временное правительство не предприняло никаких мер к тому, чтобы обеспечить выполнение запрета262. Больше того, разногласия возникли в самом Петрограде: Исполнительный комитет Петроградского Совета затребовал от Керенского объяснения его действий. Министр пошел на попятную, заявив, что его «неправильно поняли»: он, дескать, имел в виду не запрещение съезда, а несвоевременность его организации в порядке военных командировок, но не возражал против приезда делегатов на съезд в отпуск263. Вне зависимости от того, насколько искренним было объяснение, этот эпизод, разумеется, подорвал авторитет Временного правительства в глазах украинцев. Последние, в свою очередь, не упустили предоставившийся им шанс.

Обстановка в городе во время съезда была напряженной. Возле зданий Центральной Рады и театра – в квартале друг от друга – проходили многочисленные митинги, с каждым днем всё более страстные. Люди всё больше раздражались…

Адресатом раздражения время от времени – и в те дни, и ранее – становились, увы, не только люди, но и зеленые насаждения в городе. На городских бульварах и скверах разломали и испортили две сотни скамеек, нанеся тем самым убыток до 4000 рублей. Скамейками не ограничивались: был почти уничтожен сквер у 4-й гимназии, поврежден Пушкинский парк, в Николаевском парке [24] в некоторых местах вырвали деревья с корнем… Только за 8 (20) июня толпа «поработала» на Владимирской горке, на Александровской площади, на Бульварно-Кудрявской, на Караваевской площади [25] – особенно усердствовали солдаты, которые, кроме всего прочего, устроили в скверах ночлежки265.

В какой-то момент появились слухи о намерении военного съезда захватить в свои руки государственный банк и казначейство. Это вызвало конфликт между съездом, военным командованием (Оберучевым) и начальником милиции (Лепарским). В конечном счете съезд издал официальное заявление о том, что слухи о якобы готовящемся захвате государственных учреждений – провокация266.

Но в наибольшей степени второй военный съезд вошел в историю Украины благодаря тому, что на нем был провозглашен Первый Универсал Центральной Рады – первый из четырех основных программных документов будущего украинского парламента.

Слово «универсал» польского происхождения, с латинским корнем. «Universum» по-латыни – Вселенная, а «uniwersal» в Речи Посполитой – обращение короля к народу. До второй половины XVI века универсалы писались на латинском языке и часто начинались обращением: «Universis et singulis, praesentibus et futuris» [26] ,267 (отечественные революционеры в менее торжественных случаях будут использовать формулировку попроще: «Всем, всем, всем»). Традицию эту переняли гетманы Войска Запорожского, в том числе Богдан Хмельницкий. Издавал универсалы и Иван Мазепа. Таким образом, Центральная Рада возродила старый обычай.

Универсал прочитал 10 (23) июня 1917 года, в 9 1/2 часов вечера, товарищ председателя Центральной Рады Владимир Винниченко. «Чтение произвело громадное впечатление на съезд и вызвало бурный взрыв энтузиазма, – сообщал корреспондент “Киевской мысли”. – Все присутствующие поднялись с мест, раздались возгласы: “Слава центральной раде!“, “Слава возрожденному украинскому народу!“ С. В. Петлюра произносит краткую речь. <…> Раздаются голоса желающих видеть М. Грушевского, но его в театре не оказывается. <…> Перед портретом Шевченка слепой бандурист играет и поет революционный гимн. В память Т. Шевченка весь театр опускается на колени, раздается пение “Заповіта“. Вслед за “Заповітом“ поют “Ще не вмерла Украина!“. Многие плачут от радости».

Эмоции с делегатами съезда разделили митингующие, собравшиеся, как и накануне, на Театральной площади:

Радоваться действительно было чему. «Універсал Української Центральної Ради до українського народу, на Україні й по-за Україною сущого» (так официально назывался документ) провозглашал автономию Украины явочным порядком, заявляя одновременно: «Ми гадали, що Центральне російське правительство простягне нам руку <…>, що в згоді з ним ми, Українська Центральна рада, зможемо дати лад нашій землі. Але Тимчасове російське правительство одкинуло всі наші домагання, одіпхнуло простягнену руку українського народу. <…> Воно не схотіло сказати, чи признає за нашим народом право та автономію, право самому порядкувати своїм життям. Воно ухилилось од відповіді, одіславши нас до майбутнього Всеросійського Учредительного зібрання»269.

Подобным же образом интерпретировал ответ правительства Грушевский в своей монографии, изданной в 1921 году: «Відповідь уряду по всїм пунктам домагань була відмовна від початку до кінця»270. Сложно согласиться с такой оценкой. По сути, в ответе было сказано следующее: вопрос об автономии не может быть решен на уровне «Временное правительство – Центральная Рада», потому что ни одна из двух сторон не обладает для этого достаточными полномочиями. Временное правительство изначально создавалось с условием, что все вопросы государственного устройства России будут решаться Учредительным собранием. Центральная Рада не была избрана всенародно (как, кстати, и все петроградские органы власти) и, следовательно, не была правомочна принимать решения от имени украинского народа271.