Чтение онлайн

– Да-а? – протянул Шут, ничуть не удивляясь. – Ну-ну. Очень кстати. И как ты будешь меня развлекать?

Она пожала плечами, немного смущаясь. Ну, как женщина может развлечь мужчину..?

Увидев её замешательство, он улыбнулся и требовательно протянул руку:

– Иди сюда.

Ей оставалось лишь повиноваться.

…Немного позже Шут неторопливо затягивал широкий кушак на талии, а Кнал, зарывшись в одеяло, наблюдала за тем, ка он одевается.

– Как тебя зовут? – спросила она, любовно разглаживая ткань на постели, все ещё хранящую тепло его тела. Шут застегнул ворот рубахи и обернулся к ней.

– Разве ты не знаешь? Я Шут, просто Шут.

– Неправда. Должно же быть имя, которое тебе дали при рождении родители, мать с отцом.

– Я не имею права больше носить его, – ответил он. – Король Андлолор отнял его у меня.

Кнал хихикнула.

– Разве можно отнять имя? Даже если тебе запретят так называться, ты же помнишь его?

– Я действительно не помню; но всего ты не понимаешь. Мое имя было не просто звук, и оно… если у тебя отнимут монету, ты можешь помнить её тяжесть и блеск, но самой монеты у тебя уже не будет. Так и с моим именем.

Он снова прыгнул в кровать и обнял девушку. Она уткнулась лицом в его грудь и прикрыла глаза.

– А сколько тебе лет? Это-то не секрет?

Он ухмыльнулся.

– Нет, не секрет. Мне двадцать шесть лет.

– О, ты так молод! И красив,- она с обожанием глянула в его лицо. – Можно, я буду чаще приходить к тебе?

– Можно.

– А ты можешь попросить царя, чтоб он подарил меня тебе? Я буду только твоей, – соблазнительно промурлыкала она, щуря глаза.

Шут задумчиво посмотрел на неё. Может, и в самом деле взять её себе? Она красива; она достаточно умела и страстна, чтоб…

Нет; он покачал головой. Зачем обманывать себя? Она не заменит ту, другую.

Проклятая женщина…

– Не думаю, чтоб царь согласился расстаться с такой красоткой, как ты, – ответил он, обманывая. – Разве что я украду тебя? Но в любом случае я у него попрошу. А теперь тебе нужно собраться поскорее и пойти к себе. Ко мне кое-кто придет.

– Женщина? – ревниво произнесла Кнал. Какая смешная… Будто её ревность может заставить его не встречаться с другими женщинами!

Он ласково провел по её обнаженной спине:

– После тебя у меня нет желания встречаться с другой, ты выпила мои силы без остатка… нет, детка, придет не женщина. Придет царь.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила она.

– Он всегда приходит, когда ему нужно попросить совета. А он ему нужен, раз он послал тебя как следует разбудить меня. Ну, ступай.

Шут оказался прав – Чет явился через полчаса. Он был озабочен и возбужден одновременно. И эта странная смесь чувств была написана на его лице так явно, что и не умеющий читать прочел бы.

– Как тебе Кнал? – спросил Чет, плюхаясь в кресло и нервно потирая руки.

– Ничего; спасибо, – ответил Шут.

Повисла тягостная тишина; оба молчали, думая о своем. Царь боялся спросить – а Шут не спешил с беседой. Время тоже словно замерло, не осмеливаясь нарушать торжественный покой скорым рассветом, и осталась лишь тишина, опасная и острая, как донельзя отточенное лезвие.

– У нас еще гость, – сказал Чет, нарушив эту тишину, и время помчалось своим привычным ходом, словно звук его голоса был сигналом к старту. – Какой-то рыцарь Натаниэль. На груди герб. Морда кота, что ли… Рычит, как лев. Пьян…Что скажешь?

– Какой-то? – переспросил насмешливо Шут. – Знавал я одного рыцаря с тигром на гербе, но если ты настаиваешь, что у этого рыцаря кот…

– Не придирайся! – огрызнулся царь. – Темно было, я мог и не рассмотреть. Так кто это?

– Помнишь, ты рассказывал, что во время первого перехода через Черные ущелья твои войска так погнали, что вы предпочли спрятаться в этих смертельных ущельях и отсиживаться там месяц, чем снова столкнуться с пограничниками?

– Ну?

– И ты не узнал его?! Думаю, он один навел на тебя такой ужас, что тебе показалось, что за тобой гонится целая армия. Натаниэль, Красный Лев, командовал долгое время этими пограничными отрядами.

– Ого! А эти олухи сказали, что поймали его!

– Поймали? Небось, еще и связали? Вели развязать немедля! Если он, не приведи Яр, увидит, что его связали, ты помчишься, царь, в свои Черные ущелья снова. Вели перенести его в комнату, а поутру, когда проснется, с почетом отпусти на все четыре стороны, как дорогого гостя.

– Снова – отпусти! А почему бы просто не отрубить ему голову, пока спит?

– Царь! Это воин; и как бы он ни был пьян, он почувствует сталь, угрожающую ему. И проснется; и тогда не факт, что я смогу защитить тебя – даже с учетом того, что когда-то я был с ним в дружеских отношениях.

– Проснется?!

– Проснется, царь. У него чутье зверя – может, поэтому он до сих пор жив, а уж у него-то всегда хватало недоброжелателей, уж поверь мне.

– Понятно. Снова твой дружок, и снова ты выгораживаешь его!

– Не веришь мне? Хорошо; вели сию секунду отрубить ему голову – нет, не сейчас. Дай я сначала уеду из дворца, или даже покину столицу…

Чет поморщился; на лице его было написано, что он страстно хочет сию же минуту что-нибудь этакое гадкое с рыцарем сделать – например, попытать его, – или еще что, словом, поступить так, как того хотелось бы ему лично. И слушать Шута ему не хотелось. Но жизнь кое-чему все ж научила его; и он со вздохом в очередной раз смолчал, принимая совет Шута.

– И еще, – Шут поморщился, словно говорить не хотелось, но он не мог промолчать. – Ты мне друг, царь. Безусловно, ты мне друг. Доказательство тому то, что я до сих пор жив… и ты – тоже, кстати. И потому, что ты мне друг, я скажу – я не могу молчать. Тебе угрожает опасность, но не от рыцаря Натаниэля – вообще забудь о нем, завтра я позабочусь о нем сам. Просто провожу его прочь из дворца, и все.

– О чем ты говоришь? – насторожился Чет.

– Приезжий гость, – произнес Шут, и краска схлынула с его лица; он мучительно потер лоб рукой и застонал, как от сильной боли – боги, боги, что наделал?! Но поздно каяться… – Мне кажется, это принцесса Кинф Андлолор.

Чет подпрыгнул как от удара.

– Что ты несешь?! Она же умерла! Ты сам рассказал, что нашли её могилу! А Первосвященник сказал, что ты опознал её вещи!

– Значит, это была другая женщина, – крикнул Шут, страдая. – Что фата? Её могли украсть, Кинф могла её продать, потерять… Мне показали лишь обрывки старой тряпки и череп – и я лишь сказал, что когда-то эта вещь принадлежала Кинф! В конце концов, это лишь тряпка! Что ты от меня хочешь?! Я говорю то, что вижу, а вижу я знакомое мне лицо, и юношу этого раньше я видел при дворе Андлолора, притом – в юбке! Это женщина, говорю тебе.