Чтение онлайн

Ур, поглядывая в окна, мотнул головой на полоумного разбойника:

– Ты… сходи, принеси наши вещи. Быстро.

Тот молча повиновался.

На улице было пустынно и тихо; некоторое время разбойник, опасаясь, видимо, что его дружки не ушли, а притаились где-то поблизости, и могут спутать его с нами и подстрелить, опасливо пригибался к земле – будто бы это его спасло бы! – а потом ничего, осмелел. Он обыскал все кругом тщательно; кажется, на некоторое время он позабыл даже о том, что он – военнопленный, и с восторгом разглядывал наши побрякушки, с азартом принимаясь за поиски новых и новых украшений…

Глядя, как тот собирает раскиданные истоптанные тряпки, как его длинная тень ломается о дробленые камни, Ур удовлетворенно вздохнул и произнес:

– Они ушли. Все хорошо.

Потом мы развели костер прямо у окна, стирали свои вещи в импровизированном бассейне и развешивали их сушиться. Холодно было – зуб на зуб не попадал, и мы из человеколюбивых побуждений всех пленных усадили поближе к костру.

Надо отметить, что ничего этакого страшного с одеждой при стирке в серном источнике не сделалось. Не появилось ни дыр – а я все опасался, что вода разъесть ткани, – ни каких иных прорех. Правда, цвета потускнели, кристаллики минералов белесым неряшливыми разводами украшали вещи со всех сторон, а мех выглядел так, словно его побило молью, а потом им мыли полы в конюшне, но это, конечно, мелочи. Одежда выглядела не так нарядно, как раньше, конечно; насыщенный черный бархат Черного стал тусклый, сероватый, несмотря даже на тщательное полоскание в дождевой воде, а мои веселенькие голубые одежки стали зеленоватыми, но зато драгоценности были невредимы.

– Высушить не успеем, – произнес Ур, с сожалением разглядывая наши доспехи. Бросить одежду? Об этом даже вопроса не стояло. Вы бы бросили сундук с деньгами?!

Его тонкие штаны уже почти просохли на нем, и куртка, вывешенная за окно, тоже.

– Ну, что же… раздевайся! – это Ур сказал разбойнику-дурачку. Глаза того округлились, и рот раскрылся. – Ну?! Живо. Не то голову оторву.

Маленького разбойника он распаковал сам, стащив его штаны совершенно непочтительно. Мальчишка брыкался и выл; у меня складывалось такое ощущение, что его по ночам держали на цепи – или воспитывали весьма специфично…

– Никакой специфики, – пропыхтел Ур, стаскивая с мальчишки куртку – для этого пришлось его развязать, и мальчишка снова начал барахтаться. Впрочем, мы Уру помогли с ним справиться. – Просто они с отцом – выродившиеся регейцы, разве не видно? И этот старый дурак заморочил мальчишке голову тем, что они потомки королевского черного волка.

Второй разбойник разделся сам – почему-то никому и в голову не пришло обидеть этого итак обиженного природой человека, насильно раздеть его, – и, стыдливо прикрывая наготу, протянул нам свои одежды. Ему было стыдно, очень стыдно, и он опустил лицо, чтобы мы не видели его. Словно бы спрятался.

Ур взял его вещи; в его глазах на миг промелькнуло какое-то чувство, вроде жалости.

– Ты замерзнешь, если останешься здесь в таком виде, – произнес он. – Возьми это, – он протянул стираный плащ несчастному. – Сядь у огня, и скоро высохнешь.

Разбойник повиновался. Он накинул сырой плащ на голову и уселся спиной к огню; его тонкие губы посинели и дрожали, нос покраснел, и влажные волосы облепили тонкое бледное лицо.

– Убьют его, – произнес Черный, напяливая одежку мальчишки – тот оказался ростом выше и в плечах шире, чем наш смиренный разбойник. – Жалко.

– Еще как убьют, – произнес Желтый Удав язвительно.

Ур сверкнул глазами.

– Балласт за собой таскать неудобно, – заметил он, вопросительно глянув на меня.

– Пригодится, – ответил я.

Словом, кое-как, но мы приоделись. Одежда маленького разбойника была Черному маловата, и он с руганью разорвал швы в подмышках, впивающиеся кожу, а сапоги так и вовсе напялил свои, мокрые – тупоносые сапоги мальчишки были ему абсолютно малы. Вместо разорванного кушака разбойника он подпоясался своим блескучим поясом, и Ур неодобрительно покосился на эту разбойничью приманку… но ничего не сказал. А что можно сказать, если мы сами были как ходячая приманка?

Я надел одежду смиренного разбойника, и она была мне в пору.

Свои нарядные мокрые одежки мы сложили кое-как и связали в узел в плаще Черного.

Меж тем чешуйка на плече Ура как будто встала дыбом, и зеленая капсула под ней светилась прямо-таки нестерпимо.

– Пора, – определил Ур, рассматривая свое плечо. – Я сейчас шприцем откачаю это и волью тебе. Ты готов?

Черный с сомнением покачал головой:

– А время ли сейчас? Я не подвисну, как Белый?

– Боишься, что не дадим тебе погеройствовать? – усмехнулся Ур. – Не переживай. Знания подобного уровня не туманят сознания. Они настигают человека не сразу, а постепенно, словно ты читаешь книгу и открываешь страницу за страницей. С каждым мигом ты станешь видеть все яснее и яснее. И знать все больше и больше. Думаю, ты даже драться станешь лучше – зная, как идеально точно нанести удар, чтобы обездвижить или умертвить соперника, ты станешь бить наверняка, не так ли?

– Коли свое зелье!

Сама операция заняла всего две минуты, и не была ни торжественная, ни пугающая. Так, рядовая прививка. Черный даже не поморщился.

– Отлично! – произнес Ур, довольно потирая руки. Дело за малым – вывести медиатор и стабилизатор для Торна. Покуда ты станешь адаптироваться к своим новым знаниям, я их синтезирую… Теперь, – оглядев нас со всех сторон, произнес Ур, – я покажу вам наш город!

**********************************************

…Ух, как сладко ты…

Уже было. Ты так уже говорил.

Да ну?

Ну да. Ты что хотел спросить-то?

Я, понимаешь ли, вспомнил об одном дяде… и о даме… Нужно бы о них поведать миру!

О Страннике и о Неудачнице?

Ну да. Понимаете ли, дело-то в том, что Странник сей, этот певец сладкоголосый, убил Её.

А-а, да! Заплатил деньги за Охоту, а Добычей стала Она (снова не повезло бедняге). Думаю, вы сейчас ничего не поймете, но на данный момент вам этого и не нужно…

*********************************************

Странник проснулся, словно его кто-то ткнул в бок – и сел торчком потирая глаза, которые от увиденного спросонья готовы были вылезти из орбит. Над его кроватью, подогнув ноги так, словно они сидели на стульях, зависли в воздухе два человека. В свете Сороры Астры (а город замечательно освещали по ночам), пробивающемся через щель между шторами, неплотно задернутыми, он сумел подробно разглядеть их.

Один был белокурый и прекрасный, как ангел. Его синие глаза сияли, как звезды, но сияние это было ужасным, завораживающим. От одного этого взгляда – ласкового и чуть затуманенного, – хотелось выть от ужаса. Одет он был в белое, слепящее, и в то же время неприметное, незапоминающееся.

Второй был угрюм, более мужественен и в черном. То был человек, просто человек из крови и плоти, и образ его не пугал, несмотря на то, что на лице его было написано явная агрессия. Мало ли, кто и почему злится… Его странный костюм был богато заткан серебром и уже на один взгляд казался тяжелым. Совершенно непонятно было, как сия тяжесть могла висеть в воздухе…

Однако, оба они висели – и белокурый, ухмыляясь, озорно глядя слегка плотоядным взглядом на посеревшего от ужаса Странника, по лицу которого пробегали яркие огоньки рекламы.