Чтение онлайн

– Что, Тавината?! Что, Зед?! Вы мне всего лишь приснились! – блажил он. – И никакой расплаты!

*******************************

Э-э-э… Ну, то есть, бодро ты поведал миру.

Бодро. Комментариев не будет. Продолжим?

Да запросто! О чем мы еще не написали перед финальным аккордом нашей одиссеи – и началом Пути Домой?

О том, как мы попали в редкостную жопу.

А-а-а-а-а! Ну да. Пишем?

Пишем. Из песни слова не выкинешь…

====== 1. СЫВОРОТКА УРА. ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ. ======

Вечерело; приближался назначенный Уром час. Если разбойники передрались, как думал Ур – а оно было весьма вероятно, – то они могли нагрянуть с минуты на минуту, пылая жаждой мести – ну, и о бриллиантах Черного не забывайте. Это очень мощный стимулятор, побуждающий человека сесть на некое транспортное средство и втопить по пустыне в поисках приключений…

Мы были абсолютно готовы; в наших мешках нашлось немного еды, самой простой – вяленое мясо и лепешки на кислом молоке, – и мы кое-как перекусили. Накормили так же и незадачливого разбойника – он ел жадно, как человек, которому и голодать приходилось, так, словно хотел наесться впрок. Кажется, он даже за пазуху сунул недоеденный кусок.

Затем наскоро собрались в путь.

Черный привел в порядок свой меч, почистив его и прикрепив к поясу, я – отбросив лакированный ящик, – натянул тетиву своего лука, и повесив на бок свою верную походную книгу, в полинявшем и потерявшем первоначальный цвет переплете.

Напрашивался вопрос о пленных – черт, куда мы их денем?! Не погоним же реально на невольничий рынок впереди себя?! – но Ур решил его просто. Желтого Удава Ультура он развязал и оставил. От длительного хранения в упакованном состоянии руки и ноги Ультура затекли; и когда путы с него были сняты, он не мог и двинуться, а лишь охал и ругался на неизвестном нам языке.

– Я обещал не убивать тебя, но за него не ручаюсь, – произнес Ур цинично, обращаясь к молодому разбойничку. Тот, раздетый едва не до гола, прикрытый весьма условно испорченной меховой накидкой, снова вздумал кусаться, какое однообразие! Думаю, Ур сказал так исключительно для того, чтобы позлить волчонка; времени оставалось все меньше и меньше, Ультур все еще лежал неподвижно. Думаю, что как только он сможет пошевелиться, ну хотя бы пальцем пошевелить, он поспешит уползти отсюда поскорее в скалы – спасать свое помятое тело от разбойников. Ему некогда будет возиться с брыкающимся мальчишкой.

– Все равно вы никуда не уйдете из долины, – зло произнес Ультур, буравя нас светлыми злыми прозрачными глазами. – Вы здесь чужие, вы – добыча! Те, кто живут здесь – они хитры, хитрее сикрингов! Они станут охотиться на вас, и кто-нибудь, да поймает! Он, может, и уйдет, – Ультур с гадкой усмешкой кивнул на Ура, – он сильнее вас, и привык скрываться. А вы – вы оба! – вы изнежены и слабы. Те, с кем вы связывались до сих пор, всего лишь неумытые простаки, жалкие крестьяне. Настоящих противников вы не видели. Здесь – вы их увидите.

Я понимал, что это не пустая угроза. Для нас, выходцев из «цивилизованных» Мирных Королевств, разбойничье гнездо могло оказаться не по зубам… или по зубам – но Ультур, помня о том, что я – Слепой Мастер, мог нарочно пытаться запрограммировать меня на поражение. Если я постоянно буду помнить о том, что нас могут поймать…

А вот хрен ему!

– А мы сбежим, – нахраписто ответил я. – Вон Зед – он возьмет свой меч, и всех поубивает. Ты знаешь, что меч становится опасным, если Зед его касается хотя бы мизинцем?

– Полагаешься на силу своего дружка? – усмехнулся Ультур, ворочая головой. – Этого мало! Здесь – этого мало. Друг твой из мяса и крови, а они так хрупки, когда их касаются ножом!

– Друга моего ни разу не целовала сталь, и уж тем более – не пробовала на вкус, – ответил я. – Думаю, она находит его жестковатым. Ты слышал, как его назвали эти люди? Алмазом. Он – редкий по твердости Черный Алмаз, такой простой железякой не возьмешь!

Ультур смолчал, с ненавистью буравя меня взглядом. Думаю, он изо всех сил старался как бы подловить меня, чтобы мне нечего было противопоставить ему в споре…может, и придумал – да только козырь свой он припрятал в рукаве.

– Уходим, – скомандовал Ур. – Он начинает двигаться. Не хватало еще чтобы он увязался за нами! А на скарах – если мы будем на карах, у него нет шансов.

– А у остальных? – спросил Черный.

– Если у нас будет фора – тоже.

Торопливо мы покинули дом и направились к тому месту, что указал Ур. Незадачливый разбойник, с головой обмотанный плащом, безмолвно последовал за нами. Он спотыкался обо всякий камешек своими тощими босыми ступнями, наступал в холодные лужи, но кротко сносил боль, видимо, полагая, что муки – это участь всех военнопленных. Святые угодники! Глядя на его лицо, полное отречения и смирения, хотелось уже выдать ему какой-нибудь великомученический орден.

– Если обманули или оставили негодные скары – убью всех, – пообещал мрачно Ур, но беспокоился он зря. Скары нам оставили.

Я думал, что скары – это некие неуклюжие машины, повозки, запряженные лошадьми или каким иными животными, обитающими в этих краях. Но когда в черной, как ночь, тени я увидел, что Ур выторговал у разбойников в обмен на жизнь маленького разбойника, у меня глаза на лоб полезли.

Это были машины, да; но не неуклюжие повозки и не телеги с грубыми колесами, какие месят грязь на всех дорогах этого мира, нет. Это были машины из неизвестного мне металла, то темного, как ледяные вешние воды, то ослепительно-светлого, от легкого прикосновения света, как горящий магний, непостижимые механизмы. Элегантные, своими формами напоминающие каких-то насекомых, жуков с тонкими вытянутыми телами. Черные сидения были выполнены из нескольких, идеально подогнанных друг к другу пластинок, и походили на хитиновый панцирь на теле насекомого. Расставленные в разные стороны подножки, жесткие, суставчатые, выполненные декоративно, с какими-то острыми мелкими шипами и усиками, имитирующими волоски на лапках насекомых, еще более довершали сходства этих машин с жуками.

Приборная доска… да, собственно, и не доска вовсе, а округлая голова насекомого, украшенная по бокам эмалевыми глазами, была темна и непроглядна, и из неё в разные стороны воинственно топорщились ветвистые хромированные рога, как у жука–оленя, инкрустированные синими камешками. Это было произведение искусства!

Самое забавное, что на механизме не было трещин – помимо тех, что декоративно разделяли хитиновые пластины, – и соединений. Механизм выглядел монолитным, как живое существо. Я приглядывался и так, и сяк, стараясь найти хоть одну гайку, хоть один стык – тщетно. Их не было!

– Вот это да-а-а-а… – произнес я, благоговея. Не удержался – потрогал один рог. Он был теплый, хотя опускающиеся сумерки остужали все вокруг быстро, очень быстро, а ледяной ветер сдирал тонкую пленку тепла с камней, с почвы… металл просто обязан был быть ледяным – но он был теплее моей руки. – Как это… возможно?!

Черный, которого восторг распирал не меньше, чем меня, сию минуту вскарабкался на одного из жуков. Он положил руки на рога – руль, гладил плоские сапфировые пластины на голове жука.