Чтение онлайн

Невеста тоже обязательно присутствовала на празднике, несмотря на высокую опасность сглаза, но по поводу этой дамы я так ничего и не могу сказать. Я не знаю даже какого она была роста – даже когда Черный церемонно отвел её на предназначенное ей сидение, откуда она наблюдала весь праздник, я этого определить не смог, так как она была с головы до ног укрыта не то фатой, не то просто шелковым мешком, который натянули ей на голову, а на ногах у неё были туфли на высокой колодке. Черный был строг и молчалив; он церемонно поклонился девушке и отошел выполнять свои жениховские обязанности.

Говорить помолвленным было не положено – только в самых необходимых случаях, там, например, если жених хотел посвятить невесте танец или в её честь спеть сонет. Но Черный петь не стал, а на его посвящение танца невеста что-то еле слышно пискнула в ответ. Так что никакого представления о ней как о личности у меня лично не было.

Второй бал дали в доме у господина отца невесты, и он был еще красивее, чем первый. При том я к нему (к отцу, конечно, не к балу) проникся искренним уважением. Сей господин встретил нас на пороге своего дома, одетый в фиолетовое, но на руке его была повязана черная лента – знак того, что, вообще-то, он на стороне Черного. Он уважительно поклонился жениху и потом весь вечер прислуживал ему как простой слуга. Это не могло возыметь действия – и в самом деле, гости, поначалу зажатые и суровые, от такого отношения хозяина к Черному немного расслабились и живее заговорили с ним.

Чопорные папаши уже не хватали за руку дочек, когда те порывались пригласить Черного на танец; а после танца, когда он возвращался за стол, с ним вежливо раскланивались.

Заметил перемену и Черный; и, кажется тоже понял что господин его будущий тесть неплохой человек. Тем более, что он (тесть) уже был осведомлен, что предстоящий брак будет политическим, но это жестокая весть не отвратила его от Черного. Напротив – он так же тепло относился к строптивому зятю, как и прежде. И сердце Черного оттаяло.

– Ты благородный человек, господин Алирод, – сказал Черный. Господин Алирод поклонился:

– Я счастлив, что могу помочь тебе, принц Зед, – ответил он. – Многие не понимают того блага, которое ты можешь дать им, но не я. Я все готов отдать, чтобы ты оставался нашим принцем, и готов поддерживать тебя.

– Спасибо. Я вижу, ты действительно человек благородный и искренний, и не сержусь на тебя. Признаюсь, сначала я думал, что ты просто удовлетворяешь каприз своей высокородной дочери, но теперь я вижу плоды твоих усилий и верю, что действуешь ты бескорыстно. Оттого я обещаю тебе, что никогда и ничем не обижу и не оскорблю твою дочь. Я не обещаю любить её, но обещаю ей честь и свободу через год, если она того сама пожелает.

– Это уже немало, – с поклоном ответил Алирод. – Только, юный принц, прошу тебя об одном – не говори сейчас никому, что брак – политический. Не обижай мою дочь этим. Есть много способов избежать супружеской жизни, так пусть она весь этот год просто ждет и лелеет надежду.

– Хорошо, – ответил Черный.

Этот второй бал был Балом Масок. Все красотки были наряжены в раззолоченную парчу, багровые и серые шелка, и вся их пестрая толпа походила на прекрасный осенний букет в багряном великолепии. Кавалеры были одеты скромнее, в коричневое и серое, кое-кто – в фиолетовое, но этот цвет не особенно бросался в глаза, и скоро различий меж ним и черным не было вообще.

Черный пользовался успехом; старухи старались вовсю, распевая свои гимны, но за музыкой их не было слышно. Красавицы кнента как стая бабочек кружили на натертом до блеска полу, а несчастная невеста сидела на своем стуле, прямая, ка палка, нервно стискивая на коленях маленькие белые ручки, словно хотела, чтобы и они исчезли, были невидны, как и её лицо.

Как раз в этот момент к Черному приклеилась редкостная красотка – даже несмотря на маску из белого шелка с позолотой и каплями, выложенными камешками, на её лице, я готов был поклясться, что она прехорошенькая. Она была одета в шелковое багровое платье, искусно расшитое золотыми букетами и листьями, с плеч её спускался атласный плащ до самого пола, а на голове в высокую пирамиду были уложены красивые волнистые золотистые волосы, увенчанные роскошными тонкими полосатыми красно-золотыми длинными узкими и одним белоснежным пуховым перьями. Словом, это была королева-осень! И тем печальнее выглядела на её фоне невеста в черном – ах да, забыл сказать, что в честь Черного невеста приняла решение всюду появляться в строгом черном платье, – со своим полупрозрачным черным мешком на голове.

Черный, несмотря на свои тяжкие думы, красотке изволил улыбнуться. Да и как было не улыбнуться – эта рыжая просто ослепляла своей улыбкой-прожектором на расстоянии десяти шагов! Завидев этот флирт, невеста нервно вздрогнула и её руки буквально закопались в складки юбки. Однако! Неужто она так ревнива? Они ведь еще не женаты. Но, с другой стороны, ведь она же в него влюблена. Горько, наверное, осознавать, что жених расплясывает с другой… Хотя – это же традиция, направленная на то, чтобы все оценили красоту и стать жениха, и невеста не должна на неё обижаться.

Тогда я ничего не понимаю.

По этой же самой традиции я имел полное право пригласить невесту – если, конечно, я был полностью уверен, что жених не даст мне в дыню. За свою дыню я был спокоен, а потому приблизился к невесте и отвесил ей поклон. Отец благосклонно кивнул головой – мол, можно, давай.

Но невеста к моему глубочайшему удивлению повела себя очень странно. Поднявшись так поспешно, что я бы назвал это движение скорее диким прыжком, она буркнула невнятно какое-то извинение и рванула прочь.

Я замер, пораженный.

Нет, в том, что невеста покинула праздник, ничего такого особенного не было. Она имела на это полное право; но что-то говорило мне, что она не просто ушла – она сбежала, поспешнее, чем Золушка, словно её тыква уже зеленела и пускала усики прямо перед парадной лестницей.

Дыня, тыква…

Бахча какая-то.

Так; все интереснее и интереснее.

Отец невесты прямо-таки позеленел. По этикету ему не полагалось покидать бала, но поведение его дочери не лезло ни в какие рамки.

– Благородный Торн, – произнес он, кланяясь как бы дочери вслед но на самом деле наклоняясь ко мне ближе, – что-то наверняка случилось! Не мог бы ты проследовать за госпожой невестой и посмотреть, в чем там дело? Может, какой-нибудь негодяй ей угрожает, а она нам ничего не сказала, чтобы не омрачать праздника…

Я с сомнением покачал головой; мне рисовалась другая картина – пылкий молодой красавец на резвом коне под окошком. В конце концов, этот брак – затея самого господина Алирода, и о нежных чувствах невесты к жениху мы знаем лишь с его слов. А что, если невеста не желает вступать в брак еще больше, чем жених?!

– Я с радостью окажу тебе эту услугу, господин Алирод, – сказал я. – Можешь быть спокоен – я защищу твою дочь, если ей что-то угрожает.

Бегом я кинулся вслед за невестой. За дверями, отрезающими бальный шум от прохлады коридора, её уже не было – вот так раз! Значит, она спешила не на шутку. Кровь закипела во мне, и я некстати вспомнил мой заветный ящик – неужели придется им воспользоваться и натянуть тугую тетиву? Не хватало еще, чтобы у Черного из-под носа увели невесту! Как он будет выглядеть после этого? Его не только перестанут признавать эти аристократы, ради которых все и было затеяно, но еще и засмеют все, кому не лень!