Чтение онлайн

Ляфей, я так полагаю, решил нас добить и унизить окончательно. Не нравились ему мы – а мы, не побоюсь этих откровений, были самые неотесанные и самые невежественные из всех принцев в этом мире, и ему, такому утонченному и образованному уступали во всем. Почему все почести нам?! Несправедливо! Весь его вид говорил о том, что он встал на тропу войны.

Во-первых, он, конечно, был весь в фиолетовом. Это был очень старый наряд, вытертый и потерявший былую яркость, но все еще великолепный и прекрасный. Длинный, до колена камзол, красиво отделанный золотой тесьмой, с золотистыми пуговицами, с золотистыми шнурами и мелкими, как слезы, рубинами, поблескивающими на груди. На напомаженных гладких волосах Ляфея возлежал смешной старинный берет – тоже фиолетовый, роскошный, с белоснежным пером, спускающимся аж до самого плеча. Перо крепилось драгоценной брошью, несомненно, старинной.

А во-вторых, на груди Ляфея висела медаль с изображением собаки – о, это уже серьезней! Это был родовой герб Ляфея, и коли он вспомнил о гербах и прочей геральдической дряни, то, значит, мы нанесли оскорбление не просто какому-то Ляфею, а господину графу Ляфею из рода Собак. Ссориться со знатью себе дороже; и за распри внутри государства Дракон по головке не погладит… А ну, как они все взбунтуются?!

– Требую аудиенции! – проскрипел он, величественно останавливаясь прямо перед нами, заслоняя ярко пылающий камин. Дворецкий, умирая от страха, навытяжку стоял рядышком, ожидая, когда вспыльчивый господин Зед вышибет из него мозги за то, что незваный гость прорвался к нам и нарушил наш покой.

Но Зед почему-то был само спокойствие.

Неторопливо и тщательно набивал он трубку красного дерева с костяным мундштуком и медными кольцами прекрасным эшебским табаком, нет, у нас такого не выращивают – эту трубку где-то откопали прилежные слуги Алкиноста, когда тот узнал, что Зед курит! Его табакерка, просто произведение искусств, стояла рядышком, на маленьком столике с полированной столешницей и тонкими резными ножками, и один вид её – маленькой, изящной вещицы, скорее предмета роскоши, чем предмета обихода, – вызвал нервный тик у Ляфея. Впрочем, нервный тик у него мог возникнуть и по другой причине – от злости, например. Это потому, что все то время, пока Зед неторопливо набивал свою прекрасную трубку душистым табаком, а потом еще и любовался табакеркой, вырезанной искусным резчиком из пахучего дерева, с черепаховой крышечкой, с инкрустацией и даже крохотным замочком – м-м, загляденье! – Ляфей вынужден был стоять перед ним и ждать. Его плащ, намокший под мелким весенним дождиком, начал подсыхать от жара нашего камина, и от него явно поднимался пар – а Зед все не обращал внимание на гостя.

– Требую аудиенции, – повторил Ляфей, вскипая. Зед выпустил облачко дыма из губ и в изумлении уставился на дворецкого.

– Неужели на улице такой сильный ветер, Ян?! – сказал он, дурачась. – Мне показалось, что внизу хлопнула дверь, и я слышал какой-то шум.

– Принц Зед! – прорычал Ляфей.

– Вот снова! Слышишь?! – Зед замер, подняв очи к потолку и многозначительно указывая костяным мундштуком трубки на что-то невидимое и, наверное, сверхъестественное.

На лице дворецкого отразилось вначале облегчение – даже пот крупными каплями выступил на лбу. Затем, по мере отступления страха, на чело домашнего блюстителя порядка начало наползать искренне недоумение, мысль исказила черты лица этого парня, даже лоб наморщился – о каком это ветре ведет речь принц, на улице полный штиль, только дождик брызгает? Но когда Зед многозначительно указал взглядом на презлого Ляфея, переминающегося с ноги на ногу, физиономия дворецкого приобрела редкостно глумливый, я бы сказал – бесовский вид, и толстые губы разъехались до ушей в издевательской усмешке.

– Нет, господин, – важно ответил Ян. – Никакого ветра нет!

– А ты, Торн? Слышишь?

– Кажется, да. Что-то шумит.

– Вы оба! Я с вами разговариваю! – вскричал Ляфей, багровея до корней волос. – Я пришел сюда не просто так – я пришел сказать вам, что я собираю Совет Хранителей! Завтра в Городском Храме! Что, съели?!

Совет Хранителей – это еще серьезнее. Кому попало он не даст согласия на сбор; и не всякое дело сочтет серьезным. Неужели поганые фиолеты такое уж яростное нарушение правил?!

– Вы, принцы Драконов, перешли всякие границы дозволенного! Давно вы уже не почитаете законов людей – так я заставлю вас почитать хотя бы Законы Крови!

– Нет, это не ветер, – произнес Черный после этой гневной тирады, и лицо Ляфея на миг осветилось самодовольством. Он подумал, что Черный напугался его угроз, ха! – Этот шум может устроить лишь одно знакомое мне существо, – Ляфей криво усмехнулся с видом победителя, – муха. Невыносимые создания!

Лицо Ляфея вытянулось, он вытаращил глаза, и рот его распахнулся от изумления.

– Ян, сию минуту найди это мерзкое насекомое и прибей его!

– Да прекратите же валять дурака! Нечего делать вид, что не замечаете меня! – вскричал Ляфей, выходя из себя и пинком сшибая лакированный столик Зеда. Табакерка, грохнувшись об пол, с треском лопнула, крышка от неё отскочила, табак просыпался. Я видел, как яростно затрепетали ноздри Черного – точнее, он засопел носом, как паровоз, – но и тут он сдержался. Проводив печальным взглядом своё сокровище, он сделал еще одну затяжку.

– Ну, что я говорил? Закрой окно, Ян. Посмотри, какой сквозняк.

– Это не сквозняк, господин, – возразил Ян.

– Неужели, не дай бог, в доме завелись призраки?!

– О, нет, господин принц. Это господин Ляфей поломал вашу вещь.

Темные глаза Черного внимательно – и о-очень внимательно уставились на Ляфея.

– Господин Ляфей, – с уважением произнес Черный. – Приветствую вас снова в нашем доме.

– Приветствуешь?! – Ляфей яростно расхохотался, сжимая кулаки. – И потому отнесся ко мне как к собаке, сделал вид, что не замечаешь меня, заставил стоять, не предложив сесть, и …

– Постой, не горячись, благородный Ляфей! Ты же не за этим пришел – а зачем, собственно, ты пришел, если я тебя не звал?! И как ты прошел сюда без моего на то позволения? А моя табакерка – зачем ты испортил мою вещь? Нечаянно, неосторожно? Я прощу твою неловкость, если…

– Он нарочно сбил её ногой, господин, – наябедничал Ян, пользуясь паузой, устроенной Черным.

– Я сказал, зачем пришел, – яростно проорал Ляфей, игнорируя издевательские вопросы Черного, – и повторять не намерен! Я все сказал!

Опахнув нас подсохшим плащом, он оттолкнул дворецкого и опрометью ринулся вон; слышно было, как скрипят ступени под его ногами. Скоро заскрипела отворяемая им входная дверь, звякнул колокольчик над входом.

– Закрой дверь, Ян! – громко крикнул Черный, издеваясь. – Её опять распахнуло ветром!

От удара двери об косяк загудел дом, штукатурка посыпалась с потолка.

********************************************

Наутро за нами из Городского Храма прискакал гонец – Черный, затеявший какую-то свою игру, велел мне до конца не рыпаться и не одеваться к выходу пока нас не позовут, хотя поднялись мы задолго до рассвета и часа два крадучись, выглядывали в окна, стараясь рассмотреть в предутреннем тумане гонца. Я нифига не понимал, но слепо ему подчинялся. Да, все соглашались в том, что я умнее Черного, но он меня хитрее, и кто-кто, и уж он мастер выкручиваться из всяких неприятностей.

Гонец был в монашеском одеянии – в темно-синем балахоне и с алым поясом на талии, – что говорило, что в наш спор вмешались не только покровительствующий нам Дракон, но и аристократы, и Святые Наставники, сторона, в общем-то, нейтральная. От одной этой мысли меня начинало колотить от волнения. Черный тоже волновался – это было видно по блеску его глаз и по его порывистым движениям, – но то было волнение перед битвой. Да что же он задумал?!

– Думаешь, правильно, что мы не пришли сами? – с сомнением спросил я. – Это лишний раз подтверждает, что мы Ляфея проигнорировали, а, следовательно, и оскорбили. Представляю, что он там наговорил и как изукрасил…