Чтение онлайн

– Оскорбили?! Черта с два! – Черный, развернув грамоту, присланную с гонцом, напротив воспрял духом. – Мы все правильно сделали! Правильнее и быть не может! И подтверждение тому – этот документ! Видишь? « Доводим до вашего сведения, что… ля-ля-ля… состоится Совет Хранителей, и вам надлежит быть там». Нас приглашают так, словно мы ни о чем не знаем! Значит, так: ты сиди и помалкивай, говорить буду я. А уж я поверну дело так, что Ляфею не поздоровится!

Бедный Ляфей! Боюсь, Черный прав – в нем погиб великий адвокат, и у Ляфея нет ни единого шанса!

Я никогда не был в Городском Храме, и строение это меня живо заинтересовало. Прежде всего, своими размерами – оно было огромным и походило на гигантскую беседку под прекрасным застекленным куполом. Нужно ли говорить, что вокруг Храма было просто сосредоточение вишни, и, наверное, когда она зацветала, здесь было просто небесно красиво?

Но пока об этом говорить было рано, деревья, окружив Храм паутиной своих спутанных веток, стояли темные и голые.

Внутри было еще красивее – предутренний свет лился сквозь прекрасные витражи, стеклившие купол, и окрашивали мягкими разноцветными красками все – и скамьи для прихожан, и алтарь, и паперть. Высокий потолок поддерживали статуи из камня – Драконы соседствовали с героями древности и прекрасными королевами. Словом, все – и рисунки на стеклах, и украшения, и эти статуи, опять же, – все говорило, что это место не просто Храм, а некое пространство согласия, равновесия меж людьми и Драконами, что превыше всего, и что здесь собираются, чтобы это согласие, наконец, воцарилось. Словом, нас привели в суд.

Во главе суда было двое Хранителей – один из Драконов, другой из людей. Понятно теперь, почему Храм такой огромный!

Противоборствующие стороны представляли: Алкиност и Давр – с нашей стороны, – и несколько человек из знати по рождению – со стороны Ляфея, все до единого обряженные в фиолетовое, с цепями на шеях, с тростями, на рукоятках которых сидели их родовые тотемные животные, и даже в меховых мантиях – видимо, этот человек был князь, или даже потомок Императора. Но, так или иначе, а мантия у него была горностаевая. Противники сидели по разные стороны, но в ходе процесса, как я узнал позже, они могли переходить – в соответствии с тем, на чью сторону они склонялись в ходе разбирательства.

Хранители были более интересны; человека я не видел – виден был только паланкин, завешанный занавесями и окруженный толпой верных слуг. Но, судя по всему, там была женщина, молодая женщина – а иначе как объяснить эти ленточки, цветочки и красивые шторки?

Дракон был старый, черный, с окаменевшей и позлащенной старостью чешуёй, блестевшей, словно под кожей катались алмазы. Его звали Хёгуната Лекх; он возлежал на подушках, прикрыв огненно-красные глаза, и, как мне показалось, ухмылялся в усы. Кажется, он был уверен, что Черный выкрутится. Интересно, почему? Что видит он, что выпускаю из поля зрения я?

– Приглашенные принцы Зед и Торн явились, – возвестил гонец, когда мы заняли свои места подле Драконов Ченских, и мне снова показалось, что Хёгуната усмехнулся и прикрыл глаза. – Прикажете начинать?

Все собравшиеся согласно закивали головами, и гонец, торжественно развернув свиток, прокашлялся и громко оповестил:

– Сегодня мы рассматриваем суть спора между людьми, один из которых человек Крови (это Ляфей), а другой – человек Дракона. Жалобу подал человек Крови; и не одну.

Я чуть не поперхнулся – да за что же?! Что такого мы сделали, как успели обидеть беднягу, ведь всего три часа провели вместе?! Все это, видимо, огненными буквами написано было на лице моем, побагровевшем от возмущения, потому что Хёгуната – нет, теперь это мне не казалось, точно!- почти не таясь, хихикнул. А вроде хранитель, самый мудрый и беспристрастный, и все такое…Что его так веселит?

– Изложи суть своей обиды, человек Крови, – велел Хёгуната. – Только точнее скажи, чего ты хочешь, и что тебя обидело.

Ляфей поднялся со скамьи, где до того сидел вместе с остальными фиолетовыми. Лицо его было тревожно, но торжественно.

– Хранители, – начал он, отвесив поклон Хёгунате и таинственной даме в паланкине, – мои свидетели и свидетели моих противников! Сегодня я взываю к вашей справедливости и прошу.. я прошу о многих вещах!

– О многих? – переспросил Хёгуната.

– О многих, – твердо ответил Ляфей. – И первая моя просьба о наказании этих двоих людей, именующих себя людьми Дракона.

– О наказании? – снова переспросил Хёгуната. – Ты хорошенько подумал, человек?

– Я думаю об этом с тех пор, как они нанесли мне оскорбление, – пылко ответил Ляфей.

– Странно, – задумчиво произнес Хёгуната. – А ведь их признали Драконы… Расскажи о сути своей обиды.

Ляфей, ободренный словами Дракона, выступил еще немного вперед, и начал:

– Признает ли Совет Хранителей меня за человека Крови?

– Несомненно, – подтвердил Хёгуната, кивнув головой.

– Признает ли Совет закон людей, гласящий, что человек Крови вправе носить благородный фиолетовый цвет?

– Это так, – легко согласился Хёгуната. Черный невозмутимо молчал; я в ужасе грыз ногти; Ляфей торжествовал.

– А так же, – ликуя, продолжал Ляфей, – признают ли свидетели, что принц Зед по рождению не человек Крови, а… из черни?!

Последнее слово Ляфей выкрикнул громко, уже не скрывая своего ликования. Хёгуната был невозмутим.

– И это так, – ответил он. – Этого никто и не скрывал. Это знают все.

– Вот! – торжественно произнес Ляфей, указав обвиняющим перстом на Черного (морда Черного была подобна кирпичу). – Все вы знаете, что Зед – из черни! И он еще не принц! Не было коронации! Он еще человек, такой же, как остальные люди – мой слуга, наш гонец, любой горожанин в этом городе! Так почему он отказывается выполнять законы людей?

– Какой из законов презрел Зед? – спросил Хёгуната.

– Право на благородство! Сегодня в лавке он пытался купить фиолетовый бархат – преступление само по себе мелкое, я бы и преступлением его не назвал в силу невежества Зеда, – но потом, когда я указал ему на его ошибку, он презрел закон! И его друг его в том поддержал, – теперь ядовитый ликующий взгляд Ляфея перешел на меня, и его палец чуть ли не воткнулся мне в лицо.- И я скажу еще раз то, что сказал тогда: довольно! Принцы Драконов итак нарушают многие законы и правила людей, видимо, возомнив самих себя Драконами! Когда-то мои предки были принцами Драконов, потом – Императорами; и только взойдя на трон, они осмелились надеть фиолетовый цвет, благородней коего только золото и серебро! Так пусть хоть эта привилегия останется за людьми – выделяться из толпы черни фиолетовым! Не достойны вы носить благородные цвета! Вы – чернь, и как ни наряди вас, чернью и останетесь!

– А я, – не утерпев, я подскочил на ноги, ощущая, как лицо мое пылает от ярости, – еще раз повторю то, что я сказал: отчего это ты считаешь себя благороднее принца из черни?! Уж не оттого ли, что в случае войны ты сидишь в тылу, а принц впереди всех идет на переговоры? Не оставить ли и эту привилегию тебе?!

Черный сжал мою руку и почти силой заставил сесть; на лице его было написано какое-то мрачное удовлетворение.

– К порядку, люди! – строго рявкнул Дракон. – Как горяча ваша кровь… Что еще? Ты говорил о неоднократном оскорблении. Продолжай!

– О, я продолжу! – злобно проклекотал Ляфей, торжествуя. – Подчиняясь мне, эти двое оставили попытку нарядиться как благородные господа; но Зед не смирился. Он выкинул благородный цвет, велел принести черный, знак черни, чтобы пошить себе из него одежду, – Ляфей сделал эффектную паузу, обводя всех присутствующих взглядом, – и поклялся страшной клятвой, что знак черни силой всех заставит считать более благородным, чем фиолетовый!

Люди напротив встревожено задвигались, переговариваясь.