Чтение онлайн

Тот ткнул пальцем в черненькую, потом в циферблат часов, а от беленькой отмахнулся и даже чуть ли не прикрикнул, когда она попробовала проявить назойливость. Слов было не разобрать, да Жюли по-русски и не понимала, однако смысл сцены читался легче, чем в "Comйdie-Franзaise".

Насельник Востока двинулся к выходу, черненькая, нагло качнув бедрами перед беленькою и презрительно улыбнувшись на ее - сквозь зубы - смачное ругательство, прошла мимо Жюли куда-то в вестибюль. Беленькая проводила черненькую взглядом-лезвием и вернулась к стойке, взобралась на табурет, ухватила губами соломинку недопитого коктейля.

Жюли подсела.

– Проститутка?
– поинтересовалась.

– А что?
– агрессивно ответила та.

Жюли радостно и открыто улыбнулась:

– Я тоже - проститутка!

– Ты?
– с некоторым недоверием, однако, уже без злобы, спросила беленькая.

– Ага, - ответила Жюли.
– Я.
– И добавила поясняюще: - Из Парижа!

А восточный гость подошел к дверям своего номера, отпер, зашел, по привычке заперся, но, вспомнив про черненькую, отвернул ключик обратно и даже оставил щелку между дверью и коридором!

Беленькая склонилась к администраторше:

– Наташа, будь другом: закажи Париж на тринадцать-восемнадцатый. Со справкой. Цека компартии.

– А он оплатит?
– недоверчиво спросила администраторша и вдруг прыснула.
– Как ты сказала? Цека?! Ну, он дает!

Низкорослый насельник Востока потер ручки, оглядел накрытый стол: коньячок, рыбка, что-то там еще вкусненькое, чуть поправил тарелочку, сбросил, насвистывая, пиджак, стянул батник и, оставшись в майке, подошел к зеркалу. Взял дезодорант с шариком на конце и, не без удовольствия глядя на отражение, стал освежать подмышки.

В дверь постучали.

– Ага, - промурлыкал восточный гость.
– Захады, дарагая. Гостьей будышь.

Вошла Жюли.

– Звать как?
– не обернулся насельник.

– У меня, слава Богу, есть профессия, - выдала Жюли по-французски. Так что ты не думай, что я - побираться.

Насельник Востока удивленно оглядел совсем не ту, которую ждал, потом все-таки догадался:

– А-а! Арыгыналы привэзла?
– сказал по-русски, но с неимоверным акцентом.

Жюли на всякий случай кивнула.

– Мы ж вроде на завтра дагаварывалыс?

Жюли пожала плечами.

– Ладно, давай бистренко, - и достал из стола пачку сторублевок.
– Из Парыша, что ли?

– Oui, oui, - обрадовалась Жюли.
– Paris!

– Ну давай, - протянул восточный гость руку.
– У миня тут встрэча. Дэловая. Так что ти ызвины. А если каняку хочиш - захады черыз час, перехватил взгляд Жюли, брошенный, впрочем, мимо коньяка на телефон.
– А арыгыналы давай. Вот, - выставил сторублевки.
– Десат тисач.

– Нет!
– отказалась Жюли.
– Не надо денег! Я позвоню, а ты потом заплатишь по счету. Договорились?
– и пошла на телефон.
– Между прочим, в Париже я зарабатываю - на десять разговоров хватило бы.

Насельник Востока преградил Жюли путь:

– Ну харашо, ладно. Вазмы ыщо и каняк, - и полез в холодильник. Достал бутылку, всучил Жюли, повлек ее к выходу.
– И чышы. Давай арыгыналы, - ненавязчиво и ловко полез в сумочку.

Взору его открылось удостоверение с золотым гербом на красной обложке.

– Убедился, что нету денег? Все у них осталось - и деньги, и документы, и билет!
– начала было Жюли, но осеклась, ибо восточный гость, странно присвистнув, упал в кресло, машинально налил и опрокинул внутрь полстакана и простонал:

– При-э-ха-ли!

– Бедненький, - профессиональным тоном посочувствовала Жюли.
– Тебя уже пора приласкать?
– и запустила руку под майку низкорослого насельника.

– Нэ надо!
– взвился он как ужаленный.
– Только нэ надо питат! Сам все пакажу. Вот валюта, - и стал выбрасывать на стол пачки франков, долларов, марок, фунтов.
– Можиш каныфисковыват. Пажалуста. И расписки нэ пиши, - и погреб кучу денег в сторону Жюли.

Та отпихивала назад:

– Не надо! Ты только за звонок заплати!

– Какая взатка?! Пачэму сразу взатка?! Каныфискуй на здаровье. А расписка - зачэм мнэ твая расписка? Что мне с нэй дэлат?!
– и снова пихал деньги.

Тут отворилась дверь и явила черненькую из бара.

– Ти что?!
– замахал на нее хозяин-гость.
– Пашла! Зачэм прихадыла?! Номером ошиблас! Я тут нэ живу.

Жюли взглянула на проститутку с некоторой ревностью:

– Если дашь позвонить, можешь, конечно, и с этой. Только в нашей профессии главное - опыт, - и едва ли не обиженно скрылась за внутренней дверью.

Низкорослый насельник Востока рванулся вослед.

– Стаю-сматру, - оправдывался по дороге.
– Дэвушка бэдная, худая. Вдруг, думаю, кюшат хочэт: пазаву-накармлю!

Там, во второй комнате, стояли ксероксы, брошюровальные машинки, стопками лежали порнографические открытки, календари всех размеров и разное прочее.

– Ну и что?
– уже уличенный, ткнул восточный гость в нос Жюли образец продукции.
– Гдэ ти тут увидэла мэжнационалную розн? Чистая парнаграфыя. Два года, - и, заискивающе взглянув в глаза Жюли, добавил с вопросцем: Условно, а? Вот, мэжду прочэм, - продемонстрировал открытку, на которой негр занимался любовью с блондинкою скандинавского типа.
– Этот вот, прэдпаложим - армянин. А она из Азербайджана. Наабарот - дружьба народов! Пралетарии всех стран!

Жюли критически осмотрела открытку и скривилась.

– Хараше, - согласился насельник, сделал таинственное лицо и поманил Жюли пальчиком; та поневоле склонила ухо.
– Танки, - прошептал, - украл Ашот Мелконян!

Над Красной площадью сеялся мелкий колючий снежок, особенно контрастно высвечиваясь в лучах прожекторов, направленных на! как это? на седые стены древнего Кремля. Двое солдат, сопровождаемые разводящим, печатали шаг по направлению к мавзолею. Начали бить куранты и произошла четкая, словно куклы двигались в механических часах, смена караула.

Кузьма Егорович с непокрытой головою стоял за огородочкою в двух-трех метрах от колумбария и сосредоточенно глядел на пустое место между двумя замурованными урнами.

Взвизгнув тормозами по брусчатке, остановилась равилева "Волга" Кузьма Егорович не услышал, не обернулся. Равиль подошел, мужественно и сдержанно извлек из-под мышки пистолет, протянул. Кузьма Егорович взял машинально. Из внутреннего кармана Равиль извлек партийный билет и протянул тоже.

– Сбежала?
– спросил Кузьма Егорович откуда-то оттуда. Издалека. Извысока. Из Вечности.