Чтение онлайн

Однако главной лакуной в рассуждениях американского инвестора являются неточные критерии для оценки плохих долгов банковской системы Китая, которые, возможно, завышены Бассом. Именно на это обращают внимание эксперты Deutschе Bank, которые считают, что сценарий Басса возможен, но в 2017–2019 гг. с долей вероятности в 20%. По мнению немецких банкиров, даже при сценарии «жесткой посадки» китайской экономике понадобится лишь 500 млрд. долл. для решения проблем банковской системы[7].

События 2019-2020 года во многом совпали с описанным выше мнением. Ситуация с рисками в банковском секторе только усугубилась в 2020 году.

Корпоративный долг

Несмотря на понимание опасности огромного долга, Китай продолжает кредитовать производства и накачивать спрос через ослабление ставки ипотечных кредитов — все это делается в том числе и для престижа страны, в качестве форварда экономического развития, и как следствие роста котировок тех китайских компаний, которые листингуются в том числе и на американском фондовом рынке: ВВП без кредитной накачки способен упасть куда ниже значения в 6,5% в год. Но не только для этого. Кредитование — это прежде всего поддержка лояльных каждой из групп влияния отраслей: основная масса долга увеличивается именно по линии корпоративного кредитования. К 2016 г. корпоративный долг Китая составил 160% от ВВП Китая против 98% в 2008 г. Проще говоря, долг «промышленников и предпринимателей» Китая вырос с 30 трлн. юаней в 2008 г. до 107 трлн. в 2016 г., или больше чем в три раза. Особенно корпоративный долг увеличился в 2015 г. — на 25%, или 14,6 трлн. юаней. Для корпораций Китай предоставляет наилучшие ставки кредитования. С 2010 по 2016 год долг ряда отраслей удвоился, в основном удвоение произошло в промышленности.

Отказаться от политики масштабного кредитования означает пустить под нож целые отрасли, превратив некогда «экономическое чудо» в «экономический ад» — безработицы, гиперинфляции. За заявлениями правительства о необходимости поддержки роста ВВП стоят конкретные интересы конкретных отраслей промышленности народной республики — и конечно, поддерживаемые Комсомолом вышедшие из строительной отрасли девелоперские корпорации.

Главным инструментом лоббирования интересов таких групп служат показатели эффективности, не считая, конечно, административного ресурса групп влияния. К таким показателям могут относиться рост прибыли, капитализация в том числе и на фондовых рынках, но при волатильности внутри Китая, главным доказательством необходимости выделения новых денег служит активность на внешних рынках. Вероятно, что в том числе и для этого предпринимаются масштабные операции слияния и поглощения, а также взрывной рост китайских инвестиций за рубеж. Все это служит предметом ожесточенных закулисных дискуссий в рамках разработки пятилетнего плана развития народного хозяйства. Первыми жертвами такой борьбы пали угледобывающая отрасль, расцветшая при предыдущем генсеке Ху Цзиньтао, а также сталевары и производители цемента. Бодро держится атомная отрасль, активные действия предпринимают корабелы, под ударом — гидроэлектроэнергетика. Такая ситуация противостояния сохранялась как в 13-ую пятилетку (2016-2020), так и будет перенесена в 14-ую (2021-2025).

Сектор недвижимости и ипотечные долги

Удар по сталеварам и производителям цемента и стекла — это косвенный признак проигрыша в игре за госкредиты со стороны сектора недвижимости и крупнейших девелоперов страны, которыми пестрил китайский список «Форбс» в 2015 году. В 2015 г. банки КНР выдали ипотечные кредиты на 2 трлн долл, прокредитовав таким образом спрос на продукцию отрасли недвижимости. Кредиты на приобретение жилья составили 22,4% от общего объема выданных кредитов в 2015 г. Этот объем сопоставим с кредитованием корпоративного сектора. По темпам роста объема долга к ВВП корпоративный сектор недвижимости — чемпион, с 2010 по 2016 год кредитование девелоперов выросло на более чем 300%.

Долги домохозяйств в пропорции к другим долгам

Население Китая в меньшей степени выступает основным заемщиком — доля долгов домохозяйств в отношении ВВП к совокупному долгу выросла с 18% в 2003 г. до 36% в 2014 г., в то же самое время долг правительства вырос с 36 до 58%, корпоративный долг — с 109% в 2003 г. до 160% в 2016 г. Долг финансовых структур — с 9 до 18% в 2003–2014 гг.

Долги местных правительств

Долги местных правительств растут с не меньшей скоростью: по итогам правительственного аудита общий долг провинциальных правительств вырос с 10,7 трлн. юаней в 2010 г. до 17,9 трлн. в первой половине 2013 г. Волнообразная динамика роста региональных долгов сохранилясь годами и усилилась и в 2020 году.

Теневой банкинг

Кроме корпораций и других игроков урбанизированного Китая, в сложнейшей ситуации находится частный, нелегальный банкинг на селе: падение фондовых бирж отозвалось глухим ударом по огромному сектору сельского теневого банкинга, размеры которого едва ли поддаются подсчету, однако легко могут трансформироваться в такое же масштабное недовольство на селе — и, что более важно, в среде внутренних трудовых мигрантов, составляющих «бочку с порохом» протестного потенциала, число которых оценивается Госстатом в 197 млн. человек.

Достижение пика долга

Эксперты, опрошенные агентством Bloomberg, полагают, что бить тревогу преждевременно. Долг Китая составит 293% от ВВП страны в 2019 г., а его пик придется на 2024 г. Опасения относительно резкого роста совокупного объема кредитов и, как следствие, опасности для всей банковской системы возникли на почве рекордных показателей заимствований в январе 2016 г., которые достигли в Китае 385 млрд. долл. Однако сравнение с другими экономиками, избыточные заимствования которых сказались на росте ВВП, в частности Южной Кореи, Британии, Таиланда, США и Японии, показали, что Китай лишь превысил соотношение долга к ВВП, который наблюдался у Таиланда в 1990–1997 гг. Как уже отмечалось выше, критики этого умеренного взгляда на проблему отмечают возможное избыточное давление на систему кумулятивного эффекта от сложной ситуации одновременно на фондовом, ипотечном, кредитном и валютных рынках. Сторонники более благоприятного развития ситуации отмечают низкий долг правительства Китая (41% от совокупного долга в 2014 г.), а также его решимость бороться с «зомби-предприятиями»[8], что будет способствовать торможению роста плохих долгов. Среди благоприятных факторов, влияющих на сдерживание проблем колоссальных долгов, ранее отмечался также сохраняющийся высокий уровень роста экономики, который фактически перестал работать в 2020 г. Проблемы у Китая начнутся при достижении показателя 250–300% долга к ВВП страны, и в 2020 году, судя по всему, Китай перешел эту «красную линию», что значительно приближает китайский «долговой пик 2024 года».

[1] Раздел написан в 2015 г. В рамках данной работы внесены правки.

[2] ??????????? ??????????. http://www.chinadaily.com.cn/hqgj/2008-11/10/content_7189031.htm

[3] Общий объем мирового долга к ВВП составляет 318% на конец 2018 года, или 247 трлн долл.

[4] https://chinapower.csis.org/china-face-looming-debt-crisis/

[5] Речь идет о греческом дефолте 2015 г.

[6] Показатель 2016 года, верен для 2020 года

[7] Прогноз оказался почти на 100% верным в отношении 2020 г.

[8] Так премьер Ли Кэцян назвал убыточные предприятия госсектора, которые, по его мнению, необходимо приватизировать. roles(reader-all)

Китайская власть - (без изменений) Гао Ган: «Предлагаю создать 17-ю Маньчжурскую Советскую Социалистическую Республику»

(без изменений) Гао Ган: «Предлагаю создать 17-ю Маньчжурскую Советскую Социалистическую Республику»

Три северо-восточные провинции Китая, словно кулаком упирающиеся в бескрайний российский Дальний Восток, — что мы в действительности знаем о них? Первая китайско-советская война в конце 1920-х годов, противостояние между Мао и СССР на острове Даманском в конце 1970-х и требование китайской стороны вернуть «отторгнутый миллион квадратных километров территорий» — пожалуй, этим исчерпывается наш набор знаний об истории приграничных китайских областей, к которым плотно приклеился ярлык «китайской экспансии».

Однако главная страница прошлого, когда народы Маньчжурии под руководством «короля Северо-Востока» Гао Гана выразили желание войти в состав СССР — сегодня самая табуируемая тема китайской истории. За желание маньчжуров создать независимое советское государство в составе СССР и жить единой семьей народов Евразии имя Гао Гана, непосредственного начальника отца Си Цзиньпина — Си Чжунсюня, стерли из истории современного Китая навсегда.

Если имя маршала Линь Бяо, пытавшегося сбежать во время Культурной революции в СССР, сегодня стало символом предательства Китая, то самому Гао Гану, предложившему Сталину создать Маньчжурскую Советскую Социалистическую Республику и включить ее в состав СССР накануне объявления о создании Китайской Народной Республики, партийная элита Китая уготовала куда более страшное наказание — ледяной ад забвения. Даже могила застрелившегося в 1954 г., после китайского Нового года Гао Гана на Ваньаньском кладбище Пекина была уничтожена хунвэйбинами, а прах развеян в гулкой степи.

Маньчжур по национальности, Гао Ган (??) — уроженец Шэньси, родной провинции нынешнего генерального секретаря КПК Си Цзиньпина. Возможно, поэтому, когда Си Цзиньпин, как и в свое время Гао Ган, уже стал зампредседателя КНР, в мае 2011 г., за год до избрания Си генеральным секретарем, но когда он уже являлся вторым человеком в армейском руководстве страны, издательство провинции Шэньси выпустило первую за полостолетия забвения книгу о несостоявшемся самом прорусском лидере Китая. «Биография Гао Гана», изданная государственным Шэньсийским народным издательством, нарушила тишину забвения самого табуированного лидера Китая, с уничтожения которого в партии началась антисоветская компания.