Чтение онлайн

После возвращения к советской модели экономики, после катастрофических лет левополулистской экономической политики Мао — «Большого скачка» (в 1961 г. экономика КНР сократилась на треть, страна пережила голод) — показатели роста ВВП КНР составили: в 1963 г. — 10,3%, в 1964 г. — 18,2%, в 1965 г. — 17%, в 1966 г. — 10,7%. В короткий срок страна решила задачу создания промышленности, и уже к 1970 г. доля промышленности в ВВП КНР равнялась 40%. Однако этот период роста экономики вновь был сорван левопопулистким коллапсом, инициированной Мао и его сторонниками Культурной революцией.

Несмотря на начало Культурной революции, или, по сути, малой гражданской войны, когда темпы роста экономики вновь упали до –5,7% в 1967 г. и –4,1%, уже в 1969 и 1970 гг. экономический рост ставил новые рекорды роста — 16,9 и 19,3% соответственно. Еще лишенный большого доступа на западные рынки, Китай, по сути, самостоятельно превращался в «советского азиатского тигра», демонстрируя уже с опорой на свою собственную советскую экономику чудеса социально-экономического роста, дающие равные возможности развития всем регионам КНР. При прочих равных, этих данных достаточно для того, чтобы сделать вывод о том, что советская модель хозяйствования как минимум равна по эффективности капиталистической модели «китайского НЭПа», при это без широкой опоры на внешние рынки, а с гармоничным развитием внутреннего рынка, что является следствием высокой добавленной стоимости собственного производства и быстрого роста благосостояния населения: трудно представить, что послевоенный СССР был лучшим рынком для китайской продукции, чем американский рынок 80-х и 90-х годов.

Изучение авторства и левопопулистского лобби политики «Большого скачка» требует отдельного раздела исследования, однако очевидно, что борьба Мао Цзэдуна и «левого крыла» Компартии Китая с просоветским лобби в экономическом секторе сократила возможный объем экономики КНР к 1978 году в два раза, а советская модель давала равный и даже значительно превосходящий «курс Дэн Сяопина» рост экономики КНР. Однако физическое уничтожение просоветского лобби во главе с «китайским Сталиным» Гао Ганом (глава Госплана КНР в 1952–1954 гг., заместитель председателя Центрального правительства КНР), развязанная левыми популистами малая гражданская война во время так называемой Культурной революции, привела к значительной коррекции успехов «советского курса» в экономике КНР, а впоследствии выявила основных бенефициаров такого экономического хаоса в Китае — руководство «правого крыла», открывшее в Китае курс на широкую конвергенцию с Западом. На отход от советских экономических связей ставил и Мао Цзэдун, стремившийся ускорить диалог с США, однако плодами его разрыва с СССР воспользовались иные группы, а в американскую экономическую гавань Китай со второй попытки после событий на Тяньаньмэнь в 1989 году окончательно привели руководители Комсомола в 2002 году.

Еще более сомнительными кажутся итоги «правого поворота», если принять во внимание, что 2018 г. мог стать поворотным в вопросах демографии — ряд исследователей зафиксировали впервые за 70 лет ведения статистики отрицательный прирост населения, вызванный почти сорокалетним курсом на сокращение рождаемости в рамках политики Дэн Сяопина «Одна семья — один ребенок». Помимо демографических проблем, в Китае до сих пор остро стоят вопросы экологии и здоровья нации, которые оказались на алтаре темпов роста ВВП в рыночных условиях. Итоги переписи китайского населения 2020 года показали, что население Китая выросло за 10 лет лишь на 0,83% и составило 1,41 млрд человек – страна встала на путь депопуляции, а меры по стимулированию рождаемости едва ли дадут быстрый эффект.

Правый поворот принес рост, не превышающий темпы роста советской модели, однако оказался предельно вредоносным для китайского общества, при этом модель опоры на западные рынки едва ли оправдывает диспропорцию в развитии в пользу экспортных прибрежных провинций, особенно когда запад, спасая от мирового кризиса себя – в последнюю очередь заботится об интересах Китая.

Повторимся, что отказ от советской модели в пользу правого поворота произошел на фоне леворадикального уклона Мао и группы его сторонников. Таким образом сторонники правого курса прибегают в основном к критике левого уклона и используют именно его для дискредитации «экологичной» советской модели развития как таковой.

Важно отметить, что понимание опасности левого популизма, есть и среди широкого слоя руководителей и исследователей экономики КНР, что создает предпосылки возможной коррекции экономического курса уже в рамках «Социализма с китайской спецификой в новую эпоху», концепции, выдвинутой Си Цзиньпином на 19-м съезде Компартии Китая (2017). В «новую эпоху» опора на внешние рынки в долгосрочной перспективе исчерпала себя, а противостояние с Западом нарастает по экспоненте. Важным заявлением в этом направлении стало выступление Си Цзиньпина на одной из секций сессии парламента ВСНП в мае 2020 года, где на вопрос об определяющей роли рынка лидер Китая сделал фактически сенсационное заявление, что «абсолютно нельзя не отрицать слепоту рынка», но и четко отметил, что «нельзя возвращаться на старую дорогу плановой экономики».

Учитывая, что экономика Китая испытала небывалую эмиссионную накачку с 2008 г., тревожные сигналы, которые могут стать триггером смены «парадигмы роста» и ухода от ориентированного на западные рынки госкапитализма, сворачивание «китайского НЭПа» уже в скором времени может стать реальностью. О мощном спаде в китайской экономике еще за год до событий 2020 г. могут свидетельствовать опубликованные профессором Народного университета КНР Сян Сунцзо (???) данные о том, что реальный рост ВВП Китая уже в 2018 г. составил лишь 1,67% вместо декларируемых Госсоветом КНР 6,5%[4].

[1] При этом эффект «низкой базы» был как у Гао Гана, так и у Дэн Сяопина – после Культурной революции страна была дезорганизована и разорена не меньше, чем после гражданской войны.

[2] Данному вопросу будет посвящен отдельный раздел.

[3] www.globalvillagespace.com/chinas-population-shrinks-despite-two-child-policy-experts

В официальном докладе Академии общественных наук КНР, однако, предполагается, что рост населения прекратится в 2029 г., а само население сократится до 1,17 млрд. к 2065 г., таким образом, ученые лишь сдвинули сроки, но не нарушили логики сокращения населения. https://www.ssap.com.cn/c/2019-01-03/1074956.shtml

[4] В либеральном поле экономическая школа Народного университета является одной из конкурентов господствующей школы Пекинского университета. Конкуренция между ними представлена и на уровне премьера Ли Кэцяна (Пекинский университет, выходец из Комсомола) и вице-премьера Лю Хэ (Народный университет). roles(reader-all)

Китайская власть - (без изменений) Структура экономики КНР: «рыночная социалистическая экономика»

(без изменений) Структура экономики КНР: «рыночная социалистическая экономика»

Выше уже упоминалось, что по итогам «правого поворота» Дэн Сяопина и Е Цзяньина экономика Китая была масштабно инкорпорирована в мировую капиталистическую систему, а деятельность лидеров Комсомола многократно усилила этот тренд, инкорпорировав малый и средний бизнес Китая в глобальный рынок. Тем не менее ввиду сохранения у власти в стране Коммунистической партии Китая, а также наличия в преамбуле Конституции КНР марксистско-ленинской идеологии как официальной государственной идеологии, в среде широкого круга наблюдателей ведется активная дискуссия о характере экономической системы в Китае.

По результатам отказа от советской плановой системы и начала «правого поворота» в Китае, окрещенная наблюдателями как «реформы Дэн Сяопина», плановая система управления экономики, или «плановая экономика» (????) была заменена систему с противоречивым наименованием — «рыночный социализм» (??????).

Именно термин «рыночный социализм» является официальным названием социально-экономической системы современного Китая и фигурирует в официальных заявлениях руководителей КНР с 1979 г. Уже в 1981 г. по итогам 3-го пленума 11-го съезда Компартии Китая было принято «Постановление по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР», в котором зафиксировано, что «плановое регулирование является основным, а рыночные принципы регулирования (экономики) являются дополнительными». В октябре 1992 г., во время 14-го съезда Компартии Китая, который оформил победу «шанхайской группы» Цзян Цзэминя над не только над левопопулистской Тяньаньмэнь, но и над армейским «китайским ГКЧП», было уже достаточно четко отмечено: «…целью реформирования нашей экономической системы является построение социалистической рыночной экономической системы».