Чтение онлайн

Дополнительно следует отметить, что важнейшим фактором, формирующим политику «правого поворота» в экономике Китая, была провальная лево-популисткая политика «Большого скачка» при Мао Цзэдуне, которая по мнению «правых» могла повторится в 1989 г. Так, в «Постановлении ЦК о некоторых вопросах Компартии о построении экономический системы рыночного социализма» от 14 ноября 1993 г. в качестве первого принципа по созданию подобной экономики было зафиксировано следующее: «Освободить мышление, через практику устанавливать истину; требуется трансформировать традиционное понимание плановой экономики… заимствовать опыт всех стран мира, включая развитых капиталистических стран… Надо остерегаться „правого“ (уклона), но главное — предотвратить „левый“ (уклон)».

Не имея возможности вдаваться в детали дискуссии о специфике «современного китайского социализма», следует все же отметить, что переход от плановой экономики к «рыночному социализму» очевидно привел к смене критериев оценки развития экономики — от роста производства и достижения социально-экономических показателей, в том числе роста производительности труда, к повсеместной фиксации показателей роста валового внутреннего продукта или совокупной рыночной стоимости всех товаров и услуг. В конечном счете ВВП фиксирует рост социально-экономических показателей лишь опосредовано, при этом непосредственно фиксируя прибыль участников рынка — а это показатель сугубо капиталистической системы, где прибыль и стала главным критерием развития всего, в отличие от социализма, попытавшегося установить более рациональные показатели развития, как минимум в товарном исчислении, а не денежном.

Тем не менее в КНР имеется одно значительное отличие от классических капиталистических государств мира, которое структурно роднит его с экономикой Российской Федерации и бывшего СССР: в КНР, по разным оценкам, до 40% ВВП генерируется в государственных предприятиях. При этом число занятых в государственных предприятиях, в которых формируется значительный объем ВВП, составило на 2017 г. 60,64 млн. человек против 133,27 млн. занятых в частных предприятиях[4] КНР. Сравним эти данные с максимальным показателем капиталистических стран во Франции, где на госпредприятиях работает 838,5 тыс. человек (из 28 млн. занятых). Таким образом, государственное присутствие в экономике Китая в десятки раз выше такового в других капиталистических странах: госкорпоративный сектор соседствует с мощным частным рынком — взаимодействует и конкурирует. Однако говорить о том, что это и является ключом к быстрому росту экономики КНР, не приходится — с 1980 по 2008 г. драйвером роста экономики служили западные рынки, а с 2008 г. эмиссионная накачка — и фактически фиктивный рост, который не приводил к расширению производительной базы экономики, а лишь плодил фактических иждивенцев из разросшегося сектора услуг, в том числе финансовых, которые не способствовали росту совокупных производительных сил страны. Сама же китайская экономика в таких условиях не имела внутренних стимулов к увеличению добавленной стоимости через улучшение организации труда, роста квалификации сотрудников, научно-технический прогресс, что и привело к очень высокой затратности вложений для развития экономики.

Чтобы приблизительно оценить совокупное влияние госсектора Китая, можно указать, что среди 2 тыс. корпораций рейтинга Forbes, обеспечивающих 51% мирового ВВП, всего лишь 204 госкомпании, из которых 70, или более трети, китайские. Таким образом, китайский госсектор не только значителен, но и концентрирован в «ударную группировку» всего лишь нескольких десятков корпораций, по объему превосходящих ведущую экономику Евросоюза и мира — экономику Германии. Объем ВВП ведущих госкорпораций Китая составляет 3,6 трлн. долл. США, или почти 6% глобальной экономики[5].

Общий доход центральных госпредприятий в 2018 г. составил 29,1 трлн. юаней (4,29 трлн. долл.), увеличившись на 10,1%, прибыль составила 1,7 трлн. юаней и продемонстрировала рост на 16,7%.

Совокупный доход всех госпредприятий в 2018 г. составил 54,8 трлн. юаней, увеличившись на 10,3%, доход — 2,4 трлн. юаней с ростом 12,1%[6].

Этот крайне высокий показатель демонстрирует способность госпредприятий генерировать прибыль, которая покрывает их значительные объемы долга. Пользуясь привилегированным доступом к кредитам, земле, углеводородам и иным ресурсам КНР, сектор госпредприятий остается наиболее выгодным и настолько же закрытым для вложений инвесторов.

Важно отметить, что в 2020 году Китай впервые за период «системы рыночного социализма» отказался формулировать цель роста ВВП на год в связи с «труднопрогнозируемоей ситуацией на внешнем и на внутреннем рынке». Существует большая вероятность, что Китай полностью пересмотрит систему достижения целевых показателей, сделав их более размытыми. Во время 5-ого пленума 19-ого съезда в октябре 2020 года. Помимо планов на 14-ую пятилетку Китай также обсудил планы развития на период 2020-2035 года, что делается в истории Китая впервые.

[1] Подробнее о «шанхайской» группе в Компартии Китая далее.

[2] http://cpc.people.com.cn/GB/64162/134902/8092314.html

[3] http://www.ftchinese.com/story/001079587?full=y&archive

[4]

[5] https://www.kommersant.ru/doc/2233360

[6]roles(reader-all)

Китайская власть - Служба аудита ??????????

Служба аудита ??????????

По итогам противостояния первой половины 2020 г. произошли и изменения в китайской «счетной палате» — Службе аудита, глава которой избирается парламентом по представлению премьера.

Службу аудита Госсовета до «сорванной революции масок» в 2020 г. возглавляла Ху Цзэцзюнь (???). Уроженка Чунцина, построившая карьеру в Комсомоле и в академической среде в сфере юриспруденции в провинциях Юго-Западного Китая — Сычуань и Юньнань. С 1995 г. — замначальника Политического отдела Министерства юстиции, с 2001 г. — замминистра юстиции, с 2004 г. — начальник Орготдела обкома Гуандуна, с 2010 г. — заместитель генерального прокурора. С 2017 г. руководит Службой аудита Госсовета и является секретарем парткома организации.

Вместе с несколькими заместителями министра общественной безопасности, министром юстиции, в результате перестановок после локдауна-2020 в начале июля 2020 г. на пост руководителя Службы аудита назначается Хоу Кай (??). В 2013–2016 гг. он руководил партийным Комитетом контроля Шанхая, где работал бок о бок с будущим мэром Шанхая Ин Юном, выходцем из чжэцзянской прокуратуры, который был назначен секретарем Хубэя после событий начала 2020 г. Хоу Кай, уроженец Ляонина и выходец из центральных структур Службы аудита, известен как основной проводник интересов антикоррупционной кампании Си Цзиньпина в Шанхае в 2013–2016 гг. и в войне с Шанхайской строительной корпорацией: «Коррупция — это не локальная болезнь, это болезнь передающаяся заражением, Шанхай — не какой-то райский остров за пределами мира». Очевидно, что Хоу Кай на посту руководителя Службы аудита станет ключевым элементом во второй волне антикоррупционных чисток Си Цзиньпина, направленных против высших руководителей партийно-хозяйственного аппарата «комсомольской группы» на уровне Госсовета КНР roles(reader-all)

Китайская власть - (без изменений) Финансовый блок правительства

(без изменений) Финансовый блок правительства

Доступ к дешевому банковскому кредиту является ключевым конкурентным преимуществом любого китайского региона и китайского предприятия, рост прибыли которых за последние десять лет, во время развернувшегося мирового финансового кризиса, был обеспечен эмиссионной накачкой центрального банка КНР — Народного банка Китая (??????; PBOC) общим объемом до 4 трлн. долл. начиная с 2008 г.

Тем не менее регулирующую деятельность Народного банка структурой является Комитет по банковскому и страховому контролю и регулированию, созданный из Комитета по банковскому регулированию и Комитета по страховому регулированию по итогам реформы Госсовета КНР в марте 2013 г.

Глава Комитета банковского контроля назначается премьером Госсовета, глава Народного банка КНР избирается Всекитайским собранием народных представителей по представлению его кандидатуры премьером Госсовета КНР, окончательное назначение или снятие его с должности утверждает председатель КНР. Таким образом, Народный банк, деятельность которого регулируется «Законом о Народном банке КНР» , и согласно статье 2 «находится под руководством Госсовета КНР». В Законе нет упоминания Конституции КНР. Тем не менее глава Народного банка является избираемым лицом, как и в России.