Чтение онлайн

Война с Японией 1904–1905 гг. и последовавший за ней Портсмутский мир, показали, что Маньчжурия стала фактически сферой интересов России, а Китай вообще никак не влиял на обстановку в Маньчжурии. Империя Цин из объекта российско-цинских отношений превратилась в субъект колониальной экспансии России на Дальнем Востоке. В 1911 в Китае году произошла Синьхайская революция, которая ликвидировала власть династии Цин в Китае. Российско-цинские отношения прекратились. Заключение

Поставив перед собой задачу достигнуть верного понимания российско-цинских отношений путем их систематизации, мы пришли к следующим результатам.

Опровергнув традиционное понимание российско-цинских отношений как характеризующихся, во-первых, сокращением военного потенциала Китая и, во-вторых, ростом военного потенциала России на Дальнем Востоке, который сопровождается усилением позиций России как в дипломатической, так и в экономической областях, мы пришли к выводу, что Россия на протяжении этих взаимоотношений обладала военным превосходством над империей Цин, стремилась реализовать его в территориальных приобретениях за счет империи Цин, причем уступки России обосновываются экономическими приоритетами российской внешней политики на Дальнем Востоке.

Такие выводы нам позволила сделать периодизация российско-цинских отношений, которая первоначально основывалась на критерии изменения военных потенциалов двух стран. Однако последующие исследования выявили недостатки этого критерия: новые исследования показали, что наиболее подходящим критерием российско-цинских отношений может служить степень выгодности российско-цинских торгово-финансовых отношений для центрального правительства России, выражаясь кратко, экономическая заинтересованность России в торговых взаимоотношениях. В соответствии с этим критерием мы выделили три периода: 1649–1689, 1689–1842, 1842–1911 гг.

В первый период (1649–1689) российское правительство тщетно старалось достигнуть успехов в экономической и политической областях, сохраняя наступательную политику в Приамурье и одновременно пытаясь установить торговые отношения с Китаем. В результате по Нерчинскому договору 1689 г., ущемляющему территориальные интересы России на Дальнем Востоке, Россия получала право регулярной торговли с цинским Китаем. Также Нерчинский договор явил собой апогей российско-цинского конфликта в Северной Маньчжурии и Приамурье, где Россия фактически действовала наступательно, расширяя сферу своего влияния, а империя Цин, занятая покорением Внутреннего Китая, вынуждена была отступать, вести оборонительную политику, строя оборонительные сооружения. С военной точки зрения действия империи Цин, решившей нанести упредительный удар по Приамурью, характеризуются как провал плана вытеснения русских с этой территории, однако с дипломатической точки зрения это безоговорочная победа цинов.

Опыт первого периода показал России невозможность достижения двух целей — расширение политического влияния на Дальнем Востоке и увеличение экономических выгод для России в торговых отношениях — одновременно. Поэтому для реализации приоритетной цели (экономической выгоды в торговле с Китаем) Россия вынуждена была сдавать позиции в территориальном вопросе: во время второго периода (1689–1842) был подписан Кяхтинский договор 1727 г., по которому Российская империя передавала во владение империи Цин земли в Северной Монголии, но получала право на создание в городе Кяхте нового пункта российско-цинской торговли, имеющего огромное значение для казны русского государства. Россия в данный период фактически не вела боевых действий на Дальнем Востоке, а дипломатические контакты с империей Цин свелись к минимуму. Данный факт традиционно трактуется как выражение самоизоляции империи Цин. Однако данная интерпретация сокращения российско-цинских контактов не является верной: фактически империя Цин достигла тех внешнеполитических целей на северной границе, которые могла себе позволить, обладая определенным экономическим потенциалом. Комплексное рассмотрение совокупности фактов, традиционно вписывающихся в систему «самоизоляции» Китая, лишь утвердило в нас убеждение о нереальности данного утверждения. В частности, рассматривая внешнеторговые отношения Китая, мы сделали вывод о наличии усиления правительственного контроля над внешнеторговыми связями, а не о стремлении изолироваться от внешнего мира.

Первая опиумная война (англо-китайская война 1839–1842) стала рубежом второго (1689–1842) и третьего (1842–1911) периодов. Война имела колоссальное значение для российско-цинских отношений — под сомнение была поставлена правильность внешней политики России на Дальнем Востоке: со времен Нерчинского договора России считала, что сохранение выгодной российско-цинской торговли возможно только в условиях политической стабильности в отношениях с империей Цин, однако победа Англии показала возможность одновременного достижения двух целей — расширения политического влияния и получения экономических выгод. В результате внешняя политика России на Дальнем Востоке активизируется: оккупируется Заилийский край; в 1851 г. был заключен Кульджинский договор, предоставивший России широкие возможности для торговли в Западном Китае; в 1858 г. — Айгуньский договор, вернувший России часть Приамурья; в том же году был заключен Тяньцзиньский договор, предоставивший России все права и льготы в Китае, которые уже были у западных держав; в 1860 г. — Пекинский договор, по которому России передавался Уссурийский край и ряд льгот на территории Китая. Апогей активности находится в рамках конца XIX — начала XX в.: строительство Транссибирской магистрали, оккупация Маньчжурии, расширение российского влияния на внешнюю Монголию.

Итак, обобщив вышесказанное, нужно еще раз обратить внимание на некоторые моменты, которые позволяют нам судить о работе как о совершенно новой: во-первых, ни одна работа, имеющаяся у нас в распоряжении, не пытается создать периодизацию отношений России и империи Цин. Во-вторых, периодизация позволила придать системность российско-цинским отношениям, за чем последовал ряд новых результатов. Мы установили, что территориальные уступки цинскому Китаю со стороны России не являются результатом военного нажима со стороны империи Цин, в данном случае это выражение стремления России попасть на внутренний рынок Китая. Также в новой системе отношений термин «самоизоляция» не может применяться к Китаю, процесс, происходящий во втором периоде российско-цинских отношений, обусловлен слабостью цинов и внешнеэкономической зависимостью России. В-третьих, подробное изучение материалов по российско-цинским отношениям позволило нам установить факт оккупации Заилийского края, принадлежащего Китаю, Россией. В-четвертых, сравнение серии неравноправных договоров между Россией и Китаем и Англией и Китаем привело нас к выводу, что степень ущемления прав Китая с российской стороны не менее масштабна, чем с английской, хотя все результаты достигнуты с помощью дипломатии, что можно считать ее успехом.

Нужно отметить также, что результаты, полученные нами в процессе работы над книгой, являются предварительными ввиду недостатка западных и китайских источников.

roles(reader-all)

Китайская власть - (без изменений) История руководства ВСНП

(без изменений) История руководства ВСНП

За исключением первого созыва ВСНП (1954–1959), который на волне борьбы Мао с СССР после смерти И.В. Сталина вывел на первые позиции проамериканского Лю Шаоци в качестве главы парламента (однако его деятельность не предохранила КНР от катастрофических последствий экономической политики отказа от сталинской плановой модели и перехода к практике «Большого скачка»), все остальное время парламент возглавлял военачальник НОАК Чжу Дэ (??) — с 1959 до 1975 г., тем самым достаточно прозрачно разграничив во время Культурной революции легитимную парламентскую власть под контролем армии и недостаточно легитимных революционных комитетов Компартии, действовавших с опорой на авторитет Мао, парамилитарные отряды хунвэйбинов и цзаофаней, а также Министерство общественной безопасности и группу военных Хубэй во главе с Линь Бяо.

В переходный период борьбы группировок до окончательного свертывания Культурной революции (1976–1978) пост главы парламента достается почти вечному заместителю председателя ВСНП — вдове бывшего президента Китайской Республики Сун Цинлин (???), которая также является председателем партии «Революционный комитет Национальной партии» (Гоминьдана).

После уничтожения «Банды четырех» и свертывания Культурной революции руководство парламентом продолжает оставаться в руках армейских групп, на этот раз в руках теневого лидера перехода к рыночному социализму — южнокитайского маршала Е Цзяньина, который, по ряду свидетельств, начал свою карьеру еще в личной охране первого президента Китая — кантонца Сунь Ят-сена. Контроль над ВСНП, а значит и над законодательными преобразованиями в сфере вопросов частной собственности, сохраняется у Е Цзяньина с 1978 до 1983 г.

С 1983 по 1988 г. ВСНП также в руках военных — вечный глава Секретариата ВСНП Пэн Чжэнь (??), выходец из провинции Шаньси. Контроль над ВСНП сохраняется в руках Армии вплоть до того, когда страну уже захлестнули неконтролируемые выступления молодежи, закончившиеся событиями на площади Тяньаньмэнь.

В период пика протестов проамериканских сил и до момента прихода к власти Шанхайской группы во главе с Цзян Цзэминем в 1993 г. парламент возглавляет бывший секретарь географического центра продемократического Комсомола провинции Аньхой Вань Ли (??), который во время событий на Тяньаньмэнь в июне 1989 г. находится в командировке в США и Канаде. Вань Ли на тот момент самый высокопоставленный «шаньдунец» в китайской власти.

После прихода к власти «шанхайцев» с 1993 по 1998 г. парламент возглавляет выходец из Шанхая Цяо Ши (??), уроженец провинции Чжэцзян, настоящее имя которого Цзян Чжитун (???), а фамилия сходна с фамилией Чан Кайши (Цзян Цзеши, ???). Карьера неприметного шанхайца со странным именем началась с 1982 г., когда он попал в Комитет по внешним связям ЦК Компартии Китая практически из ниоткуда.

С 1998 по 2003 г. ВСНП продолжает оставаться в руках «шанхайцев» — его возглавляет уроженец Шанхая, его французской концессии, Ли Пэн (??), корни которого, как и у Дэн Сяопина, частично в Сычуани.