Чтение онлайн

Третье доказательство цинской оборонительной стратегии — функции территорий Нингуты и айхуньского цзянцзюня. «Большую часть их занимают земли цзими (буферная зона связывания (сковывания) сил. — Г. Мелихов)». Только обороняющаяся сторона может использовать территорию для связывания (сковывания) сил наступающего противника, наступающему же, наоборот, нужно осваивать территорию: создавать продовольственные базы, улучшать линии снабжения. Сковывать (связывать) свои силы перед наступлением наступающему противопоказано.

Таким образом, при императоре Канси с 1662 по 1682 г. империя Цин для достижения своей сугубо оборонительной цели (защита маньчжурского тыла) использовала сугубо оборонительные средства.

Ход дипломатических действий сторон в 1670–1686 гг.

Высокие прибыли, полученные караваном С. Аблина, подтвердили крайнюю выгодность торговли с Китаем. Русское государство в связи с этим готовит четвертое официальное посольство в Китай: после двух лет подготовки в 1675 г. из России отбывает посольство Н.Г. Спафария (Милеску). Цели посольства ясно изложены в «Наказной памяти»: во-первых, Спафарий должен был отдать царскую грамоту, в которой царь высказывал предложения об установлении посольских и торговых связей, при этом Спафарий (в отличие от предыдущих миссий) должен был пройти все церемонии, какие «приняты в Пекине при приеме других иностранных послов»; во-вторых, Спафарий должен был заплатить пошлины за товары, привезенные им в Китай, чтобы принудить тем самым китайцев, контакты с которыми в это время участились на границе, платить пошлину; в-третьих, впервые проявляется заинтересованность Российского государства в покупке китайского серебра и шелка.

В Нерчинске Спафарий дал указание воеводе воздерживаться от военных столкновений с маньчжурами, однако Гантимуру пообещал, что выдавать его не намерен.

Таким образом, из характера подготовки посольства видно, что Россия в данный момент была крайне заинтересована в успехе миссии и прикладывала достаточно усилий к этому, правда при этом не забывая о своих интересах, так как Гантимура решили не выдавать.

Цинская же сторона выдвигала на переговорах вопрос о Гантимуре как центральный, его решение должно было определить исход миссии. Россия, как было сказано выше, вопрос о Гантимуре рассматривать не хотела, но Спафарий, действовавший в соответствии с «Наказной памятью», решил поступиться международным авторитетом России, стремясь достичь поставленных целей, то есть установить с Китаем постоянную торговлю, точнее говоря, установить торговлю, подконтрольную государству (тот же Аблин выступал на переговорах как частное лицо). Итак, Спафарий и его свита выполнил ритуал «коу-тоу», означавший, что Россия стала зависимым от империи Цин государством, что теперь к России мог применяться термин «фань» («варвар»). Однако после того, как Спафарий поступился авторитетом России в надежде на открытие постоянной торговли с Китаем, Канси устроил ему аудиенцию, которая прошла в молчании. Таким образом, поступившись честью России, Спафарий в итоге не получил ничего. Более того, империя Цин предъявила России требования, от выполнения которых зависела нормализация отношений: во-первых, возвращение Гантимура; во-вторых, чтобы «русские, которые живут на рубежах, жили смирно». Для ускорения выполнения этих требований империя Цин в одностороннем порядке объявила о фактическом разрыве дипломатических и торговых связей с Русским государством.

Как было сказано выше, при Канси подход к русским стал отличаться прагматичностью, то есть, если при Шуньчжи критерием безопасности Маньчжурии должно было быть заявление русских о их «верности» императору (коу-тоу), то при Канси критерием «покорности» русских должен был стать возращенный Гантимур и их «смирная» жизнь в Приамурье. Нужно отметить, что теперь цинская сторона стала умело играть на потребностях русских в торговле. Миссия Спафария — безусловный успех цинов: сыграв на заинтересованности русских в торговле, при этом закрыв ее для них, цинский император добился признания статуса его верховенства над Русским государством.

Посольство Спафария еще сильнее убедило Канси в бесполезности дипломатических методов для достижения реальных результатов, то есть в разрешении Амурского вопроса. Ход действий сторон в 1682–1689 гг.

Цели Российского государства и империи Цин в данный временной отрезок сохраняются прежними: Россия стремится наладить с Китаем торговлю, которую могло бы контролировать государство (тем самым получая огромные прибыли в казну), а империя Цин стремится решить свою основную задачу на северо-востоке: защитить свой тыл — Южную Маньчжурию, что являлось крайне актуальным в тот момент для маньчжурской династии, так как с 1673 по 1681 г. «Цинская империя пережила самый серьезный кризис с момента ее создания, показавший глубокие социальные и национальные противоречия установленного маньчжурами режима». Значение Маньчжурии как тыла оставалась достаточно важным, но по мере закрепления России в Приамурье и освоения данной территории значение Маньчжурии возросло: теперь Маньчжурия стала потенциальным буфером между Пекином и Россией в случае войны империи Цин и России.

Если цели сторон остались прежними, то средства, с помощью которых эти цели стали достигаться, изменились. Империя Цин, точнее говоря, император Канси решил форсировать достижение своих целей и стал применять радикальные методы. По сути дела, с 1682 г. началась подготовка к массированному удару по русскому Приамурью, целью которого было окончательное вытеснение русских из региона. Таким образом, в достижении крупной оборонительной задачи (защита Маньчжурии как буфера и тыла) Канси впервые применяет наступательные средства. На то были серьезные причины, которые и заставили Канси сменить тактику. Во-первых, как и раньше, Россия не стремилась урегулировать амурский вопрос политическими средствами, при этом быстро осваивала «ничейные земли» — буфер между Россией и империей Цин; во-вторых, с окончанием восстания «трех князей-вассалов» в 1681 г. у империи Цин появилась возможность сконцентрировать силы против России; наконец, новый джунгарский хан Галдан, самый сильный противник цинов в Центральной Азии, конкурент цинов в деле объединения монгольских племен, стал вести по отношению к России миролюбивую политику, сближаясь с ней, предлагая России военно-политический союз. У цинов не осталось выбора в средствах урегулирования амурского вопроса, кроме силовых. Пассивное состояние цинов на границах с Россией рано или поздно привело бы к соединению сил Галдана и казаков и разгрому цинов. В арсенале Канси оставались только активные боевые действия, использовать которые нужно было немедленно. Все это обусловило наступательную политику Канси в Приамурье.

Первый этап операции включал в себя подготовительные действия: в 1682 г. были уничтожены Долонский и Селембинский остроги, в 1683 г. маньчжурами были разорены Зейский и Тугирский остроги, и в том же году на Амуре была построена крепость Айгун — основная база в будущей войне с Россией. Видимо, с 1683–1685 гг. идет приготовление и стягивание войск в район Айгуна: «С сухого пути были построены станции — на Сунгари, впадающей в Амур, был выстроен целый флот… Сделаны были огромные запасы провианта для действовавших войск По недостатку земледелия в той стране и запасных магазинов провиант и военные снаряды придумали сплавить по реке Ляохэ, чтобы доставить их на Сунгари». 12 июня 1685 г. началась осада Албазина. Маньчжурская армия состояла из 15 тыс. человек, 100 пушек и 50 осадных орудий, флота, а гарнизон крепости — из 450 казаков, у которых было 300 ружей и 3 пушки, а к ним 4 ядра. Разумеется, при тридцатикратном превосходстве в живой силе и при пятидесятикратном превосходстве в артиллерии успех маньчжуров был безусловен и очевиден. В данном случае действия Толбузина (албазинского воеводы) либо героически безрассудны, либо он действовал на основе трезвого расчета, из которого следовало, что маньчжуры воевать не способны: он полностью отверг предложения о капитуляции, его крепость выдержала штурм маньчжуров, наконец, стены Албазина были подожжены маньчжурами, и только жители Албазина уговорили Толбузина капитулировать, что и произошло, вероятно, 2 июля. Маньчжуры, вопреки своему огромному военному превосходству, согласились на почетную капитуляцию, то есть выпустили в Нерчинск всех жителей Албазина с оружием и знаменами. Действия Толбузина и действия маньчжур невозможно объяснить с позиции слабости русских и силы маньчжур: если маньчжуры сильны — они не должны идти на почетную капитуляцию русских, а русские, если слабы, должны капитулировать до начала сражения. Если принять утверждение о силе русских и о небоеспособности маньчжур, все становится на свои места. После ухода русских из Албазина маньчжуры уничтожили это укрепление и ушли из этой местности, что еще раз доказывает, что задача маньчжур — не захват территории как таковой, а вытеснение России из Приамурья.

Но казаков победить невозможно: уже в осенью 1685 г. на место разрушенного Албазина приходят его жители и восстанавливают город, усилив фортификацию крепости двойными стенами. Крепость теперь защищал гарнизон, состоящий из 670 жителей Албазина (200 человек — военный отряд) и казаков А. Бейтона, то есть всего около 1 тыс. человек с 11 пушками.

Для маньчжуров, которые основательно подготовились к первому удару, такой поворот событий оказался полной неожиданностью: быстрое восстановление сил казаков на Амуре совпало с подготовкой Канси войны с Джунгарским ханством, фактически в разгар будущей войны маньчжуры могли получить удар по флангу от казаков. Вторая осада Албазина была крайне плохо подготовлена и уже поэтому была обречена на поражение. Теперь против 1 тыс. казаков с 11 пушками, выступила армия маньчжур в которой всего было 11 тыс. воинов с 40 пушками.

Вот, что пишет о составе цинской армии Г.В. Мелихов: «Помимо подразделений маньчжурских „восьмизнаменных“ войск и отряда китайских феодалов-изменников, с самого начала завоевания цинами Китая, перекинувшихся на сторону маньчжуров, под командованием Линь Синчжу оно включало также солдат и офицеров „мятежников“ — разбитых маньчжурами в Юго-Западном Китае китайских войск „трех вассальных князей“, китайских военнопленных, захваченных Цинами в Фуцзяни и на Тайване, с бесчеловечной жестокостью переброшенных маньчжурами из привычных субтропиков в тайгу Приамурья с ее суровыми морозами. Далее список цинского воинства пополняют уголовные и политические преступники из числа китайцев, сосланные за различные преступления на северо-восток и занятые на обслуживании речного флота, почтовых станций и пр. Наконец, в состав маньчжуро-китайских войск были включены жестоко эксплуатируемые, доведенные маньчжурами до полного обнищания „братские народности“ — солоны и дауры».

Итак, маньчжурскую армию характеризуют следующие показатели: низкая квалифицированность воинов, низкий боевой дух, отрицательное отношение к начальству, плохое физическое состояние.

У этого «воинства» не было и шанса на успех. О каком превосходстве маньчжуров над русскими может идти речь? Русских же воинов отличал высокий боевой дух, потому что они защищали свою землю, они знали за что воевали; воеводу Толбузина никто не предавал, что говорит о положительном отношении к военному руководству у казаков, наконец, казаки — люди прошедшие всю Сибирь, стойкие и выносливые, что говорит о хорошем физическом состоянии. Русские иррегулярные войска по всем параметрам превосходили маньчжурскую регулярную армию.

Если первая осада Албазина (1685) была необходимостью, то вторая стала для империи Цин отчаянной импровизацией, обреченной на поражение. Албазин так и не сдался вплоть до подписания Нерчинского договора. Нужно отметить, что действия Халха-Монголии (союзника империи Цин) против России окончились полным поражением: «Осенью 1681 г. небольшие халхаские отряды совершили набеги на окрестности Селенгинска и Удинска, а к январю следующего года к Забайкалью подошли более крупные силы тушету-хана. Встретив решительное сопротивление немногочисленных служилых русских людей и поселенцев, халхасцы, не проявляя особой настойчивости, отошли в свои кочевья».