Чтение онлайн

Джек в этот день обедал, и обедал с аппетитом — помимо стивеновой рыбы, подавался годовалый ягнёнок и грандиозный варёный пудинг с изюмом, называемый «пятнистой собакой»; гостями были сам Стивен конечно же, Пуллингс, Мартин и Рид. Корабль шёл легко и быстро, вода неслась вдоль бортов неумолчным потоком, поэтому они не могли не испытывать радости, хотя у Пуллингса и Рида это чувство было несколько сдержанным – их по-прежнему угнетало воспоминание о позорном эпизоде в Аннамуке. После обеда все отправились наверх на квартердек пить кофе.

Миссис Оукс, которая обедала сразу после двенадцати, уже сидела там какое-то время, её стул установили у подветренного края гакаборта; Уильям Хани, по-прежнему её обожавший, как и вся его обеденная группа, подложил ей под ноги связку орудийных пыжей. Она была одна – её мужа, Уэста и даже Адамса сморил сон, как, впрочем, и почти всех матросов, свободных от вахты – грот– и фор-марсы были полны людей, растянувшихся на сложенных лиселях, с открытыми ртами и закрытыми глазами, подобно голландским крестьянам в поле во время сбора урожая; Дэвидж, вахтенный офицер, занимал своё обычное место возле уступа фальшборта на наветренной стороне. Джек во главе своей компании прошёл на корму и спросил Клариссу, как у неё дела.

– Просто прекрасно, сэр, благодарю вас,– ответила она. – Надо быть крайне неблагодарной, чтобы не испытывать наслаждения от столь восхитительного морского путешествия. Конечно, гнать по шоссе в рессорном экипаже приятно, но с этим не идёт ни в какое сравнение.

Джек налил ей кофе, и они поговорили о неудобствах путешествий по суше — экипажи переворачиваются, лошади сбегают или, наоборот, не желают сходить с места, постоялые дворы переполнены. Точнее сказать, говорили Джек, Кларисса и Стивен. Остальные стояли, держа свои изящные чашечки, и старались выглядеть по возможности непринуждённо, время от времени бессмысленно улыбаясь, пока наконец Мартин не внёс свой вклад в разговор, рассказав о совершенно кошмарной поездке через Дартмур в двуколке, у которой в сумерках отвалились колёса, при этом с запада надвигался проливной дождь, чека колёсной оси сгинула в бездонной грязи, а лошади буквально рыдали. Мартин был не их тех немногих, кто может вести себя естественно, находясь в неловком положении, и Стивен заметил, что Кларисса в глубине души забавляется, хотя она и поощряла рассказчика вежливым вниманием и периодическими восклицаниями вроде «Господи!», «Боже правый» и «Как это, должно быть, было ужасно».

После этого примера, подтвердившего преимущество путешествий по морю, разговор переместился на подставку для ног Клариссы.

– Мне это кажется похоже на сыр, – заметила она.

– Действительно, похоже, мэм, – сказал Джек. – Это пыжи, они имеют форму вытянутого цилиндра, как стилтонский сыр, но сделаны из ворсы. Полагаю, вы видели, как заряжают охотничье ружьё? – Кларисса кивнула. – Сначала вы засыпаете порох, затем забиваете пулю, а после заталкиваете шомполом пыж, чтобы удерживать всё на месте до выстрела. Точно так же мы поступаем с пушками, только пыжи, конечно, намного больше.

И снова Кларисса утвердительно кивнула, но у Стивена появилось ощущение, даже уверенность, что произнеси она хоть слово, её голос звучал бы так же ненатурально, как речь Мартина.

– Сейчас, когда я об этом задумался, – произнёс Джек, с улыбкой глядя на восток, где скоро должен был появиться остров Рождества, если показания двух его хронометров, наблюдения Луны и ежедневные полуденные измерения были верны, – то понял, что, похоже, вы никогда этого не видели: вы же всегда находились внизу. Я собираюсь завтра провести учебные стрельбы, и если вам интересно будет посмотреть, прошу, поднимайтесь на палубу. Вы сможете всё хорошо разглядеть, если встанете на миделе, рядом с коечной сеткой у среза квартердека. Хотя вам, возможно, не понравятся выстрелы. Я знаю, что утончённым женщинам – он улыбнулся – не всегда нравится, даже когда стреляют из двустволки во что-то неподалёку.

– О, сэр, – откликнулась Кларисса. – Я не настолько утончённая женщина, чтобы возражать против звука выстрелов, и я с радостью посмотрю завтра на ваши стрельбы. Но сейчас мне пора идти к супругу: он очень просил разбудить его перед вахтой.

Она встала; все поклонились, и когда она спускалась по трапу, дозорный на топе мачты крикнул:

– Земля! Эй, на палубе, земля справа по носу. Какой-то длинный и низкий остров. – И вполголоса добавил для своих приятелей на грот-марсе:

– Но на нём одни пальмы, чёрт бы их побрал.

Ранним утром в понедельник низко стоящее солнце посылало косые лучи поперёк длинных пологих волн зыби, подсвечивая их округлые гребни на фарлонг в обе стороны, пока в скором времени всё не скрыла поверхностная рябь. Капитан Обри приказал поднять брамсели, матросы стремительно полезли наверх и чуть не столкнули Стивена и Мартина, которые, умостившись на крюйс-марсе, направляли подзорные трубы поверх ограждения за корму, чтобы рассмотреть оставшуюся позади землю и стаю птиц над ней.

– Убеждён, что это обширный атолл, – сказал Стивен. – Обширный, необыкновенно протяжённый. Если бы мы могли забраться повыше, то, возможно, сумели бы увидеть другой его край, или по меньшей мере часть его кольца.

– Мне бы не хотелось отвлекать команду от работы, – возразил Мартин.

Стивен взглянул на спускающихся матросов – работавшие на ноках прыгали с них, будто гиббоны – но не стал настаивать. Вслух он сказал:

– Мы, должно быть, шли мимо него почти всю ночь; и, хотя лагуна в поперечнике может не превышать дистанции мушкетного выстрела, это тем не менее огромное пространство суши, на котором, без сомнения, полно животной и растительной жизни – пальмы и птицы, которых мы увидели издалека, какие-то кустарники, и одному Богу известно, какие там могут водиться интересные хищники, а у них могут быть совершенно неожиданные паразиты, не говоря уже о не описанных формах моллюсков, насекомых и арахнидов… возможно, там даже есть какие-то допотопные млекопитающие – какая-нибудь удивительная летучая мышь, которая могла бы обессмертить наши имена. Но увидим ли мы их? Нет, сэр. Не увидим. Сейчас корабль отойдёт от берега, повернёт по ветру и потратит часы, подумать только – часы на то, чтобы обстреливать пустое море под предлогом проветривания матросских мозгов, а на самом деле только распугивая птиц; а вот остановиться на пять минут и дать нам возможность подобрать хотя бы кольчатого червя никому, конечно, и в голову не придёт.

Стивен знал, что всё это он уже говорил, глядя на многие-многие острова и отдалённые необитаемые берега, которые они оставляли в стороне безвозвратно и навсегда, он понимал, что, вероятно, выглядит занудой, но снисходительная улыбка на лице Мартина, хоть и едва заметная, вызвала у него крайнее раздражение.

После обеда вдвоём с Джеком он сказал:

– Вчера за завтраком, когда ты говорил о своих первых днях в море, я процитировал Гоббса.

– Учёного мужа, который называл жизнь мичмана мерзкой, скотской и кратковременной?

– Ну, на самом деле он имел в виду человека вообще, человека нецивилизованного; я позаимствовал его слова и применил их в отношении юных джентльменов.

– И вышло отлично.

– Разумеется. Но потом внутренний голос подсказал мне, что мои слова были не только неподходящими, но и неточными. Сегодня утром я перечитал это место, и, конечно, внутренний голос был прав – разве он когда-нибудь ошибается? Я пропустил два слова – одинокая и бедная. «Одинокая, бедная, мерзкая, скотская и кратковременная» – так там было сказано. И, хотя слово «бедный» ещё может быть уместно...

– Более чем, – заметил Джек.

– ...То ни о каком одиночестве и речи не было в переполненной мичманской берлоге твоего детства. Неверная цитата таким образом оказалась одной из тех показных и бессмысленных претензий на остроумие, за которые я так порицаю других. Я это тебе рассказываю не для того, чтобы побить себя в грудь с криком mea culpa, mea maxima culpa [31] , но чтобы сообщить о том, что я прочёл на той же самой странице: Гоббс, учёный муж, как ты верно заметил, считал соображения чести третьей, после соперничества и недоверия, причиной социальных конфликтов, то есть любая мелочь, вроде слова, улыбки, несогласия во мнении или иного проявления неуважения достаточна для вспышки насилия. Более того, для умерщвления. Я, конечно, и раньше читал этот отрывок – как я сказал, он был на той же самой странице – но его истинный смысл до сегодняшнего дня от меня ускользал, и вот какой-то пустяк…