В земле вбирает он дождь, росу,влагу почвенных вод,Под золотыми лучами солнцацветок превращается в плод.Сердце его — священный сосуд,в нем прохладный напиток,Наглухо этот сосуд закрыт,пыль туда не войдет.Все мы предпочитаем кокосдаже зеленым арбузам.Вместе с кокосом лиловый тростниксладок с похмелья, как мед.Хороший орех — природный черпак,несущий небесную влагу,Этою влагой жажду своюв зной утоляет народ.
Яйцо
Круг — не круг, квадрат — не квадрат,возможно, и не овал,Однако землю и небесаэтот сосуд вобрал.Снаружи белого слой двойной —высший предел простоты,Внутри желтизна и точка видна,цвет этой точки ал.Пока не возник Великий Предел [1499]хаос еще царил,Потом расширенье возникло, простор —в слиянии Двух Начал [1500] .Потом явилось пернатое диво,и Золотой ПетухСопровождая сияющий диск,в небе крыла распластал.
В повозке подъехал к Синей горе —селенье в вечерней тени.Стена крепостная высится, крыши,домишки — куда ни взгляни.В квартал ткачей завернул по дороге,обычаи их узнал,По запаху лотосов вышел к саду,так сладко пахли они.Сидят журавли на ветвях кипарисовдревних, как небо с землей,Фениксы пляшут на горной вершине,медленно тянутся дни.Лежит у дороги замшелая ступа,дрогнуло что-то в душе.Высокий подвиг разгрома пришельцеввысокому небу сродни.
1501
Зиап Хай(1516–1590) — государственный деятель, ученый и поэт.
1502
«Написано по случаю посещения Синей горы»— Речь идет о знаменитой местности Лам-шон («Синяя гора»; в современной провинции Тхань-хоа), откуда был родом Ле Лой (1381–1433), вождь народной войны, завершившейся изгнанием из страны китайцев (1428 г.), основатель династии Ле.
Копья повсюду, раздор и страданья,множится бед вереница,Все это горестным служит урокомдля воина и очевидца.Мрак непогоды, ветры и ливнимногие долгие годы.Век сотрясаются горы и реки,—звезды успели сместиться.Рухнет иль уцелеет противник,знать не дано мне покуда,Знаю одно: от меня зависит —выстоять или смириться.Тучей охвачено красное солнце.Кто же кого одолеет?Душу теперь отвести бы в застолье.Скоро ли мир воцарится?
1503
Фунг Кхак Хоан(1528–1613) — выдающийся ученый и поэт, государственный деятель и дипломат, ученик Нгуен Бинь Кхиема.
1504
«Скорбя по случаю смуты»— Стихи, вероятно, относятся к тому времени, когда государь Ле Тхе Тонг разгромил узурпаторов Маков и вернулся в столицу (1592 г.); но на севере родичи Маков снова подняли мятеж.
Мыслью о себе томлюсь:Тяжесть алых уз нужна ль? [1507]Я лежу, и жжет печаль.Ива студит жар любви. [1508]Жизнь между людьми, как сон,Вещим колесом скрыт путь,Надо ль жизни нить тянуть,Коль в грядущем муть и дрянь.Скажешь ли «воспрянь!» душе,Ведь не ждешь уже удач!Жизнь, как жалоба и плач,Где бессилен врач любой.Плачут над судьбой в тоске.Цвесть в морском песке кусту. [1509]Страшно перейти черту,Стар ли ты, в цвету ли ты.Нету красоты теперь,Гибну от потерь, утех,Мука жизни травит всех,Режет как посев серпом.И корысть кругом, как грязь,Праху поддалась краса.В море горя я — слеза, [1510]Пена, что нельзя поймать.Жизнь свою понять хочуИ в дыму ищу пути.Морю нас легко нестиИ нельзя спасти никак.Небо с нами как дитя,Гонит нас шутя на мель,Иль на обжиг в печь, как мел, [1511]Словно пар — удел людской. [1512]В зале танцев — злой паук,В музыкальном — стук цикад,В цветнике шипы торчат.Под золой закат-костер.Слава застит взор вельмож,Взор богатых — ложь, тщета.Жизнь, как сон в Нанькэ — мечта. [1513]Встанешь — и пуста рука.Сад погиб, дика трава, [1514]Гонг во тьме едва видать.Славы и добра искатьСтрашно, как плутать в морях.Уж не шлют ни страх, ни громНебеса, добром бедны.Кончен путь земной; бледныТени, что видны вокруг.Древо, камень вдруг — не те,Блекнет в маете блеск птиц.Жизнь уходит из зениц.Даже горы ниц падут.Пристань. Люди ждут, молясь.А в харчевне пляс ветров.Прах и пыль во тьме лесов.Краток век цветов и трав.Смотрим, волю дав слезам,Смену сцен и драм земных.Нету в них концов иных —Лишь холмов простых гряда.И сложны всегда узлы.Как уйти из мглы страстей!И в зерцале все пустей.Плоть! Как мудрость с ней свести?Для чего цвести любви.Душу не трави свою,А спеши к небытиюС чувствами семью одна.Так чужда луна ветрам! [1515]Расцветет ли дам-цветок? [1516]А покуда в том лишь прок —Что монаший строг обет.
1505
Нгуен Зиа Тхиеу(1741–1798) — выходец из знатного рода; рано начал блестящую военную и придворную карьеру; занимался науками (географией, астрономией и др.), исследовал словесность, а также буддизм и даосизм; отказавшись сотрудничать с повстанцами-тэйшонами, вождь которых взошел на престол под именем Куанг Чунга, последние годы жизни Нгуен Зиа Тхиеу прожил отшельником.
1506
«Плач государевой наложницы» — одна из четырех сохранившихся его книг, в ней заметны стремление к психологической обрисовке героини и утверждение непреходящей ценности человеческих чувств.
1507
Тяжесть алых уз нужна ль? — Алые (красные) узы — метафорический образ любовных уз; заимствован из китайской поэзии.
1508
Ива студит жар любви… — В ор. имеется в виду предание об Авалокитешваре (во вьетнамском буддийском пантеоне стало женским божеством Куан-ам), который оживил покойника, обрызгав его водой с ветки ивы (см. сноску 1041).
1509
Цвесть в морском песке кусту. — В ор. речь идет о море, затопившем белые посадки тутовника; в старой словесности — образ извечных жизненных перемен.
1510
В море горя я — слеза… — Имеется в виду «море страданий», в буддийской философии — символ бренного, земного мира, где жизнь человеческая подобна пузырькам пены и ряске, влекомым течением мимо Пристани заблуждений.
1511
Иль на обжиг в печь, как мел… — Имеется в виду печь, в которой якобы обжигались сотворенные творцом из глины живые существа, прежде чем попасть в мир; символ перевоплощений живых существ.
1512
Словно пар удел людской… — В ор. речь идет о том, что судьба людей переменчива, как облака, принимающие форму собак; образ заимствован, очевидно, из стихов Ду Фу.
1513
Жизнь, как сон в Нанькэ — мечта… — Намек на новеллу китайского писателя Ли Гун-цзо (IX в.) «Правитель Нанькэ», герой которой оказался во сне в муравьиной державе, устроенной по образу и подобию людских царств.
1514
Сад погиб, дика трава… — Сливовый и персиковый сад (двор) — метафорический образ средоточия ученых и чиновных мужей; здесь речь идет о запустении некогда оживленного места собраний.
1515
Так чужда луна ветрам! — Сочетание прохладного ветра с ясной луной символизировало воссоединение влюбленных; здесь же речь идет о разлуке.
1516
Расцветет ли дам-цветок? — Дам (вьетнамск. транскрипция) — легендарный цветок, распускающийся один раз в три тысячи лет, когда на свет рождается Будда.
Сед, ни славы, ни чинов.Что за век! Кто я таков?Горько мне: полно препон.Не завел учеников.Тем, кто возлюбил людей,Безразлично, кто каков.Доброта — удел небес,Я же слишком бестолков.
Связка шутих
1517
Нгуен Хыу Тинь(ум. в 1787 г.) — видный государственный деятель; примкнул к восстанию тэйшонов, затем перешел на сторону «законной» династии Ле и был казнен тэйшонами.
Это дело ловких рук —Пук шутих распался вдруг,Чем поспешней, тем слышней.Что осталось? Только звук.
Третье и четвертое стихотворения в переводе В. Топорова, остальные — Д. Самойлова
Сам о себе
1Про меня хотите знать?Тридцать лет, Ли меня звать.Детям надо б потолстеть,Рукописи потончать.Перекрасить мир не мог. [1519]Петь хотел — пришлось молчать.Хлеб насущный свой жую,Сгину — некому скучать.2Пять-шесть лет кругом разбой,Как предсказано судьбой.Что я видал тридцать лет?Как дерутся меж собой. [1520]Что завел? Лишь том стиховДа кувшин полупустой.К Будде на небо пора, [1521]Сыт мирскою суетой.
1518
Фам Тхай(1777–1813) — выходец из семьи видного военачальника и придворного, воевавшего против тэйшонских повстанцев; идя по стопам отца, участвовал вместе со своим другом Чыонг Данг Тху в заговоре с целью реставрации свергнутой тэйшонами династии Ле. Заговор был раскрыт. Чыонг Данг Тху умер. Фам Тхай и сестра Чыонг Данг Тху, по имени Чыонг Куи Ньы, полюбили друг друга; но девушку выдали замуж за другого, и она отравилась. Разочарованный в жизни поэт стал скитальцем, кормясь стихами, написанными на случай, пристрастился к вину. События личной жизни Фам Тхая легли в основу сюжета его романа в стихах «Вновь обретенные гребень и зерцало», где он, как и в лирике, проявил себя великолепным мастером поэтической формы.
1519
Перекрасить мир не мог. — Вероятно, речь идет об участии автора в неудавшемся заговоре с целью реставрации Ле.
1520
Как дерутся меж собой… — В ор. говорится о том, что за прожитые автором тридцать лет сменились «с ужасающей быстротой» пять или шесть государей.
1521
К Будде на небо пора… — В ор. автор молит Будду прервать цепь его земных существований (карму) и взять на небо.
Стихи, посланные возлюбленной Чыонг Куинь Ньы
С тех пор, как тайно повидалпленительный нефрит,Неизъяснимую печальдуша моя таит.Как будто скорбную струну,тревожит ветр сосну.Луна плывет в моей ночи,и солнце ввысь летит.Любовь до смерти ль нам с тобойдарована судьбой?Не часто встреча двух людейсогласие сулит.Вздохни о счастии вдвоеми оглядись кругом.—Неужто же мирская пыльзерцало загрязнит?
Гора Слон
Творец на выдумки хитери в них не превзойден.Воздвиг он гору на земле,назвали гору: Слон.Как будто пред владыкой — Слонколенопреклонен.Пред ним прозрачная вода,и хобот свесил он.Деревьев сень, как балдахин,—с подножья до вершин.А золотые облака —седло для ездока.И дождь и град в бока стучат,но этот гнев смешон:Из камня скроенный, стоит —замшел и задублен.
Из романа в стихах «Вновь обретенные гребень и зерцало»
Два давних и преданных друга Фам Конг и Чыонг Конг дают клятву соединить в будущем узами брака своих детей и обмениваются в подтвержденье обета дарами — зеркалом и гребнем.
В стране начались беспорядки и смута. В своих скитаньях Фам Ким (сын Фам Конга) встречает Чыонг Куинь Тхы (дочь Чыонг Конга). Они полюбили друг друга. Им помогают Хонг, служанка Куинь Тхы, и слуга Фам Кима, Иен. Но родители, по приказу наместника, намерены выдать Куинь Тхы за другого. Девушка, разлученная с любимым, решает покончить с собой.
Куинь Тхы прощается с жизнью
Куинь Тхы в страданье:«Хрупкое созданье — внешность!Клятвы здесь витают,Но о них не знает милый.Мыслила: топиться,Но душа боится смерти,Жажду я свиданья,Чтоб ему признанье молвить.Слышать его речиИ уйти до встречи новой».И посланье шепчет,На бумаге жемчуг — слезы.«Лунный старец тянет нить, [1522]Чтобы нас разъединить!Страшно в мире красоте:Углю с яшмою не быть. [1523]Лист и птица злы ко мне [1524]И мечтают погубить.Ива тянется к любви,Но не знает, как любить!Худо быть тростинкой, [1525]Затянулся дымкой месяц.Все ко мне жестоки,Розовые щеки блекнут.Небу, как дитяти, [1526]Вешней благодати жалко.И один лишь ветерРазвевает пепел горя.Ты ли образ Духа,Лунная старуха, знала,Что меня страданьеЖдет в существованье новом?Пусть моя запискаВсе, что сердцу близко, скажет».Та, что им любима,Ранила Фам Кима словом.Начал он гаданье,Написал названья духов. [1527]Дурно на таблицахСказано о лицах близких. [1528]При другом гаданьеВыпал знак страданья снова:В Огненных палатахЗнак огня и злата выпал.Он в тоске, в тревоге.Вот он и в дороге скоро.Путь окончив дальний,Видит он печальный образ:Девушку в расцвете.Выло время третьей стражи.И тогда неслышноИз-за шторы вышла фея.Ивы скорбный облик —Щеки, словно облак бледный.К ней спешит любезный.Тут бы и железный плакал!Два цветка, чьи корниСжаты в тесной форме жизни.Тихо молвит ива:«Буду ли счастлива в карме?Как войдем в общеньеВ новом воплощенье, милый?На руке прекраснойВыведу я краской имя.Милому на счастьеЭти два запястья дам я».Ким в ответ на этоДва вернул браслета деве.«Лучше не встречаться,Если разлучаться надо.Ведь тверда, как камень,Что стоит веками, клятва».Завершилась раноС боем барабана встреча.И ушла в покоиПод звучанье мо и дана. [1529]Только засветлело,С моста зазвенела сбруя.Видит из-за шторыПышные уборы — гости.Несколько парчовыхНадевает новых платьев.Шпильку и камеюИ еще на шею жемчуг.Держит пред собоюЗеркало с резьбою тонкой.Весь убор наделаИ служанку дева кличет.«Хонг, — она сказала,—Ты судьбу связала с Иеном.Соблюдай три долга [1530]И блюди, как должно, мужа.Вместе с ним единоВ Фаме господина чтите.Я уйду и другаС поворотом круга встречу». [1531]Слушала служанка,Госпожу ей жалко стало.Ей страшна разлука,Нож, как лист бамбука, блещет.И она без словаЖизнь отдать готова рядом.Госпожа ей молвит:«Твое сердце полнит верность.Но велю иное:Верною женою будешь.Я ж гонима рокомК Девяти потокам вечным».Вот отвар смертельныйИз пяти растений выпит.И отходит деваИз сего предела в дальний,Где струятся воды,Где беззвучно годы длятся,Где в одном потокеЖизни, смерти сроки слиты.
1522
Лунный старец тянет нить…— В ор. говорится о том, что Лунный старец так и не сплел воедино нити жизней влюбленных. Вьеты верили в то, что на луне живут два духа — Старец и Старица, сплетающие нити жизней супругов.
1523
Углю с яшмою не быть… — Матафорический образ несовпадения судеб влюбленных.
1524
Лист и птица злы ко мне… — Здесь объединены в переводе две строки оригинала: «Листья, ревнуя к красивым бровям, топят их (отражения) в синей воде; // Птицы, завидуя алым губам, не приносят (героине) добрых вестей…» Листья (ивы) в старой поэзии всегда сравнивались с женскими бровями; птицы являлись вестниками. В этих строках противопоставляется природа (жизнь) судьбе героини, то есть подчеркивается ее обреченность.
1525
Ива тянется к любви… Худо быть тростинкой… — Ива и тростинка — символы женской слабости и беззащитности.
1526
Небу, как дитяти… — В старой поэзии бытовало сравнение Небесного творца со своенравным младенцем, вершащим все по своему капризу.
1527
Написал названья духов. — В ор. сказано, что Фам Ким начертал имена небесных покровителей Хау Тхо (Духа земли) Данг Тхана (Духа древес, может быть, змей), то есть воззвал к их помощи.
1528
Дурно на таблицах // Сказано о лицах близких. — В ор. речь идет о «шести близких» (отец, мать, брат, сестра, ребенок).
1529
Под звучанье мо и дана… — Мо. — См. сноску 1443; дан — здесь: струнный музыкальный инструмент.
1530
Соблюдай три долга… — В ор. Куинь Тхы призывает Хонг блюсти четыре добродетели (трудолюбие, достоинство, скромность, нравственность) и три долга (перед родителями, мужем и детьми) — основные нормы конфуцианской этики.
1531
Я уйду и друга // С поворотом круга встречу. — Здесь: обращение к образу творца вселенной — Великого гончара (см. сноску 1428); повороты гончарного круга символизируют перемены жизненных судеб.