Чтение онлайн

С конца III века до н.э. в эллинистических державах обозначился рост значения денег, как особого вида богатства, более прибыльного и выгодного, чем богатство, связанное с производственной деятельностью. С одной стороны, длившийся первые десятилетия существования этих держав хозяйственный подъём вызвал существенное увеличение торговли между ними, а так же этих держав с остальным миром. С другой стороны, сами эти державы постепенно теснились воинственными соседями, сокращались и в территориях и в численности населения. Богатые торговцы и ростовщики имели дела и приобретали собственность в разных государствах, и царской государственной власти отдельной страны всё сложнее было подчинять их задачам обслуживания хозяйственной деятельности в своей стране. Острые потребности бюрократической государственной власти в деньгах на нужды двора и для ведения войн заставляли её приспосабливать хозяйственную деятельность и политику к требованиям крупных торговцев и ростовщиков, ослаблять контроль над их способами получения спекулятивных сверхприбылей. Крупные ростовщики и спекулянты добивались у царской бюрократии льгот, чтобы по своему усмотрению будоражить рынок, поднимать цены на товары первой необходимости и увеличивать проценты на даваемые в заём деньги. Делясь с бюрократией частью прибылей, они закабаляли население эллинистических стран долговыми обязательствами и тем, что откупали у правительств права на сбор налогов, таким образом ставя сельскохозяйственное производство и производство на ремесленных предприятиях в полную зависимость от своих стремлений к их наивысшей спекулятивно-коммерческой эксплуатации. В эллинистических державах стало сокращаться вложение средств в развитие всего, что связано с производством, и разрастался кризис производства и социально-производственных отношений, увеличивалась пропасть между имущими и неимущими. В общих чертах в них повторялось то, что двумя столетиями раньше привело к кризису полисную общественно-государственную власть Эллады.

Кризис царской военно-бюрократической государственной власти и государственных отношений в эллинистических державах стал причиной разложения общественных отношений греческих и иных народностей в этих державах. В борьбе за выживание у греков постепенно возрастало значение семейных и полисных социальных связей и представительного полисного самоуправления. Оно сопровождалось рациональными поисками выхода из состояния распада греческих народностей в направлении выстраивания общих для всех греков общественных отношений, независимых от государственной власти, существующих самих по себе. Греки с присущим им познавательным подходом к явлениям жизни волей или неволей принялись внимательнее изучать соответствующий опыт других, варварских этносов эллинистического мира.

Кризис царской военно-бюрократической власти в эллинистических державах наименьшее влияние оказал на иудеев, объединённых религиозным единобожием, каким оно было представлено в Библии. В ветхозаветной Библии в образном мифическом повествовании получили развитие две очень важные концепции египетских жрецов, сторонников фараона Аменхотепа IV, который в последней четверти XV века до н.э. впервые провозгласил единобожие. Во-первых, концепция этнического земледельческого народа, возникающего в результате долгого и кровавого вытеснения сторонниками идеи единого бога родоплеменных традиций общинных отношений, народа, существующего по воле Бога вне зависимости от устойчивости государственной власти и даже независимо от её существования. Она рождалась в обстоятельствах очередного кризиса государственной власти и народнических общественных отношений в Египте и была нацелена на то, чтобы ослабить последствия кризиса. И, во-вторых, концепция объяснения хода исторических событий, исторической судьбы евреев с помощью представлений о целенаправленной воле единого Бога.

По еврейскому преданию именно Аменхотеп IV некогда пленил кочевые племена евреев и на века надел на них ярмо осёдлого земледельческого рабства, вовлёк в обслуживание того образа существования, который создала, которым жила египетская цивилизация. Поскольку в Египте при Аменхотепе IV шла ожесточённая борьба между сторонниками единобожия, с одной стороны, и приверженцами традиционного языческого многобожия, с другой стороны, еврейские племена, как и прочее население, против своей воли оказались втянутыми в эту борьбу. После смерти Аменхотепа IV в стране вновь было восстановлено традиционное для египтян языческое многобожие, а сторонников единобожия подвергли жестоким наказаниям и преследованиям, что вынудило их превратиться в тайную секту. Жрецы единобожия смогли тайно воспитывать несколько поколений вождей пленённых евреев в своей вере, а затем вывели их из Египта в Палестину, чтобы именно там, исторической практикой проверялись обе их концепции.

Ко времени включения Палестины в эллинистический мир евреи, действительно, стали народом, народным обществом, существующим в идее единого Бога независимо от государственной власти, сохраняющим своё единое народное самосознание во всех общинах в разных государствах. Греческие и другие языческие народности, создаваемые государственной властью, объединялись традициями конкретной государственной власти и той этнической культуры, которая появлялась в условиях данной государственной власти. При распаде государственной власти они тоже распадались и гибли. Евреев же объединяло духовное единство, единство в вере, в которой еврейский народ и государственные отношения порождены единой волей Бога, а потому государственная власть дополняет народное бытиё, а не определяет его. Сам же народ таков, какова его вера, а не государственная власть над ним, и он меняется с изменением вероучения, а не вследствие изменений государственной власти.

Когда Палестина стала подвластной областью в эллинистических державах Селевкидов и Птолемеев, греческий философский рационализм оказал воздействие на народное сознание части воспринявших эллинизм образованных евреев, так как позволял дополнить библейское вероучение философским мировосприятием. Под воздействием греческой философии и дуалистического зороастризма персов из среды евреев выделились кумранские общины, в которых иудаизм претерпел существенное обновление, в том числе посредством рациональных представлений киников о социальной справедливости, и эти общины стали промежуточной ступенью на пути к появлению общин иудохристианства, подготовили некоторые из его культов.

Греки рассматривали Палестину, как варварскую область, одну из многих прочих подобных в эллинистическом мире. Однако, будучи переведена евреями из еврейской общины столицы Египетского царства Александрии на греческий язык, ветхозаветная Библия оказалась очень удачным подспорьем для школ позднего платонизма, которые целенаправленно разрабатывали универсальное идеалистическое мировоззрение и универсальную этику нравственного самосовершенствования человека, как представителя независящих от государственной власти общественных отношений, для всего эллинистического мира. У иудеев бог был не полностью выделен из языческого многобожия и сохранял черты наследования местному языческому умозрению, местному эгоцентризму, свойственному родоплеменным представлениям о мире. Греческий платонизм позволял разорвать пуповину, которая связывала иудейского бога с языческим многобожием, превратить его в универсального бога, в предельно общее понятие, в абсолютную идею, – в бога, своей волей выстраивающего вселенную, космическое мироздание и определяющего ход истории всего человечества. Бог в греческом понимании мог ставить цель в ходе дальнейшей истории создать из всех племён и народностей этнические земледельческие народы, как сословные общества, сосуществующие в едином эллинистическом мире. Однако для появления такого, понятного грекам и эллинистическому миру Бога иудейской Библии было явно недостаточно. Её надо было дополнить новым священным писанием, Новым Заветом, с новыми, понятными грекам и эллинистическому миру героями.

Но соответствующий Новый Завет появился уже после завоевания эллинистического мира со стороны Востока Парфянским царством и со стороны Запада Древним Римом. Палестина и подавляющее большинство греческих полисов стали римской провинцией, и данное обстоятельство неразрывно связало возникновение эллинистического греческого христианства с историей Римской империи.

Природно-климатические условия Апеннинского полуострова, на юге которого был основан Рим, были схожими с условиями юга Балканского полуострова. На Апеннинах осёдлые европеоидные племена тоже объединялись в самостоятельные города-государства, но происходило это несколькими столетиями позже, чем с греческими племенами на Балканах. Основатели одного из таких городов-государств, а именно Рима, согласно легенде о появлении данного города, сделали следующий шаг в усилении государственной власти для борьбы с родоплеменными отношениями. Они подчинили родоплеменную общественную власть закону, то есть они подчинили закону родоплеменные отношения объединившихся в Риме племён. Если в древнегреческих государствах-полисах общественная власть полисной народности, наследуя традициям родоплеменной общественной власти, ставила себя над законом, под воздействием сиюминутной политической борьбы внутри государственных отношений использовала принимаемый представительным собранием граждан закон для обслуживания текущего состояния общественных интересов, то в древнеримской республике отношение общественно-государственной власти к закону существенно усложнилось. Закон, который вырабатывался и в политической борьбе различных интересов семейных собственников принимался в Риме, становился законом правления, то есть он рассматривался, как закон, действующий определённый срок. По отношению к принятому закону все должны были на установленный срок его действия показывать безусловное подчинение, давая учреждениям общественно-государственной власти права любыми мерами навязывать закон всему государствообразующему обществу. Dura lex, sed lex! – Суров закон, но это закон! При таком понимании закона он делал государственную власть устойчивой на срок действия закона, позволяя ей в это время сосредотачиваться на текущем управлении. И каждый член общества римской народности вынужден был приспосабливаться к несколько иным государственным отношениям, он становился подотчётным учреждениям общественно-государственной власти, однако подотчётным только в пределах времени действия принимаемых с его участием законов.

Как же возникало это государство, с которого берёт начало западноевропейское цивилизационное самосознание?

Государственное устройство Древнего Рима появилось, согласно легендам, следующим образом. Некие, по-видимому, греческого происхождения, безродные, вырванные из родоплеменных отношений авантюристы, главный из которых, Ромул, был вскормлен волчицей и убил брата, основали укреплённое поселение. Они назвали поселение в честь Ромула Римом. Право говорить об их греческом происхождении даёт то обстоятельство, что именно в эти времена начиналась Великая греческая колонизация, которая распространилась на Сицилию и на Юг Аппенин. Им понадобились женщины, и они похитили их в соседнем племени сабинов. Во время вызванного этим событием сражения между сабинами и авантюристами, украденные женщины вмешались и остановили войну, заставили мужчин договариваться о сосуществовании. Поскольку украденные женщины согласились остаться жёнами тех, кто украл их, то потребовалось как-то устанавливать постоянные отношения между авантюристами и племенем сабинов, с которым женщины сохраняли родственные родовые связи. Во время переговоров по вопросам земельной собственности разногласия были преодолены тем, что земельная собственность объявлялась общей и делилась между семьями общим правлением. Не имея опоры в родоплеменных отношениях, авантюристы привнесли в среду аристократии сабинов представления о государственной власти, выделяющейся из родоплеменных отношений для лучшего отстаивания родовых интересов аристократии. Они настояли на том, чтобы общее правление осуществлялось через особые учреждения власти, которые выбирались на двух уровнях. На уровне патрициев, не подотчётных родоплеменным отношениям и родоплеменной общественной власти, половина которых были вожди авантюристов, а другая половина вожди племени. И на уровне плебеев, которые были в основном рядовыми членами родоплеменных отношений. Патриции при этом получали права выбирать из своего круга общего правителя, царя, выбирать попеременно, то представителя авантюристов, то представителя сабинов, после чего между патрициями и сохраняющими родоплеменные отношения плебеями происходило согласование полномочий, которое требовало взаимных уступок. Такое сложное устройство общей власти не выдержало бы испытания временем, если бы изначально договорённости не утверждались на основании неких законов взаимных отношений, которые признавались бы обязательными для всех и, раз утверждённые, имели бы больший вес, чем текущие настроения авантюристов, племенной аристократии и других выразителей родоплеменных отношений. Иначе говоря, такое устройство государственной власти изначально подразумевало приоритет надобщественных государственных отношений в сравнении с общественными родоплеменными отношениями. А антагонистическая борьба между двадцатью четырьмя патрицианскими родами, которые только и имели право участвовать в надобщественном законодательном учреждении правления – сенате, и плебеями, отстаивающими родоплеменные традиции общественной власти, создала предпосылки для выстраивания нового общественно-политического единства граждан, римской народности, государственные отношения которой определялись публичным правом. Чтобы закреплять заложенные при Ромуле римские государственные отношения, освящать их духовными традициями, второй царь нового города-государства, мудрец Нума удачно разработал и внедрил в Риме соответствующие религиозные культы и праздники.

Авантюристы, основатели Рима, не были собственно родоплеменным обществом, а потому и не унаследовали духа традиций общественной собственности на источники средств жизнеобеспечения. Они вместе с племенной патрицианской аристократией сразу же ввели и узаконили патрицианскую собственность на всю землю племени и на скот. Семьи плебеев в Риме и его окрестностях оказались в положении, когда они вынуждены были за часть урожая наниматься к патрициям для обработки их участков земли. Подобно рабам, разобщённые общинными связями плебеи отчуждались организованными патрициями от собственности и от участия в выработке решений по жизненно важным вопросам эксплуатации земли, то есть, в конечном счёте, по вопросам раздела получаемых с неё средств жизнеобеспечения.