Чтение онлайн

Царская государственная власть православной и военно-чиновничьей Российской империи была не в состоянии править и управлять индустриальным пролетариатом и индустриализацией страны. Либерализация правительством экономической политики, призванная снять препятствия для товарно-денежного обмена и роста индустриальных капиталовложений, в действительности сделала господствующими спекулятивно-коммерческие и ростовщические интересы. В стране появились крупные олигархические состояния и интересы, которые довели до предела моральное и нравственное разложение имперского чиновничества, сверху до низу погрязшее во взяточничестве и мздоимстве. Обогащение, вызывающая роскошь жизни немногих сопровождались обнищанием связанных с производственными отношениями слоёв русского населения. Мировая война лишь углубила общественный и общегосударственный кризис и ускорила социальную революцию. Февральская революция 1917 года, началом которой стал взрыв недовольства пролетариата столичного Петрограда, была возглавлена городскими семейными собственниками, русской буржуазией, и направлена ими по пути буржуазной революции. Однако буржуазную революцию поддержали только в нескольких крупных городах России, где быстро складывались интересы семейной собственности и зарождались классовые политические идеологии. С одной стороны, республиканские идеологии крупных землевладельцев и крупных городских имущественных собственников, а с другой стороны, демократические идеологии слоёв средних и мелких семейных собственников.

В течение трёх лет Первой Мировой войны многие миллионы русских крестьян направлялись на фронт, где их вооружали и где они приобретали кровавый опыт использования оружия в боевых действиях. Поэтому после февральской революции 1917 года, когда была разрушена самодержавная Российская империя, для создания новых учреждений правления и управления страной понадобилось в полной мере учесть умозрение вооружённого и готового применять оружие русского крестьянства. Общинные крестьяне, представляя подавляющее большинство населения страны, вооружённые и приученные к военному насилию за годы Первой мировой войны, не поняли, не восприняли идей и призывов городских семейных собственников поддержать буржуазную революцию. Но им были понятны призывы эсеров к крестьянской народной контрреволюции, требования уничтожения крупной земельной собственности и установления общинного колхозного равноправия при землепользовании, отражающего местные традиции родоплеменных отношений. Только большевикам, которые действовали на основаниях программных положений Ленина о союзе пролетариата и беднейшего русского крестьянства, о руководстве пролетариатом беднейшим крестьянством, об учёте интересов общинного крестьянства, удалось направить русскую народную контрреволюцию в русло городской социальной революции, подчинить её индустриальной социальной революции.

Большевики добились политического успеха потому, что устанавливали власть диктатуры интересов индустриального пролетариата, представляющего несколько процентов населения страны, но таким образом, чтобы диктатура пролетариата была способной учитывать и отражать средневековое умозрение народного русского крестьянства, являющегося огромным большинством среди государствообразующего этноса и переживающего демографический взрыв, массовое обезземеливание. Иначе говоря, создаваемая большевиками русская диктатура пролетариата сочетала в себе цели индустриальной социальной революции и народно-патриотической контрреволюции, то есть превращалась в социал-феодальную диктатуру, восстанавливающую народные общественные и государственные отношения, но уже приспосабливаемые к индустриальному развитию страны. Её воплощение в политическую действительность становилось возможным потому, что русский большевизм предложил мессианское мировоззрение построения коммунистического общества с помощью диктатуры пролетариата. Коммунистическое общество в большевистском понимании было по своей сути осуществлённой Лениным рациональной марксистской реформацией идеала христианского общества, каким оно виделось византийским православием, что сделало его понятным русским народным массам.

Провозглашённая Лениным цель создания индустриального социалистического общества и государства, способного противостоять мощи других держав мира, не могла быть осуществлена без революционно решительного углубления понятного народному крестьянству разделения обязанностей между людьми, но на более существенном, более сложном уровне, чем это было в царской самодержавной России. Большевики запретили классовые идеологии и партии, а в гражданской войне и после неё уничтожили или изгнали за рубеж большинство представителей семейных собственников, тем самым они расчистили основание для выстраивания в стране новых сословных отношений, отвечающих новым историческим обстоятельствам эпохи индустриализации.

Уничтоженное революциями 1917 года и кровопролитной гражданской войной чиновно-полицейское устройство Российской империи большевики заменяли понятным русскому народному умозрению устройством пролетарско-крестьянской народной советской империи, прообразом которой служила православная Византийская империя. Но только прообразом, а не примером для подражания. Коммунистическая идеология при этом заменила народную православную идеологию, а коммунистический идеал индустриальных общественных отношений – евангелический идеал земледельческих общинных отношений. В середине XVII века патриарх Никон и его единомышленники заложили в почву русской духовной культуры зерно представлений о главенствующем значении первого сословия, подобно тому, как это имело место в католическом мире, и о необходимости выстраивать мировоззренческое имперское пространство, а не чиновно-полицейское. Ибо только так можно было выстраивать империю, в которой происходило бы направляемое церковью сословное общественное развитие. Никону и русской церкви не удалось осуществить свои намерения. Однако именно заложенное ими зерно иного видения имперских государственных отношений в России вдохновило Ленина и большевиков на выстраивание народной коммунистической империи, а точнее сказать, коммунистического имперского пространства русского народа.

Несмотря на отрицание сословий коммунистической марксистско-ленинской идеологией, новые государственные отношения самой практикой выстраивались в полном соответствии с учением Платона и школ платонизма об идеальном государстве, идеальной империи. Мудрецы философы во главе с Лениным, созданные ими школы и политическая организация большевиков превращались в правящее первое сословие, которое разрабатывало стратегию достижения коммунистического идеала всемирного индустриального общества полной социальной справедливости. А становление советского государства происходило при развитии государственных отношений как сословно-коллективистских народных отношений, приемлемых общинному крестьянству даже в обстоятельствах насильственного раскрестьянивания и индустриализации страны посредством диктатуры пролетариата. Военно-управленческие учреждения, набирая огромное влияние во время Гражданской войны, становились вторым сословием. А под руководством первого сословия они осуществляли налаживание текущего управления остальным населением, вели целенаправленное создание третьего податного сословия из народной интеллигенции, крестьян и пролетариата и отделением непригодных к производственным отношениям в необщественное сословие бесправной сволочи. Благодаря военно-управленческому сословию податное сословие насильственно изменялось таким образом, чтобы соответствовать политическим целям ленинской стратегии ускоренного построения индустриального социализма в отдельной стране, призванной быть мессианской, показывающей пример для других стран и народов остального мира. Крестьянство в этой стратегии должно было численно сокращаться, а пролетариат увеличиваться и переживать социологизацию своего сознания, подготавливаться к материалистическому мировосприятию и политическому самоуправлению. Именно коммунисты создали собственно сословные общественные отношения русского народа, и не случайно, коммунистическая партия советского государства в своём устроении с течением времени стала похожей на устроение католической церкви.

Советская государственная власть развивалась по мере совершенствования разделения обязанностей двух первых неявных сословий, которые начали складываться вопреки отрицающим сословия идеологическим положениям большевизма со времён Гражданской войны 1918-1922 годов и при НЭПе (новой экономической политике). Первоначально, в обстоятельствах, когда русский пролетариат был малочисленным, к тому же существенно сократился за годы ожесточённой гражданской войны, осуществление диктатуры пролетариата в России предполагало выстраивание такой государственной власти, которая была бы надобщественной, опирающейся на традиции военно-бюрократического управления Российской империи. Опасения, что контрреволюционные настроения русского крестьянства, смыкаясь с революционными настроениями русских семейных собственников, могут стать неуправляемыми и подорвать политику индустриальной социологизации сознания молодёжи, которая подготавливала ускоренную советскую индустриализацию, заставляли режим проводить настойчивое уничтожение русского православного народного сознания и носителей этого сознания, при одновременном создании внесословной, а потому необщественной партийно-бюрократической власти. Такая власть оказывалась дееспособной с политической точки зрения лишь постольку, поскольку она вовлекала в учреждения управления страной в основном инородцев, главным образом евреев. То есть в России на новом витке исторического развития повторялось то, что имело место после Преобразований Петра Великого, когда значительная прослойка немецких протестантов в учреждениях военной и бюрократической власти ожесточённо подавляла и уничтожала несогласную с петровскими реформами часть русского дворянства.

Надобщественная власть молодой Советской России была временной, она должна была готовиться к своему отрицанию, к политической демократизации на основе заложенного при создании партии ленинского мелкобуржуазного и классового принципа демократического централизма, значение которого возрастало для сохранения политической устойчивости власти по мере осуществления насильственного раскрестьянивания русской деревни. Ибо по мере того, как русский пролетариат в России становился многочисленным, его право на “вечную” власть оказывалось безусловным при любом устройстве представительного самоуправления, и во внутрипартийной борьбе за власть победили бы те, кто делали ставку именно на раскрепощение политического самоуправления русского пролетариата. Так оно и случилось после успехов первой пятилетки, подобно тому, как при императрицах Елизавете и Екатерине Второй успехи заложенной Петром Великим программы внутренней и внешней политики создали условия для демократизации выстраивания власти русским дворянством, следствием чего стало вытеснение немцев из учреждений государственного управления. Отличие происходившего в Российской империи Петра Великого от того, что происходило в Советской России, было в том, что в Советской России основная борьба шла в среде партийного сословия, а не в среде военных управленцев.

Индустриальный пролетариат сохранял своё народное мировосприятие лишь в первом поколении выходцев из деревни, которые вырывались из земледельческих отношений собственности, но ещё хранили память о таких отношениях. Поэтому он мог стать большинством среди населения только на короткий исторический срок, когда возникали экономические предпосылки для всеохватной индустриализации страны, для одновременного строительства сотен новых городов и тысяч предприятий, что позволяло осуществлять массовое раскрестьянивание, массовую пролетаризацию населения и его мировоззрения. Как раз на этот срок Россия и могла превратиться в Великую сословную большевистскую империю, в мессианский пример для других стран и народов мира. Она и стала превращаться в таковую империю со времени первых советских пятилеток, когда воспитанная в 20-е годы на коммунистической идеологии молодёжь оказалась главным двигателем начатой с 1928 года всеохватной индустриализации и основным участником новых индустриальных производственных отношений. Опора на интересы и наступательный оптимизм этой молодёжи позволила Сталину повести решительное политическое наступление на сторонников сохранения прежнего существа надобщественной власти, в основном на евреев и другие группы инородцев, которые боялись политики перехода к конституционному народному самоуправлению русского пролетариата и крестьянства. После политических чисток среди не желающих серьёзных изменений в деятельности партии и принятия первой советской конституции в 1936 году, советская власть оставалась надобщественной постольку, поскольку она была имперской, призванной осуществлять политику расширения влияния русской советской народно-пролетарской империи на другие народы, страны и континенты.

Под задачи расширения прав самоуправления пролетариата при Сталине происходило завершение выстраивания неявного сословного правления и управления советского государства. Получилось так, что Ленин создал первое партийно-политическое сословие, как господствующее правящее сословие. А Сталин завершил создание организованного для выполнения мобилизационных задач второго сословия, военно-управленческого сословия, которое оказывалось вынужденным развивать свою духовную традицию на основе традиции военно-управленческого сословия прежней русской государственной власти. Его дееспособность и деловитость напрямую зависела от опоры на исторические орденские традиции второго сословия государствообразующего этноса. Поэтому к середине 30-х годов оказался неизбежным решительный поворот к романтизации преданных государственным интересам и задачам представителей дворянского сословия, военно-служилого сословия древнерусской и российской истории страны.

То, что советской власти удалось совершить колоссальный, исторической значимости прорыв в индустриализации России, выиграть Вторую мировую войну с нацистской Германией и националистической Японией и сделать страну мировой Сверхдержавой, во многом определилось восстановлением традиции допетровской великорусской народной общественной власти, как власти по существу сословной. Но сложившееся в действительности сословное правление и управление идеологически отрицалось коммунистическим мировоззрением, подаваемым, как классовое мировоззрение пролетариата, что превращалось в разрушительное противоречие внутри советского государства. Причина тому была заложена в истоках марксизма, и она не могла быть преодолена в условиях господства коммунистического режима.