Чтение онлайн

Поражение во Второй Мировой войне нацистской Германии прервало важный исторический опыт по созданию нового вида общества, сословного общества с параязыческой этикой и моралью. Но этот опыт отражал объективно вызревающие тенденции и оказал существенное воздействие на послевоенное развитие государственных отношений в США и в Советской России, так как именно эти сверхдержавы стремились возглавить общемировое социальное и цивилизационное развитие.

После войны в той части Европы, которая по ялтинским соглашениям оказалась под контролем США, Великобритании и Франции, а именно в западных землях Германии, в Италии и в ряде других стран западной, центральной и южной Европы стали выстраиваться национальные классовые общества с рыночной капиталистической экономикой и с демократическим устройством государственных отношений. Становление национальных классовых обществ в переживших буржуазную революцию, а за ней национальную революцию странах совершалось не сразу, оно происходило со сменой поколений в течение десятилетий Национальной Реформации. В каждой стране Национальная Реформация имела свои особенности. В Испании и в Португалии Национальную Реформацию осуществляли военно-политические фашистские режимы. В Италии национальные классовые отношения складывались в условиях многопартийной политической борьбы с участием влиятельных партий христианских демократов и коммунистов. Коммунисты при этом защищали народно-патриотические отношения в индустриальном городе и опирались на слои вытесняемых из земледелия на рынок труда общинных крестьян. А христианские демократы выступали представителями мелких и средних земельных семейных собственников, а так же городских семейных собственников индустриально неразвитых областей южной и средней Италии, в которых сильными были традиции католического мировоззрения и пережитки народных сословных отношений. Им противостояли социалистическая партия квалифицированных рабочих и служащих и неофашистские партии мелких и средних семейных собственников городов индустриально развитой Северной Италии, и данные партии, выступая за национальную классовую демократию, наращивали своё политическое влияние вместе с изменением социального состава населения страны. В условиях многопартийной политической борьбы совершалось становление национального классового общества и в Западной, Федеративной республике Германии. В ФРГ христианские демократы представляли интересы мелких и средних сельских и городских семейных собственников наименее индустриально развитых южных земель, в которых сохранялись традиции католического мировоззрения. Христианские социалисты выражали настроения части участников индустриальных производственных отношений этих же земель. А противостояли им социал-демократы, сторонники национальных классовых отношений, поддержку которым оказывали главным образом квалифицированные участники индустриальных производственных отношений наиболее промышленно развитых, исторически протестантских, северных земель. По мере завершения раскрестьянивания и увеличения численности городских семейных собственников и квалифицированных рабочих и служащих в Италии социалистическая партия и неофашистские партии добивались преобладания над христианскими демократами и коммунистами, а в Западной Германии основной политической партией становилась социал-демократическая партия. Таким образом в данных странах достигалось постепенное выстраивание национальных классовых общественных отношений, вытесняющих местные народные общественные отношения и воспитывающих сознание национального классового единства во всех имущественных разрядах занятых производственной деятельностью семейных собственников.

Ряд стран Восточной Европы, государствообразующее население которых тоже прошло в 20-30-е годы через буржуазную и национальную революцию, после Второй Мировой войны попали в зависимость от Советской коммунистической России, и на них распространилось её геополитическое военно-стратегическое влияние. Прибалтийские страны Литва, Латвия и Эстония, до 1917 года сотни лет бывшие частью Российской империи, были включены в состав Советского Союза на правах союзных республик. Хорватия стала республикой в составе коммунистической сербской Югославии. В других же странах: в Венгрии, в Чехословакии, в Польше, в Румынии, в Болгарии, – установить в чистом виде советскую народно-патриотическую власть было либо сложно, либо политически невозможно из-за существенных изменений в социальном составе населения, и под давлением коммунистического режима Советской России в них выстраивались государственные отношения народных демократий. Отталкиваясь от опыта ленинской политики времён НЭПа, опыта, который был накоплен в Советской России в 20-е годы, в них сохранялись интересы мелкой и средней семейной собственности, но крупная земельная и городская собственность изымалась господствующей коммунистической или прокоммунистической рабочей партией и обобществлялась. Мелким и средним семейным собственникам позволялось создавать свои классовые политические партии с демократическими программами и участвовать в выборах в народный парламент, но только на правах младших партнёров коммунистических партий, защищающих традиции народно-патриотических неявно сословных общественных отношений. Однако социальная среда поддержки коммунистических партий и народно-патриотических настроений в данных странах неуклонно сокращалась вместе с завершением раскрестьянивания деревень, тогда как среда поддержки партий мелких и средних семейных собственников возрастала, то есть возрастала среда поддержки сторонников национальных классовых общественных отношений. В Венгрии в 1956 году, а затем в Чехословакии в 1968 году выразители классовых национальных общественных настроений предприняли попытки посредством политического восстания изменить государственные отношения, но военное подавление восстаний Советским Союзом и его союзниками обрекло эти попытки на провал. Тем не менее, Национальные Реформации происходили и в этих странах, и в прибалтийских республиках Советского Союза, то есть в Литве, в Латвии и в Эстонии, а так же в Хорватской республике в Югославии. В указанных странах и республиках среди местного населения усиливались прозападные настроения, питаемые стремлением перейти к национальным классовым общественным отношениям, и эти настроения вырвались наружу после русской буржуазной революции 1989 года в Советской России и способствовали распаду Советского Союза, советской коммунистической империи.

Недовольство большинства населения Восточной Европы коммунистическими режимами было вызвано главным образом экономическим отставанием восточной Германии от западной Германии, а восточноевропейских стран от стран капиталистической Западной Европы. В оккупированной Советской Россией части Германии и в находящихся под советским влиянием странах Восточной Европы, а так же в коммунистической Югославии выстраивались народно-патриотические неявно сословные общественные отношения, налаживалось регламентируемое господствующими коммунистическими партиями плановое хозяйство. Тогда как буржуазные и национальные революции совершались в 20-30-е годы ради перехода от экстенсивного, регламентируемого пути развития к интенсивному рыночному пути развития, невозможному без раскрепощения интересов семейных собственников.

Свержение фашистских режимов в Испании и в Италии в 70-е годы и распад коммунистической империи Советской России в 80-90-е годы коренным образом изменили политическое лицо Европы. Во всех странах, которые прошли через буржуазные и национальные революции, через Национальные Реформации, стали быстро складываться национальные классовые отношения и выстраиваться национальное демократическое самоуправление. Эти страны устремились в Европейский Экономический Союз капиталистических наций, включились в строительство институтов взаимодействия национальных обществ, отдавая часть своего суверенитета во внутренней и внешней политике учреждениям общего надгосударственного управления, которые создавались для обслуживания главным образом промышленных капиталистических интересов индустриальных держав Франции, Германии, Италии и Великобритании. Переход на исходе ХХ века подавляющего большинства стран Европы к национальному классовому общественному развитию и господству в экономике рыночных капиталистических интересов семейных собственников завершил возрождение в Европе древнегреческой полисной цивилизации в её новом историческом виде, но со старыми причинно-следственными закономерностями движения к краткосрочному расцвету и длительному упадку. Признаки упадка и разложения национальных обществ уже проявились в самых промышленно развитых державах семейных собственников, в наибольшей мере вовлечённых в мировой рынок товарно-денежного обмена.

В современных промышленно развитых капиталистических странах Западной Европы и Северной Америки за последние полвека произошло такое технологическое совершенствование земледельческого и перерабатывающего производства, которое разлагает местные общинные отношения, резко сокращает численность занятых в производстве сельских жителей и жителей малых городов. Растущая зависимость земледелия от технологического обеспечения и распад общинных связей вызывают окончательное отмирание обусловленных существованием местных общин традиций народно-патриотических отношений государствообразующих этносов и христианской этики и морали. То же самое происходило в самых экономически развитых полисах Древней Греции. Сначала политические разрядно-классовые отношения семейных собственников и рациональное общественное сознание достигали господства над родоплеменными общинными отношениями и обосновывающим их языческим мировоззрением, но полисные общественные отношения при этом выстраивались на основаниях традиций религиозно-языческой общинной этики и морали. А затем постепенное исчезновение земледельческих общин и рациональное переосмысление религии порождали цинизм, эгоизм, философский космополитизм, которые оправдывали разрушение семейных производственных интересов собственности частными интересами собственности, стремлениями к личному денежному обогащению и роскоши, разрывали зависимость отдельного человека от патриотических и общественных связей, от общественной этики и морали как таковой.

На современном промышленно развитом европейском и американском Западе отмирание народных отношений государствообразующих этносов приближает кризис национальных общественных и государственных отношений. Поскольку существующие политические партии больше не могут предложить нового идеала общества, как усовершенствованного посредством реформации народного идеала или отрицающего народный идеал, но сохраняющего христианскую социальную этику и мораль, которая отражала представления об общинной социальной справедливости. Постольку они теряют способность и право выступать правящим социальным слоем, наследующим традициям первого сословия христианского народного духовенства. А та социальная среда, где хранились, развивались многовековые традиции второго народного сословия и на их основе воспитывались определённые военно-управленческие сословные представления о чести, долге, этике и морали, нарушение которых было хуже смерти, перерождается и размывается. Вместо второго сословия задачи управления всё в большей мере переходят в ведение чуждых представлениям о социальной этике и морали чиновно-полицейских учреждений, постепенно разъедаемых взяточничеством, а военные подразделения удаётся делать дееспособными лишь из наёмников, то есть войсковые части превращаются из сословных в наёмные. Укрепление чиновно-полицейских способов управления и превращение вооружённых сил в наёмные войска ведёт к упадку национального общественного сознания, ослабляет способности политических партий участников производственных отношений повышать социальную культуру производственных отношений, в первую очередь в крупных городах. Растущая зависимость производства от коммерческих сделок преобразует коммерческую деятельность в неподотчётную деятельность для участников производственных отношений и выражающих их интересы партий. Как следствие, лишённые защиты со стороны общественных классовых партий и учреждений государственной власти производственные отношения сначала перестают развиваться, затем начинается их упадок. А либеральные идеологии и партии усиливают своё влияние на власть, превращаются в единственную опору исполнительной чиновно-полицейской власти, только и способную поддерживать политическую устойчивость в крупных городах в таких обстоятельствах. Рост влияния либерализма сейчас наблюдается во всех странах Европы и Северной Америки, а либерализмом обосновывается индивидуализм, космополитический эгоизм частных собственников, переход власти к представителям коммерческих интересов и, в конечном итоге, к олигархическим семьям, к тайному мировому правительству, обслуживающему эти семьи.

При исчезновении духа народных традиций сословного разделения обязанностей, классовые отношения перестают быть общественными, и национальное государство обречено рано или поздно погибнуть, как погибли полисные государства Древней Греции. С конца двадцатого столетия к распаду общественных и государственных отношений неумолимо приближаются все наиболее урбанизированные капиталистические страны Европы и Северной Америки. Исчезновение во втором-третьем поколении горожан этих стран традиций народных общественных отношений, народно-религиозного умозрения государствообразующих этносов вскоре станет причиной полного разложения общественного и государственного сознания, потери целей самостоятельного социального развития всей западноевропейской капиталистической цивилизации.

В США разложение национальных общественных и государственных отношений началось ещё в 60-х годах ХХ века и ускорилось расовыми революциями. Сокращение численности и ослабление влияния протестантских общин земледельческого населения “одноэтажной Америки”, политическая победа расовых меньшинств и вытеснение либерализмом англосаксонского национализма в идеологическом обосновании власти, которое наблюдалось в 70-е годы, вызвали резкий рост численности чиновно-полицейского аппарата имперского управления, который увеличился за десятилетие в три-четыре раза. Со времени президента Картера в этой стране стали непрерывно укреплять своё влияние на исполнительную власть силы, представляющие интересы крупнейших мировых олигархических кланов. А при следующем президенте, Рейгане, США стали преобразовываться из национального демократического государства в полиэтническую и полирасовую империю, в которой национальная демократия неуклонно заменяется военно-бюрократическими имперскими учреждениями власти, обслуживающими самых богатых частных собственников и владельцев денежных состояний, озабоченных наращиванием спекулятивно-коммерческой и финансовой эксплуатации мирового рынка за пределами страны.

Древнеримская имперская традиция организации государственных отношений неумолимо толкала и толкает капиталистические государства Европы и США к беспредельному имперскому коммерческому экспансионизму, к созданию мировых капиталистических империй. Кризис общественных отношений государствообразующих этносов высвобождает этот экспансионизм от политических ограничений демократического надзора со стороны средних слоёв связанных с интересами производства семейных собственников. Экспансионизм же в эпоху капитализма приводит к непрерывному укреплению в имперском государстве значения слоёв выразителей коммерческого интереса, озабоченных ростом своих капиталов во всём мире. Навязываемый ими коммерческий капитализм в своём развитии ведёт к тому, что в среде правящего класса крупных собственников наибольшее влияние приобретают кланы олигархов, которых не заботят общественные интересы, и они используют идеологический либерализм для обоснования наплыва мутных волн иммигрантов из третьего мира. Иначе говоря, обратной стороной имперского капиталистического экспансионизма, в основе которого заложены интересы получения коммерческой спекулятивной прибыли за счёт посредничества в мировой потребительской торговле, становится массовая иммиграция. И массовая иммиграция окончательно разрушает производственные отношения средних слоёв семейных собственников, национальные общественные отношения и демократическое самоуправление. Раньше капиталистическими империями становились первые буржуазные государства – Голландия, Англия, а затем Франция, и только распад их империй, подъём общественного сознания средних слоёв связанных с интересами производства семейных собственников спасал данные государства от гибельного наплыва иммигрантов; сейчас же глобальную капиталистическую империю стремится создать правящий класс собственников США.

В Западной Европе с начала 90-х годов непрерывно усиливается вмешательство необщественной бюрократии Евросоюза в экономику и политику в каждой стране. Однако в силу того обстоятельства, что европейские социалистические и социал-демократические партии организуют рабочий класс крупных индустриальных городов в защиту интересов промышленного производства гораздо успешнее, нежели протестантские общины в Северной Америке, этим партиям в Западной Европе пока удаётся оказывать сопротивление либерализму и идеологически поддерживать традиции национальных государственных отношений. Внешне это проявляется в том, что национальные государственные отношения в Европе пока ещё сдерживают расовые, а так же религиозные исламские меньшинства в рамках политического подчинения производственным интересам государствообразующих этносов, не позволяют бюрократии Евросоюза выстраивать собственную имперскую чиновно-полицейскую власть. Однако политическое господство социалистических и социал-демократических партий имеет и свою обратную сторону. Наступление информационно-технологического производства теснит индустриальное производство, сокращает социальную среду поддержки социалистических и социал-демократических партий, и данные партии в этом не заинтересованы. Поэтому в Западной Европе все страны с трудом поворачиваются на путь постиндустриального развития, который угрожает им резким ослаблением влияния социалистических и социал-демократических партий, политическим хаосом и окончательным распадом традиций национальных общественных и государственных отношений, как это происходит в США.

Выходом из тупика общественного и исторического развития стран европейской цивилизации, как уже было в подобных обстоятельствах в Древней Греции, станет соответствующий учению Платона революционный переход от распадающихся национальных классовых общественных отношений к качественно новым сословным общественным отношениям. А первой страной, для государствообразующего этноса которой такой переход станет единственным спасением, оказывается Россия.