Чтение онлайн

Военно-политическая диктатура защиты и продвижения интересов участников производства, которая утвердилась в самом начале XIX века во Франции и олицетворялась генералом Наполеоном Бонапартом, была следствием первой в мировой истории Национальной революции. Она отрицала господство спекулятивно-коммерческих интересов, убирала выразителей этих интересов от власти и подавляла, ставила вне закона и конституционных прав либеральные политические силы. Она была существенно радикальнее, чем схожие режимы в Голландии в XVI веке и в Англии – в XVII, которые устанавливались в данных странах после народно-буржуазных революций. В Голландии и в Англии авторитарные военно-политические режимы соответственно герцога Оранского и генерала Кромвеля опирались на радикальный мировоззренческий кальвинизм, то есть имели ясную христианскую идеологию, объединяющую городских семейных собственников в политический класс, не отрицающий библейский идеал народного общества, а лишь подправляющий его в соответствии со своими классовыми интересами. Тогда как во Франции авторитарному режиму Первого Консула Наполеона Бонапарта для успешного восстановления и развития промышленного производства необходимо было совершать именно городскую национальную революцию, которая должна была отражать материалистическое мировосприятие связанных с промышленным производством слоёв городских семейных собственников, утрачивающих веру в христианское вероучение. И лишь из-за отсутствия идеологического обоснования национальной революции, которое позволяло бы возникнуть связанному с промышленным производством политическому классу семейных собственников, опираться на него, Бонапарту приходилось воссоздавать действенное управление страной, отталкиваясь от народного крестьянского умозрения, создавая на основаниях феодальных традиций народных сословных отношений собственное военно-управленческое сословие. Чтобы добиться успеха в укреплении исполнительной власти, ему пришлось вопреки своему циничному отношению к религии вновь признать понятную крестьянам католическую религию государственной и восстановить значение католической церкви, как первого сословия, но жёстко ограничив её деятельность Конкордатом и политикой «Vive la nation!» – в этих словах запечатлённой на знамёнах армии и государства. Для полного же подчинения католической церкви политике обслуживания интересов развития французского промышленного производства, уменьшения рыночной конкуренции производимым во Франции товарам и воплощения идеала национального общества, Бонапарт принудил папу римского освятить выбранный им титул императора французов. После чего взялся восстанавливать понятное католическому мировосприятию имперское пространство в Европе, но как имперское пространство вдохновляемой мелкобуржуазным шовинизмом французской нации. Побочным следствием такой путанной и противоречивой политики стало то, что его режимом была поневоле подготовлена Реставрация королевской власти и народных сословных отношений, которая началась после поражения Франции в войне с Россией и краха империи.

Противоречие между прежним пониманием нации, как общества, которое отринуло христианский идеал сословного народного общества, и той невольной реставрацией народных сословных отношений, которая происходила в годы авторитарного управления Францией Бонапартом, побуждало искать подробное объяснение существа национального идеала и путей его воплощения в действительности. И делать это с учётом накопленного после начала буржуазной революции опыта ожесточённой политической борьбы разных слоёв населения, каждый из которых имел свои материальные интересы, свои способы получения средств жизнеобеспечения. Один из таких идеалов разрабатывался на основании представлений о светской республике семейных собственников. Другой предложил Сен-Симон, назвав его социалистическим идеалом.

Разработка Сен-Симоном своего учения началась в первые годы авторитарного правления генерала Бонапарта, продолжалась вплоть до краха империи Наполеона I и завершалась в десятилетие Реставрации королевской власти, когда историки Тьерри, Гизо и Минье ввели представления о классах и классовой борьбе, как первопричине общественного развития. Сен-Симон исходил из того, что общество непрерывно развивается и что история развития обществ проходит через три ступени. На теологической ступени господствуют религиозные верования и мифы. На метафизической ступени происходит постепенное разрушение религиозных верований накапливаемыми при производственной деятельности знаниями. А на будущей, позитивной ступени человеческой истории общественные отношения будут строиться на основе промышленного производства и научных познаний. Ход истории Франции с XV века он объяснял ростом значения собственности промышленников для жизни страны в сравнении с земельной собственностью духовенства и дворянства, перемещением части земельной собственности первых двух сословий к классу промышленников и нарастанием обусловленной этим перемещением земельной собственности непримиримой борьбы между ними. По Сен-Симону именно данная борьба в своём наивысшем проявлении привела к Великой французской революции, когда эпоха господства сословий священников и дворянства закончилась свержением их участниками промышленного производства, а следствием Великой французской революции станет скорое превращение метафизической ступени развития в историческое прошлое человечества. Экономической основой будущего позитивного строя, согласно выводам Сен-Симона, явится научно организованная крупная промышленность, а политическое господство будут осуществлять учёные и участники промышленного производства. Имущественные же противоречия и противоречия отношений собственности разных слоёв и классов участников производства в позитивном обществе должны будут примиряться на основе заимствованных у христианства принципов народной этики и морали. Такое общество будущего он назвал социалистическим. Иначе говоря, в его учении прежний, невнятный идеал национального общества под влиянием осмысления опыта Великой французской революции и Промышленной революции в Англии приобрёл отчетливый образ промышленного социалистического общества.

В течение Реставрации королевская власть Франции поневоле опиралась на католическую церковь, какой её сделал Бонапарт, то есть полностью подчинённой задачам обслуживания государственной политики. Конституционные ограничения королевской власти, как условие примирения её с теми слоями выразителей интересов семейной собственности, которые сложились в городе и в земледелии за два десятилетия революционных потрясений и преобразований, не позволяли ей проводить самостоятельную государственную политику. Поэтому устремления близких к королю кругов отменить конституционные ограничения и Конкордат и возродить устройство сословных государственных отношений, которое было до Великой французской революции, нарастали. Для противодействия силам в среде аристократии и дворянства, которые хотели бы уничтожить всё наследие Великой революции, вернуться к дореволюционным народным отношениям и привилегиям первых сословий, выразители интересов крупной семейной собственности во главе с Талейраном создали светскую республиканскую партию, как первую партию, призванную объединять городскую имущественную буржуазию Франции в политический класс. Противоречия в стране созрели для того, чтобы объединённая республиканской партией французская буржуазия стала быстро превращаться в классовую политическую силу, стремящуюся подмять, подчинить народные сословные отношения своему классовому господству, под своим руководством направлять движение страны к воплощению республиканского идеала национального общества. Достижение такого идеала ей виделось в постепенном эволюционном вытеснении религиозного христианского сознания, христианских сословных народных отношений национальными классовыми отношениями семейных собственников.

Именно крупная республиканская буржуазия возглавила революцию 1831 года, сменила короля и подчинила королевскую власть и народные сословные отношения своим классовым интересам. Новый король Луи-Филипп и его аристократическое окружение склонялись к спекулятивно-коммерческим и ростовщическим способам денежного обогащения, не гнушаясь сомнительных сделок и связей с тёмными личностями среди олигархов. Королевским двором стали поощряться любые способы приобретения денежного богатства, склонность к роскоши, всевозможным наслаждениям и порокам. Аристократия и дворянство год за годом теряли сословный образ мыслей, их поступки всё в большей мере определялись интересами получения семейной или личной выгоды от участия в рыночных товарно-денежных отношениях. Народные сословные христианские этика и мораль разъедались цинизмом и эгоизмом и уже не могли сдерживать спекулятивно-коммерческие интересы, защищать представления о социальной справедливости. Сословные связи неуклонно распадались. В то же время малочисленный класс связанной с производственной деятельностью крупной республиканской буржуазии ещё не хотел подняться до сознания ответственности за государственную власть, за общественное и социальное развитие. Он был удовлетворён тем, что получил возможность в полной мере воспользоваться благоприятной конъюнктурой, всецело отдаться желанию получать наивысшую капиталистическую прибыль за счёт предельно низкой оплаты наёмного труда и непрерывно расширять индустриальное производство, основанное на использовании паровых двигателей.

В таких обстоятельствах в среде продающего свой труд плебса, который в условиях индустриализации превращался в многочисленный и организуемый самим производством индустриальный пролетариат, и среди мелких семейных собственников, мелкой ремесленной и служащей буржуазии стало набирать влияние учение Сен-Симона о социалистическом идеале национального общества. Политические борцы образованной мелкой буржуазии, выражая настроения теряющих свою семейную собственность ремесленников, вынужденных наниматься квалифицированными работниками и служащими на предприятия индустриального производства, становиться рабочей аристократией при обслуживании паровых двигателей, увидели в учении Сен-Симона необходимую основу для разработки своей классовой идеологии. Им хотелось либо защитить интересы ремесленного производства посредством использования государственной власти для ограничения индустриального производства, либо создавать внутри индустриального производства условия для проникновения в него интересов мелкой семейной собственности, соучастия квалифицированных работников и служащих в получении капиталистической прибыли и её распределении. А потому им нужна была такая идеология, которая объединяла бы работников с мелкобуржуазным мировосприятием в политический класс, готовила к участию в борьбе за собственное влияние на государственную власть, чтобы выстраивать наиболее выгодное им представительное демократическое самоуправление, навязывающее в стране их собственное понимание существа индустриальных производственных отношений. Разрабатывая мелкобуржуазную социалистическую классовую идеологию, они стремились распространять её и в среде индустриального пролетариата. Однако индустриальный пролетариат был в подавляющем большинстве представлен первым поколением вытесненных из земледелия крестьян, сохранял общинное сознание третьего народного сословия и представлял себе классы и классовую борьбу, как сословия и сословную борьбу. У него вызревало собственное представление о социалистическом идеале, существенно отличающееся от мелкобуржуазного. Это представление было чуждым представительной демократии, отталкивалось от воспоминаний о Парижской Коммуне, от проектов коммунаров об обобществлении промышленной собственности в духе народного патриотизма третьего сословия. Оно нашло отражение в коммунистическом видении социалистического общества, как общества с архетипической первобытнообщинной справедливостью, и национальный социалистический идеал мелкой буржуазии в таком видении преобразовывался в народный социалистический идеал. Его мировоззренческое обоснование разработали Маркс и Энгельс, а цели и программные положения были изложены ими в «Манифесте Коммунистической партии». В данном манифесте был провозглашён и главный коммунистический лозунг «Пролетарии всех стран соединяйтесь!», который отталкивался от понятных пролетариату традиций христианского имперского пространства народов, но распространял представление об имперском пространстве на весь мир, закладывая целеполагание создания мирового коммунистического имперского пространства пролетарских народов.

Написанный именно во Франции в канун революции 1848 года манифест обоснования коммунистического идеала будущего общества не успел проникнуть в среду французского пролетариата. Тогда как мелкобуржуазный социалистический идеал, теоретически подготовленный главным образом Прудоном и распространяемый политическим организатором и вождём наёмных рабочих Бланком, был уже популярен среди участников французских индустриальных производственных отношений и приобрёл своих мучеников борьбы за его воплощение. Сторонники Бланка и социалистического идеала мелких семейных собственников оказали большое и во многом определяющее влияние на ход событий революции 1848 года и на окончательное свержение королевской власти, на предоставление избирательного права широким слоям населения Франции. Однако воспользовались плодами революции в первую очередь политически более организованные представители крупной республиканской буржуазии. Они и провозгласили республику, получили в представительном собрании значительное число мест. Поскольку большинством населения страны оставались крестьяне, постольку при всеобщем избирательном праве наибольшее число мест в представительном собрании досталось бонапартистам, сторонникам Луи Бонапарта, племянника Наполеона I, который не скрывал своих намерений возродить бонапартистскую империю. Бонапартисты видели государственные отношения такими, какими они была в империи генерала Бонапарта. То есть они рассчитывали использовать общины крестьянских семейных собственников, их народно-патриотическое сословное мировосприятие, чтобы в условиях Конкордата выстраивать имперское пространство французской нации, создаваемое военно-управленческим народным сословием ради обслуживания задач развития крупного промышленного производства при подавлении прав участников городских производственных отношений на политическое соучастие во власти. После удачного для них государственного переворота, бонапартисты провозгласили Вторую империю во главе с Наполеоном III и распустили все классовые политические организации республиканцев и социалистов, запретили вести соответствующую пропаганду.

В империи Наполеона III завершался распад крестьянского сословного сознания, и этот распад расшатывал социальную опору государственной власти, вынуждал постоянно укреплять чиновно-полицейское администрирование в стране. Однако при общем упадке духа народно-патриотического самосознания во Франции в среде высшей бюрократии, в учреждениях чиновников и полиции расцвели признаки нравственного разложения: взяточничество, мздоимство, казнокрадство, – и действенность государственного управления при возрастании всевластия чиновников и полиции неуклонно падала. Этому способствовало и растущее влияние олигархических семей, которые делали огромные состояния на посреднических торговых сделках в самой Франции и в её колониях, вовлекали в свои сделки высшую и местную бюрократию. Всеохватная деморализация во всех слоях населения, признаки которой становились отчётливыми в 60-е годы, стала причиной потери нравственного стержня у молодых поколений горожан. Молодёжь больше не вдохновлял народный патриотизм, оставлял равнодушным христианский католицизм, у них не находило понимания сословное распределение прав и обязанностей. Военная катастрофа Второй империи во франко-прусской войне 1870-го года и вызванный ею быстрый распад всего устройства власти и управления показали всю гнилость земледельческих народно-патриотических и сословных основ государственных отношений. Дальнейшее их использование стало невозможным.

В таких обстоятельствах в Париже разразилось восстание горожан. Власть в столице сначала перешла в руки сторонников возрождения Парижской Коммуны, главной социальной опорой которых стал индустриальный пролетариат. Но их власть оказалась неустойчивой, ибо к этому времени среди наёмных рабочих значительно возросло число тех, кто не понимал и не разделял целей коммунаров и тянулся к мелкобуржуазным социалистам, сторонникам демократического классового самоуправления. Причины увеличения среди наёмных рабочих общей и относительной численности носителей настроений мелких семейных собственников были в том, что за два десятилетия существования Второй империи в городах с индустриальными промышленными предприятиями появлялось второе поколение наёмных рабочих, многие из которых родились и выросли в городах, получили определённое образование и техническую специальность, а потому смогли продавать свой труд за существенно более высокую плату, чем малоквалифицированный пролетарий. У таких рабочих разрывалась духовная и культурная связь с народным крестьянством, появлялась возможность стать мелким семейным собственником своего дома, участка земли и даже небольшой мастерской, положить излишек денег в банк под процент или купить акции предприятия. Им часто ближе были классовые интересы республиканцев, чем народно-патриотические интересы пролетариата. Раскол наёмных рабочих на два лагеря, каждый из которых по своему видел идеал социалистического общества, ослабил Парижскую Коммуну, её учреждения власти не имели единства целей, единства воли, запоздало отвечали на события, так как их решения принимались при долгих обсуждениях, в попытках примирить разные мнения.

Кровавая победа республиканцев над Парижской Коммуной имела историческое значение. Ибо она окончательно утвердила политическое господство имущественных классов семейных собственников, завершила переход от народного сословного общества с христианским мировоззрением к национальному классовому обществу с философией позитивизма, изменила государственные отношения, преобразовала монархическое устройство власти на республиканское. С этого времени борьбу за представительную политическую власть в стране вели только республиканцы, социалисты и либералы. Причём последние действовали не в открытую, а использовали строго иерархические и тайные масонские подразделения для отстаивания и продвижения спекулятивно-коммерческих и олигархических интересов, в том числе и в среде республиканцев и социалистов.

Для победы идеала не монотеистического национального общества, воплощение которого было целью Великой французской революции, потребовалось восемь десятилетий, ещё три революции, появление социалистических и республиканских классовых идеологий и партий, которые существенно изменили сам этот идеал, «опустили его с небес на землю», превратив в идеал национального классового общества. Мыслители эпохи Просвещения и вожди Великой французской революции полагали, что национальные отношения уничтожат народные сословные отношения. Но этого не случилось в действительности. Классовые национальные отношения не уничтожили народные сословные отношения, а диалектически отрицали их, наследуя традициям сословных общественных отношений. Если народные сословные отношения были тезисом, а идеально представляемые национальные отношения эпохи Просвещения и начала Великой французской революции стали антитезисом, то национальные классовые отношения оказались синтезом. Республиканские и социалистические идеологии и партии реформировали христианство и феодальные сословные отношения посредством философского позитивизма и кантианства, и это позволило классовым партиям городских семейных собственников после Парижской коммуны заменить церковь в значении первого сословия, осуществляющего стратегическое правление национальной республикой, определять текущие задачи для выстраиваемых ими военно-управленческих учреждений национальной государственной власти.