Чтение онлайн

Чародейка с облегчением закрыла дверь в аудиторию. Госпожу Изуэ можно было принимать только в ограниченных дозах, слишком уж она оказалась громкой и навязчивой.

— Итак, — Вил привычно взъерошил себе волосы, — первое, что меня настораживает, так это — предсмертная записка, написанная чужим почерком, — чародейка согласно кивнула, — и эти чудесно начертанные на литке из кармана строки не принадлежали руке ни одному из погибших. Значит, стихотворение записал кто-то другой.

— Они могли попросить кого-то, обладающего должными навыками в каллиграфии, или просто заказать у переписчика, — пожала плечами Рика, — но главное, зачем? Предположим, они решили совершить гэнроку и заявить об этом несколько экзотическим способом. Заказали переписчику, чтобы не позориться своей, весьма занимательной грамматикой, а Кензи положил листок в карман с единственной целью: чтобы его непременно обнаружили. Ведь, если бы они оставили послание на крыше, то его мог запросто сдуть ветер, либо намочить неожиданно пошедший дождь. Карман — куда как более надёжное место.

— Но почему наш любитель детективов обратился к классической поэзии? — задался вопросом Вил, — это как бы не совсем по его части.

— Мне кажется, именно любовь Кензи к детективам прекрасно объясняет ситуацию, — уверенно воскликнула чародейка, — он мог специально раскопать малоизвестное стихотворение и оставить, как указание на причину смерти. Помните, — она прищурилась, — лет двенадцать назад в Кленфилде орудовал убийца, которого газеты прозвали Буквоедом? Он специально оставлял странные следы? То иероглиф с добрым десятком значений под ногтем жертвы, то порезы, складывающиеся в план некоего здания, где предполагалось следующее убийство? Мне кажется, стихотворение из «Искорок поэзии» за ним тоже числилось?

— Да, я помню, — подтвердил Вилохэд, даже на слушаниях в Палате Кореней и Листьев дело о Буквоеде разбирали. Отец тогда вне себя был. Они тогда решили для собственного расследования чародеев из вашей Коллегии подключить. Но внезапно всё оборвалось. Убийства, происходившие через равные промежутки времени, сами собой прекратились. Власти объявили тогда, что убийца либо скончался от болезни, либо стал жертвой несчастного случая, либо вообще покинул пределы страны.

— Естественно, такой любитель детективов, как Кензи, просто не мог не слышать о Буквоеде, — ещё больше оживилась Рика, — даже мне попадалась книга про «Убийства из слогов азбуки». Ничто не мешало Кензи воспользоваться идеей и устроить эдакий посмертный перфоманс с отсылкой к малоизвестному стихотворению.

— Но откуда он узнал о втором толковании?

— Да откуда угодно, — махнула рукой Рика, — мнение госпожи Изуэ, конечно, очень ценно и интересно, — она чуть скривилась при воспоминании о навязчивой преподавательнице артанского, — однако же, не может считаться единственно верным. Пожалуй, никто так мало не знает о своих студентах, как их наставники. Кензи мог случайно натолкнуться на стихотворение и его толкование, а мог обратиться в Публичную библиотеку ради такого случая. Да и кто даст гарантию, что Осенняя элегия Акомацу Кё вместе с толкованиями не использовалась в каком-нибудь детективном романе?

— Пожалуй, — согласился коррехидор, — то, что человек МОГ знать, или НЕ МОГ, — область туманная. Но, чтобы совершить самоубийство, да ещё и парное, потребны самые серьёзные основания. Просто так влюблённые с башен не прыгают.

— Препятствие к браку подойдёт?

— Вполне, но у них пока всё только начиналось. Не похоже, чтобы отношения зашли столь далеко, чтобы Кензи и Андо планировать брак, — запротестовал Вил.

— Мы судим об этом со слов соседки по комнате. Подумаешь, какая осведомлённая особа! Она даже не числила себя в подругах покойной, — чародейка перевела дух, — тогда откуда ей знать, ЧТО успело произойти между Кензи и Андо? Припомните, как нам сказала эта эксцентричная кандидатка в мои ученицы, мол, Андо происходила из небогатой семьи, да ещё и рожицу презрительную при сём скроила, а Кензи — сын Шоколадного короля. И со значением завела глаза. Не исключено, что родители прочили ему более выгодный брак? Или вообще уже успели сосватать невесту и посему были категорически против бедной и худородной кандидатки? Кто даст гарантию, что Шоколадный король не лелеял дерзких надежд породниться с древесно-рождёнными, и не из последних? Тогда к своему логотипу конфет и шоколада он смело мог добавить родовой камон с атрибутикой древесного клана. Этим Кензи-старший сразу возвыситься практически до древесно-рождённого, оставив своих друзей-промышленников в иной весовой категории.

— Ваши речи положительно пронизаны житейским смыслом, — сказал коррехидор с улыбкой, — и в логике рассуждений вам не откажешь. Так что пока начнём прорабатывать версию самоубийства. Для начала неплохо было бы навестить обе семьи, выразить соболезнования, а заодно и выяснить, были ли причины для ухода из жизни у наших влюблённых. Если причины сии существовали, то насколько они окажутся серьёзными и способными подтолкнуть к гэнроку. Полагаю, моя любимая тётушка не откажет нам в содействии с домашними адресами погибших студентов.

В коридоре их нагнала задохнувшаяся от быстрой ходьбы молодая женщина в строгом тёмном платье классной дамы.

— Господа, господа! — воскликнула она, переводя дух, — меня послала госпожа Докэру. Она просит вас как можно скорее прийти в её кабинет.

— Что случилось? — нахмурился коррехидор.

— Я не знаю хорошенько, — смутилась классная дама, — но назревает какой-то скандал.

— Иду, — ответил Вил.

— Вас проводить?

— Нет необходимости, я уже сориентировался, где мы находимся.

Женщина кивнула, искоса ещё разок поглядела на красивое лицо четвёртого сына Дубового клана и изящными короткими шажками удалилась прочь.

— Я этого так не оставлю! — гремел из-за двери кабинета ректора незнакомый мужской голос, — безобразие! Только моя воспитанность удерживает меня от грубых ругательств, какие в полной мере могли бы выразить обуревающие меня возмущение и злость! Я просто…

Вилохэд не стал дослушивать возмущённую тираду до конца, он постучал из соображений формальной вежливости и распахнул дверь. В кабинете госпожи ректора бушевал лысый или бритый наголо мужчина в дорогущем тёмно-сером костюме. Он смолк на полуслове и обернулся в сторону вошедших.

— Вилли, — с облегчением воскликнула госпожа Докэру, — наконец-то!

Её несколько растерянный вид сменило привычное выражение спокойного превосходства, она поправила волосы, кашлянула и произнесла:

— Господин Кензи, имею честь представить вам коррехидора Кленфилда, полковника Вилохэда Окку, младшего сына Дубового клана.

— Не могу сказать, что я рад знакомству с вами, — к ним повернулся пожилой, но явно следящий за собой мужчина.

Лицо его в другой время возможно было бы посчитать располагающим к себе: открытое, с обширным лбом, чуть крючковатым коротким носом и складками у рта, какие обыкновенно бывают у людей, склонных улыбаться по всякому поводу. Однако, в данный момент светлые глаза с опущенными книзу уголками смотрели колюче и без приязни, на виске вздулись жилы, а рот кривила гримаса недовольства.

— И вам, госпожа Докэру, не удастся напугать меня присутствием представителя Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, одним богам ведомо каким боком оказавшегося тут, — он проигнорировал чародейку, причислив её к случайной спутнице коррехидора, — я требую немедленно выдать мне тело сына, дабы моя семья могла должным образом подготовиться к церемонии погребения!

— Сие никак невозможно, господин Кензи, — уже с еле сдерживаемым раздражением ответила тётушка Вила, и по её лицу было заметно, что она повторяет эту фразу далеко не в первый раз, — тела погибших детей отправлены в коррехидорию для произведения всех необходимых следственных действий.

— Какие могут быть следственные действия! — Шоколадный король еле сдержался, чтобы не жахнуть по столу кулаком, — что вы тут за балаган устроили? Мой сын упитый свалился с вашей чёртовой башни, а вы вызываете следаков вместо того, чтобы всеми возможными способами обеспечивать безопасность своих подопечных. А ведь родители доверили вам не только их образование, но и жизни. Не пытайтесь прикрывать собственные просчёты фиговым листком древесно-рождённого родства! И какие, позвольте узнать, следственные действия вы намереваетесь проделывать с телом моего несчастного сына, полковник? — теперь он не менее свирепо поглядел на коррехидора.