Чтение онлайн

— Наши разногласия касались его будущего. Я видел в нём продолжателя моего дела, а Ютако совершенно не желал заниматься бизнесом. На фабриках не бывал с десятилетнего возраста и заявлял, будто собирается стать частным детективом либо известным путешественником. Я, конечно, был вне себя от подобного желания в буквальном слове просрать свою будущность, и бывало у нас случались скандалы по этому поводу. Но в прошлом году жена и тёща убедили меня оставить Ютако в покое. Они заявили, что он «израстётся», и завиральные идеи исчезнут сами собой. Супруга даже призналась, что в его годы мечтала о сцене и собиралась сбежать из дома с бродячей труппой. У меня в то время и так были сложности с партнёрами по бизнесу, поэтому я согласился и особо на сына не наседал.

— Вы знали что-нибудь о девушке по имени Майна Андо? — спросил Вил.

— Нет, — покачал головой отец, — впервые слышу это имя. Да и, сказать по правде, сердечными увлечениями Юты я не интересовался никогда. С Тесси, это моя жена, они бывало секретничали, но меня не посвящали. Это та девушка, что упала вместе с Ютой?

— Упала или спрыгнула, — уточнила чародейка, — а вредных зависимостей у вашего сына не было?

— Вы о чём, госпожа Таками? — вскинулся Кензи, — уж не о наркотиках ли зашла речь?

Тётка Вила энергично замахала руками:

— У нас в стенах Кленового института подобной гадости отродясь не водилось! — воскликнула она, — это совершенно исключено!

— Я имела ввиду карточные игры, ставки на дерби или спортивных состязаниях, — пояснила Рика, — одним словом, увлечения, где есть возможность наделать долгов. Не было ли у Ютако финансовых затруднений? Он не обращался в последнее время к вам за средствами?

— Юте я выделял в месяц вполне достойное содержание, — Кензи резко повернулся в сторону чародейки и назвал сумму, заведомо превосходящую жалование служащего средней руки, — не думаю, что он испытывал затруднения. К картам и прочему Юта был глубоко равнодушен. Мне, по крайней мере, так казалось. Ну, теперь вы сами видите, что у него не было никаких поводов расстаться с жизнью.

— Тем страннее выглядит ситуация, — Вилохэд задумчиво постукивал карандашом по блокноту, в котором делал пометки, — на смотровой площадке Астрономической башни парапет имеет достаточную высоту. Такую, что даже я, а мой рост шесть сяку, не смог бы просто упасть вниз. Ютако был ниже меня где-то на три четверти сяку, значит и свалиться случайно ему было бы гораздо труднее. Что тогда мы имеем? Парень с девушкой дурачились, например, сидели не парапете, кто-то из них не удержался и упал, а второй пытался его спасти и свалился вместе с ним. Это было бы неплохим объяснением, если бы не записка со стихотворением, которое указует на самоубийство через падение с высоты. Но пока мы не знаем причин этого поступка.

— Вскрытие покажет, как они упали, хватались ли за что-то, либо спрыгнули, — подхватила чародейка, — и мы будем точно знать, что и как произошло минувшей ночью.

— Я против, — заявил Шоколадный король, — я против, чтобы моего мальчика даже после смерти полосовали ножами.

— Ваше согласие по данному вопросу не требуется, — сказал коррехидор, — но мы постараемся произвести все необходимые действия ещё сегодня, и к вечеру вы сможете забрать тело из коррехидории.

Отец Ютако Кензи снова потёр лицо, видимо сей жест означал для него глубокое душевное волнение, затем поглядел на коррехидора совершенно больными глазами и кивнул. После чего сухо попрощался и вышел.

— Спасибо, дорогой мой племянник, — проговорила госпожа Докэру, когда Шоколадный король покинул кабинет ректора, — выручил меня. Я порядочно подрастерялась, когда господин Кензи налетел на меня подобно разъярённому коршуну. Итак, ты всё же намерен твёрдо придерживаться версии самоубийства?

— Да, пока не найдутся доказательства иного.

— Ясно.

— Тетушка Сацуки, — обратился Вил, сопровождая свои слова своей особенной улыбкой, от которой пожилые дамы буквально таяли: в ней сочеталось его мужское обаяние с неприкрытым восхищением, и всё это хорошенько сдабривалось уважением, — что с родителями девушки?

— Майна Андо приехала из восточной префектуры, кажется, там заправляют Тохи. Да и сама девица принадлежала к Грабовому клану. Так что, — она развела руками, — пока я говорила с ними лишь по магофону. Поставила в известность об ужасной трагедии, выразила соболезнования, предложила материальную помощь от Дубового клана и Кленового института. Госпожа Андо ответила, что обдумает моё предложение, а дочь они смогут забрать только завтра к вечеру. Извини уж, спрашивать их о проблемах, способных толкнуть девочку на самоубийство, мне как-то в голову не приходило, да и не уместно было такое. Если появится необходимость их допросить, то я могу дать знать, когда они прибудут. Имей ввиду.

Вил поблагодарил госпожу ректора за содействие, перекинулся парой слов о каких-то неизвестных чародейке родственниках, и они отправились в коррехидорию.

— Как неудобно, — посетовал он по дороге, — срочное вскрытие спутало мне все карты. Я собирался поговорить со студентами, соседями по общежитию, встретиться с Клубом любителей детективов, наконец. А теперь придётся наносить повторный визит в Кленовый институт.

— Ничего, — заметила Рика, — так даже лучше будет. После вскрытия будем знать, в каком направлении копать. Да и всегда лучше следующий шаг в расследовании делать на свежую голову.

— Сколько времени у вас уйдёт на двоих?

— Вскрытие-гэнроку? — усмехнулась чародейка, — вместе по жизни и вместе в смерти. Думаю, часа за два-два с половиной я управлюсь. Желаете присоединиться?

— Нет-нет, увольте меня от этого познавательного зрелища. Я готов разделить с вами многое, но вскрытие пока не входит в список этого самого «многого».

— Да? — картинно удивилась Рика, — как жаль. Но что по поводу «многого», не уточните?

Вилохэду на язык как-то само собой просилось Древесное право, но он удержался, улыбнулся и произнёс тираду о многообразных житейских радостях, кои он готов разделить со своей верной помощницей. Добавив со смехом, что теперь при посещении «Дома шоколадных грёз» ему непременно станет вспоминаться сердитый Том Кензи, и это неуместное воспоминание способно подпортить удовольствие даже от самых изысканных шоколадных грёз.

В холле коррехидории Вила и Рику подловил Турада. Адъютант с элегантной вежливостью древесно-рождённого, обращающегося к своему начальнику, сообщил, что господина полковника ожидают срочные эпистолы, поступившие из разных министерств, а также личное послание его величества Элиаса.

Четвёртый сын Дубового клана вздохнул, кивнул Тураде и, попросив чародейку зайти к нему с результатами вскрытия, удалился. По дороге в свой кабинет он размышлял. Конечно, по сравнению с младшим штаб-капитаном Акечи Турада казался цельнозолотым, но, когда успели повыветриться воспоминания о причудах сотрудника Адмиралтейства, Вилохэд всё никак не мог решить, какой Тимоти Турада раздражает его более: прежний язвительный с налётом бесшабашного молодечества и нахальства или же нынешний — хмурый, подавленный со страдальческим выражением глубоких, тёмных глаз? И, уже открывая дверь в свой кабинет, определился: решительно нынешний унылый адъютант нравился ему гораздо меньше.

Старомодным словечком «эпистолки» Турада именовал кучу посланий, правда, сложенных вовсе не кучей, а аккуратными стопками, да ещё и разложенными по категориям срочности и важности. Ближе всех лежало письмо, а точнее говоря, записка от венценосного кузена с уточнениями по поводу свадебного подарка от младшей ветви Дубового клана, который устроил бы венценосных супругов, и выражение надежды на то, что в скорейшем будущем симметричный свадебный подарок станет выбирать клан Каэде для Вилохэда и Эрики. Вил отложил в сторону письмо короля и перешёл к следующим кучкам. Обыкновенная служебная рутина: сетования Министерства счёта по поводу задержки данных по раскрытию преступлений от Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, счета за обновлённую форму (особая «благодарность» штаб-капитану Акечи за заказ «улучшенных мундиров, на коих знаки различия выделяются гораздо лучше, что способствует укреплению субординации и дисциплины в ведомстве». Ничего, кроме запроса на дополнительное финансирование эта глупая инициатива не принесла. Пара жалоб на халатное и безразличное отношение к обращениям подданных Кленовой короны. Вилохэд усмехнулся, представив сержанта Меллоуна с серьёзным видом разбирающего, кто из двух соседок на окраине Кленфилда перекидал больше мусора на соседскую территорию или наслал порчу на кошку, что принялась гадить прямо в комнате на ковёр перед камином. Имелось одно личное прошение соискателя должности околоточного в одном из близлежащих посёлков. Но это прошение вполне могло и подождать. Словом, ничего важного сегодняшняя почта не содержала. И напрасно лейтенант Турада делал такое серьёзное лицо.