Чтение онлайн

— Великолепно! — воскликнул Вилохэд, — вы сами, даже не подозревая того, только что укрепили моё мнение о поле убийцы.

— Каким это образом? — насупилась чародейка.

— Щекотка. Мужчине (мне, например) ни за что не пришла бы в голову мысль пощекотать контрагента в критический момент с целью заставить сделать то, что я хочу. Я бы скорее ударил в челюсть.

— Из того, что убийца сбросил двоих со смотровой площадки башни вовсе не следует, что он — грубиян, — воскликнула Рика и осеклась под удивлённым взглядом коррехидора, означавшим, что она перегнула палку, — то есть склонен к прямому физическому насилию, — поправилась она, — он же не зарезал жертв, не размозжил головы бутылкой, а тихо и спокойно столкнул их вниз с высоты. Я хочу сказать, что он избегал насилия, содеянного собственными руками. В мою пользу говорит и стихотворение Акомацу. Только утончённый человек мог использовать его в качестве довода в пользу самоубийства.

Вил поставил чашку на поднос.

— Однако ж, у нас с вами до смешного мало доказательств убийства. Любой приличный адвокат камня на камне не оставит от утверждения, что жертвы не знали стихов Акомацу, они ведь не являются тайной или запрещённым знанием. Спиртное могли пролить или же выпить ранее. Даже наличие на смотровой площадке пробки не является однозначным: початую бутылку закрыли пробкой, а затем принесли на крышу. Пролили часть коньяка. Нет, всего этого недостаточно. Королевский судья Аодамо, он принадлежит к Ясеневому клану, терпеть не может отца и уж точно не упустит возможности поиздеваться надо мной за кое-как представленное дело.

— Но синяки? Откуда у убитой девушки такие явные следы чужих пальцев в области рёбер. При том свежие.

— Эрика, — Вил приподнял бровь, — вы ведь взрослая девушка, вам доводилось слышать о том, что некоторые люди могут иметь не совсем стандартные предпочтения в любви?

Чародейка поглядела на собеседника удивлённо и непонимающе. Однополая любовь в Артании строжайше осуждалась. Древесно-рождённого, запятнавшего честь подобным, просто изгоняли из клана и лишали всех привилегий, но для убитых это не подходило.

— Некоторым доставляет удовольствие грубая любовь. Например, нужно, чтобы их душили, иные предпочитают хлыст, — объяснил коррехидор, глядя в окно, — возможно, у нашей парочки тоже имелись свои любовные игры, в результате которых девица и обзавелась своими роскошными синяками. Кстати, минувшей ночью у них была интимная близость?

— Нет, минувшей ночью они не… — она замялась, со злостью поймав себя на мысли, насколько ей неловко обсуждать данный вопрос с Вилом, — одним словом, нет.

Коррехидор побарабанил пальцами по столу.

— У нас для инициации расследования смехотворно маловато доказательств, хотя мои интуиция и здравый смысл буквально вопят об убийстве.

— Я недавно прочла в журнале «Теоретическая и экспериментальная магия» одну интересную статью, — Рика обрадовалась возможности уйти от разговора о странных любовных утехах, — имеется ритуал, позволяющий воссоздать падение объекта с высоты.

— Да? — оживился Вил, — и мы сможем увидеть, кто столкнул Кензи и Андо?

— Нет, — мотнула головой чародейка, — конечно же, нет! Ни сам процесс убийства, ни уж тем более убийцу я вам показать не смогу. Мы имеем в наличии всего лишь способ расчёта траектории падения предмета, в нашем случае — тел, с учётом высоты, массы, возможности замедления скорости падения за счёт планирования. Это, как лист бумаги, например.

— Отлично. Что вам понадобится?

— Ничего экстраординарного, — пожала плечами чародейка, — для ритуала нужны простые ингредиенты, они сыщутся в саквояже любого практикующего чародея. Разве только сырого яйца не хватает.

По дороге в Кленовый институт они заехали в лавку, и в саквояже чародейки обосновался пакет с десятком пёстрых перепелиных яиц.

Госпожа Докэру встретила их с кислым выражением лица.

— Раз мой племянник снова тут, значит, дела идут наискверейшим образом, — констатировала дама. Она поджала губы и качнула головой, — неужели всё-таки криминал?

— Очень похоже, — после приветствия подтвердил коррехидор, — нам нужно произвести один магический эксперимент, тогда будем знать точно.

— Магический? — нахмурила брови ректоресса, — а тебе известно, что наш институт защищён специальными заклятиями и в его стенах запрещается пользоваться магией? Знаете, некоторые особо шустрые студенты не преминули бы запастись заговорами на удачную сдачу экзаменов и стали бы круглыми отличниками.

— Я предполагал сие, но моё служебное положение позволяет требовать отключения охранной системы на время, достаточное для проведения следственного эксперимента. Надеюсь, моя дорогая тётушка не станет возражать?

— Кто я такая? Кто я такая, Вилли, чтобы чинить препятствия королевскому правосудию! — воскликнула она, хотя весь её вид говорил о том, насколько ей неприятна ситуация, — в котором часу и на какое время надлежит выключить защитные чары?

Посоветовавшись с Рикой, Вил назвал время и попросил прикомандировать к ним сторожа, которому вменялось в обязанность не подпускать к Астрономической башне ненужных зрителей.

Меллоун со свойственной ему тщательностью обвёл местоположения тел толстой меловой линией, отчего на земле просматривались две гротескные фигуры, уже изрядно потоптанные. Явно заросший дворик позади Астрономической башни стал местом паломничества значительной части Кленового института. Сторож, всё в той же шляпе, остался в отдалении и искоса наблюдал за гостями, старательно изображая безразличие всякий раз, когда Вил или Рика смотрели в его сторону.

Коррехидор взглянул на часы, его тётка уже должна была выключить запрещающие использовать магию заклятия, и дал понять чародейке, что можно начинать.

Рика порадовалась, что не поленилась записать в блокнот понравившийся ритуал, сверилась с записями и вызвала фамильяра. Тама выглядела уставшей и недовольной, если только такое можно сказать о кошачьем черепе с крылышками бабочки-бражника. Она зевнула, и примостилась на плече чародейки. Та дёрнула плечом и решительно согнала череп. Недовольно затрепыхав крылышками, Тама подлетела к коррехидору и ткнулась носом в руку, совсем как домашняя кошка. Вил опешил от неожиданности, но ладонь не отдёрнул, а преодолев себя, ласково погладил пальцем гладкую кость, после чего фамильяр преспокойно устроился у него на плече и приглушил фиолетовые огоньки глаз, это всегда означало дрёму.

— Что это с ней? — шёпотом спросил четвёртый сын Дубового клана, скашивая глаза на прикорнувшую Таму.

— Я думаю, у неё истощился запас маны, — объяснила чародейка, — но я скоро её угощу.

Она выкладывала из саквояжа то, что могло ей пригодиться для будущего ритуала, периодически заглядывая в свой блокнот. Вскоре оба места, куда упали Кензи и Андо окружала пентаграмма из трёх наложенных друг на друга квадратов. Рика вооружилась обыкновенным школьным мелком приятного розового цвета и провела необходимые линии от места, куда упала девушка. С места падения юноши линии были проведены голубым мелом. В точках пересечения чародейка поставила свечи в маленьких металлических цилиндриках. Свечи были самыми обыкновенными, какие предлагают в скобяных лавках для «придания помещению привлекательного аромата». Но видимо собственного аромата свечам оказалось недостаточно, поэтому чародейка щедро полила их маслом ванили, отчего вокруг стал витать тот непередаваемо нежный, праздничный запах, какой случается на кухне, когда готовят праздничный торт.

— Тама, иди ко мне, моя хорошая, — позвала чародейка после того, как на месте центра тяжести каждого трупа разместилось перепелиное яйцо в импровизированном травяном гнёздышке. После чего, заглянув в блокнот, записала рост, вес погибших и отметила круглыми камешками-галькой центры тяжести тел.

Фамильяр открыл глаза, ещё разок потёрся об ухо коррехидора, а затем вяло полетел к хозяйке.

— Устала? — заботливо поинтересовалась Рика, усаживая череп любимой кошки на сгиб локтя, — давай-ка, восстановим твои силы.