Чтение онлайн

— Теперь, как твоя королева, я приказываю тебе: подчинись мне. Дай мне то, чего я хочу!

Макс стиснул зубы и удержал её руки, не позволяя им коснуться его тела.

— Нет.

— Нет? — она была искренне поражена. И он бы посмеялся над этим если бы ситуация не была столь ужасной. — Ты смеешь мне отказывать? — Она сверлила его злобным взглядом.

Его глаза сверкнули яростью.

— Я всего лишь дикое животное, не понимающее ваших изощрённых правил. Но в моём мире всё просто: у меня есть суженая, и я принадлежу только ей. Никому другому.

Нала холодно усмехнулась.

— Твоя суженая первая приведёт тебя ко мне, голого и в цепях, если я захочу. Ты настолько глуп, что не понимаешь этого?

Его сердце сжалось. В глубине души он знал — она права. Сера всегда подчинялась приказам Налы, какими бы унизительными они ни были.

Но он не собирался сдаваться без борьбы. Никогда.

— Тогда, попроси разрешения у Серы. Но без её согласия… я этого не сделаю. Она — моя драконица. Моя преданность и моё сердце принадлежат ей, и только ей.

Нала со злостью ударила его по лицу.

— Всё, что принадлежит ей, — принадлежит мне, тупой ублюдок! — прорычала она, снова протягивая к нему руки.

Но на этот раз Макс перехватил её запястье и резко потащил к выходу из шатра.

— Я не буду спать с тобой, мерзавка! — взревел он, теряя остатки терпения. — Мне плевать, кто ты и какой властью обладаешь. Ты не моя Сера, и я никогда не захочу твоего человеческого тела в своей постели!

Он оттолкнул её так сильно, что она потеряла равновесие и вывалилась наружу, едва не упав.

Понимая, что если останется рядом ещё хоть на минуту, то, возможно, убьёт её, Макс быстро схватил свой меч и немного провизии. Не оглядываясь, он покинул деревню и направился в единственное место, где чувствовал себя в безопасности, — в свою пещеру. Там, где никто не насмехался над ним, не унижал и не обращался с ним, как с бесправным животным. Здесь он дождётся Серу.

Стоило ему оказаться на достаточном расстоянии, как он принял истинную форму и взмыл в небо. Полёт немного успокоил бушующую в нём ярость, но ненадолго. Он знал, что Сера будет в ярости, когда узнает, что он оскорбил её королеву. Его ждал скандал, и немалый. Но одно он знал точно: он не шлюха, которую можно продать или подчинить прихотям других.

Макс был готов на всё ради своей пары, но не таким способом. Он предпочитал столкнуться с гневом Серы, чем предать самого себя. Он был измотан и устал от того, что его рассматривали лишь как вещь — красивое, но бездушное животное без права голоса.

Да, его сердце было звериным — преданным, свирепым, готовым защищать и оберегать. Но он никогда не понимал лжи и двуличия её народа. И хуже всего — предательства.

В глубине души он мечтал, чтобы Сера хоть раз осознала, почему он так не любил оставаться в деревне один.

— Это мои сёстры, Максис. Мы заботимся друг о друге.

— А разве я не забочусь о тебе?

— Это другое. Ты не понимаешь — нас связывают узы сестринства. Я дала им клятву.

— А как же наши узы? Клятва, что ты дала своему суженому?

— Нас соединили Мойры.

— И Мойры же связали тебя с твоими сёстрами. Но эта связь не сильнее той, что связывает тебя со мной. Я не понимаю, почему ты выбираешь их, а не меня. Почему ты не хочешь уйти со мной?

— Я не могу бросить всё, что знаю, только ради того, чтобы быть с тобой.

— Почему нет? Я оставил весь свой мир ради тебя!

— Это не одно и то же.

— Потому что я не человек?

И на этом всегда всё заканчивалось. Разговор заходил в тупик, потому что рано или поздно сводился к одной простой истине: он — дикое животное, недостойное её человеческого сердца.

Сера мечтала о мужчине, которого могла бы полюбить. А Макс всегда оставался для неё разочарованием, каким бы верным и преданным он ни был. Когда она смотрела ему в глаза, она видела не мужчину — а дикого зверя. Зверя, который её смущал и пугал.

Охваченный болью и отчаянием Макс влетел в пещеру, собрал все вещи, что находились под его защитой, и со злостью обрушил на них удары хвоста. Он ненавидел себя. Ненавидел то, что его сердце, сердце дракона, было отдано женщине, которая не могла ответить ему взаимностью.

И всё же, он оставался здесь, несмотря на унижения и враждебность. Потому что глубоко внутри, там, где он ненавидел себя сильнее всего, теплилась надежда: однажды Сера заглянет глубже — за звериное сердце — и увидит его душу, целиком и полностью принадлежащую ей. Что она перестанет презирать его за то, что он родился драконом, так же, как она сама не выбирала родиться среди жестоких и коварных женщин.

Но надежды и мечты — это для людей.

И любовь… как оказалось, тоже.

Серафина резко отстранилась, приходя в себя. Её грудь тяжело вздымалась, но она не могла ни вдохнуть, ни пошевелиться, прислушиваясь к ровному биению сердца Максиса. В её голове всё ещё звучали его воспоминания, которые она только что пережила вместе с ним. И вместе с ними — слепящая ярость.

Но впервые эта ярость была направлена не на него. А на тех, кто действительно этого заслуживал.

— Почему ты тогда не рассказал мне? — прошептала она, срывающимся голосом.

— Ты не хотела слушать.

Он был прав. Она знала это. Поднявшись, Сера осторожно коснулась его измученного лица, провела кончиками пальцев по линии его губ.

— Прости меня…

И только сейчас она впервые увидела в его глазах человечность. То, о чём говорила ей Эйми.

Всю жизнь Серафина ненавидела катагарийцев — клан, что напал на её деревню и убил её мать. Никто никогда не объяснил ей, почему они это сделали. Ей твердили одно и то же: звериное неистовство. Катагарийцы всегда действуют так. Они — дикие животные, которые убивают без разбора, без сожаления и без совести.

Им было всё равно, кого или что уничтожать. Животные, не способные чувствовать и понимать.

Но Макс никогда не показывал ей этой стороны своей натуры.

Да, недавно он откусил кому-то голову — но она бы поступила так же или даже хуже, если бы спасала своих детей.

Впервые за всю жизнь Сера перестала искать в нём человека.

Она увидела его таким, каков он есть — с его звериным сердцем. И это сердце было прекрасным.

И только теперь она поняла: именно в него она влюбилась. Именно эта его дикая сущность делала его уникальным, именно она отличала его от всех мужчин, которых она знала.