Чтение онлайн

— Благодарю, — спокойно ответил я.

Нас провели через город на закрытой карете, обогнув главные улицы. По пути я разглядывал Москву через окно. Город кипел жизнью — торговцы зазывали покупателей, маги-ремесленники создавали артефакты прямо на улице, а дети с хохотом гоняли магические сферы, переливающиеся всеми цветами радуги.

Арлетта сидела рядом, прямая и собранная. На ней было платье из тёмно-синего бархата, украшенное серебряной вышивкой — герб Демидовых на одном плече, герб Клинковых на другом. Она выглядела безупречно — ледяная принцесса, прибывшая покорять столицу.

— Нервничаешь? — тихо спросил я.

— Нет, — ответила она. — Я здесь бывала. Знаю правила.

— Тогда веди.

Она чуть улыбнулась.

Дворец открылся внезапно — карета повернула, и за позолоченными воротами выросла громада императорской резиденции. Купола, шпили, зубчатые стены, витражи, залитые солнечным светом. Всё дышало мощью и величием. Даже магический фон здесь был другим — плотным, тяжёлым, пропитанным волей десятков поколений Романовых.

Нас провели через несколько залов — каждый роскошнее предыдущего — и остановили перед массивными дверями из тёмного дуба, покрытыми резьбой и позолотой. Двери уходили под потолок, и на них были изображены сцены из истории империи.

— Зал Боярской Думы, — шепнула Арлетта.

Двери распахнулись, и мы вошли.

Зал был огромен. Высокие своды, расписанные фресками, поддерживались колоннами из белого мрамора. По стенам горели магические светильники, заливая пространство мягким золотым светом. В центре зала стоял длинный полукруглый стол из чёрного дуба, за которым восседали самые могущественные маги империи.

Я сразу ощутил их — Архимаги. Десяток, нет, больше. Их ауры заполняли зал, как удушливый туман, и каждая была по-своему уникальной. Здесь была огненная мощь, ледяная сталь, электрический разряд, земная тяжесть. Десятки Магистров занимали места позади Архимагов, как свита за своими королями.

И во главе всего — император. Александр VI Романов.

Я увидел его молодое, несмотря на сотни прожитых им лет, лицо, тёмно-зелёные глаза, чёрные волосы без единой седины. Простой кафтан из чёрного шёлка с золотой нитью, без короны, без излишеств. Но аура… его аура была как океан — бездонная, спокойная и абсолютно подавляющая. Даже моё восприятие Архимага не могло нащупать её границы.

Рядом с императором сидел Зиновий Громов — Архимаг с седыми волосами и тёплой улыбкой. Он смотрел на меня с нескрываемым интересом. Воевода Долинский, грозный боец десяти звёзд, стоял за спиной императора, как статуя. Канцлер Орест Гавриилович, лысый мужчина со шрамом, перебирал бумаги.

И солнечники. Они сидели на противоположной стороне стола — трое Архимагов в белых одеждах, с каменными лицами и горящими глазами. Среди них я узнал Флавия — верховного жреца, старого и прожжённого. Рядом с ним — Реман, глава инквизиции, со шрамами на лице и яростью в глазах. И ещё один, которого я не знал — молодой маг, видимо, занявший место погибшего.

Когда я вошёл в зал, все разговоры стихли. Десятки глаз уставились на меня. Я почувствовал волну внимания — острую, как клинок. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с уважением, кто-то — с ненавистью.

Я шёл по залу ровным шагом. Хаос внутри меня был спокоен — я держал его на поводке, не позволяя ауре давить на окружающих. Но даже так некоторые Магистры непроизвольно отшатнулись, когда я проходил мимо.

Арлетта шла рядом — прямая, как клинок, с гордо поднятой головой. Аскольд, Сольвейг и Рома остались у двери.

Я остановился перед императорским столом и коротко поклонился.

— Ваше величество.

Александр Николаевич смотрел на меня несколько мгновений — долгих, тяжёлых, как камни. Его тёмно-зелёные глаза изучали меня с холодным интересом, как учёный изучает редкий образец.

Потом он едва заметно кивнул.

— Максим Клинков, — его голос был негромким, но каждый в зале слышал каждое слово. — Архимаг хаоса. Глава рода Клинковых. Победитель Бориса Соснова. Уничтожитель Заразы Южноуральска. — он выдержал паузу. — И, если верить докладам, самый молодой Архимаг в империи за последние триста лет.

— Четыреста, — тихо поправил Зиновий Громов с улыбкой.

— Четыреста, — согласился император. — Впечатляет.

Я промолчал. Слова были не нужны — всё уже было сказано мечом.

— По праву заслуг, — продолжил Александр Николаевич, — и по праву силы, ты, Максим Клинков, приглашён занять место в Боярской Думе. Место, которое пустовало несколько веков. Место хаоса.

Он указал рукой на кресло в дальнем конце стола. Оно отличалось от остальных — старое, вырезанное из тёмного дерева, с вязью рун на спинке. Его явно достали из хранилища специально для этого случая.

— Если ты принимаешь, — добавил император, — то займи его. И пусть хаос вновь войдёт в Думу.

Я посмотрел на кресло. Потом на солнечников. Флавий смотрел на меня с непроницаемым лицом. Реман — с едва сдерживаемой яростью. Третий Архимаг — с любопытством.

— Принимаю, — сказал я.

И зашагал к своему месту.

Когда я сел в кресло, по залу прокатился шёпот. Тёмное дерево подо мной вдруг ожило — руны на спинке вспыхнули, и по моему телу пробежала волна знакомой энергии. Хаос. Старый, древний, вшитый в это кресло его первым хозяином, возможно, мною в прошлой жизни. Он узнал меня.

— Хаос вернулся в Думу, — негромко, но отчётливо произнёс я, глядя прямо в глаза Флавию.

Верховный жрец солнечников не дрогнул. Но что-то в глубине его глаз изменилось — тень, которой раньше не было. Тень понимания, что мир изменился.

Реман дёрнулся, как будто хотел встать, но Флавий положил ему руку на плечо. Инквизитор замер, его кулаки побелели, но он подчинился.

Император наблюдал за этой сценой с еле заметной усмешкой.

— Что же, — произнёс он, — раз все на своих местах, приступим к делам. Для начала — вопрос о мире между Южноуральским княжеством и Кашкаринским. Насколько я понимаю, у присутствующих есть что сказать.

Началось заседание. Длинное, утомительное, наполненное дипломатическими ходами, скрытыми угрозами и тонкими намёками. Солнечники требовали компенсации за разрушенный Подгорск. Демидов, присутствовавший через артефакт связи, требовал репараций за вторжение. Казанский князь лавировал, стараясь угодить всем.

Я говорил мало. Слушал, наблюдал, запоминал. Когда солнечники особенно распалялись, я позволял своей ауре чуть расширяться — и они затихали.

К вечеру был достигнут компромисс. Перемирие на десять лет. Обмен пленными. Компенсации с обеих сторон. Границы восстанавливаются по довоенным позициям. Хаоситы получают официальный статус магической школы, признанной империей.