Чтение онлайн

Он был несказанно рад, что капитан заверил его в отсутствии необходимости платить из своего кармана — слава богам за корпоративную казну и премиальные!

Прикинув в уме, он осознал, что львиная доля счета пришлась на алкоголь: одни только пять бутылок шампанского обошлись им больше чем в три фунта!

«Всё в точности как на Земле…» — Клейн незаметно погладил сытый желудок и, собрав волю в кулак, допил остатки шампанского.

На следующее утро Клейн проснулся от непреодолимого зова природы. С трудом разлепив глаза, он попытался перевернуться и встать с кровати.

Но стоило ему лишь напрячь мышцы, как дикая, пронизывающая боль мигом вышибла из него остатки сна. Казалось, тело ему больше не принадлежит.

«Знакомое чувство… Точь-в-точь как на следующий день после того, как в универе заставили прыгать „гусиным шагом“… А ведь сегодня у меня выходной. Нужно еще к наставнику зайти, попробовать выбить ту монографию по Хорнакису из библиотеки…» — у Клейна дернулся уголок губ, и он, кряхтя и охая, кое-как сполз с кровати.

Каждый шаг отдавался такой болью, что хотелось выть.

— Клейн, что с тобой? — Мелисса, как раз выходившая из уборной, с искренним недоумением уставилась на странно скрюченного, еле переставляющего ноги брата.

Столкнувшись с вопросами сестры, Клейну оставалось лишь горько усмехнуться:

— Боль в мышцах.

Изначально он полагал, что после принятия зелья Последовательности и становления Потусторонним его физические данные хоть немного улучшатся. Но жестокая реальность быстро спустила его с небес на землю: все навыки «Провидца» были вложены в Духовность, разум, интуицию и чтение символов. Зелье совершенно не помогло ему быстро адаптироваться к рукопашному бою.

А учитывая, что прежний владелец тела долгие годы посвящал себя исключительно книгам и страдал от легкого недоедания, его физическая форма всегда оставляла желать лучшего. Так что подобные «последствия» после первой же тренировки были более чем предсказуемы.

— Боль в мышцах? Но ведь вчера после ужина ты сразу вернулся домой и больше никуда не выходил… Неужели от алкоголя могут болеть мышцы? — с неподдельным исследовательским интересом допытывалась Мелисса.

«Неужели от алкоголя могут болеть мышцы… Сестренка, ну и вопросы ты задаешь… От таких формулировок мысли сами собой уползают куда-то не туда…» — Клейн сухо рассмеялся:

— Нет, алкоголь тут ни при чем. Всё началось еще вчера днем. Я записался на корпоративные тренировки по рукопашному бою.

— По рукопашному бою? — еще больше изумилась Мелисса.

Клейн лихорадочно выстраивал в голове оправдание:

— Видишь ли, я тут подумал… Будучи историческим консультантом в охранном предприятии, я не смогу вечно отсиживаться в офисе или на портовых складах. Рано или поздно настанет день, когда мне придется отправиться вместе с оперативниками в какую-нибудь глушь, в древний замок или на место раскопок. Нам предстоит карабкаться по горам, переправляться через реки, наматывать километры пешком и преодолевать всевозможные испытания природы. А для этого просто необходимо иметь крепкое, здоровое тело.

— И поэтому ты решил заняться рукопашным боем, чтобы привести себя в форму? — уловив суть, спросила Мелисса.

— Именно так, — утвердительно кивнул Клейн.

Девочка слегка нахмурилась:

— Но ведь это совершенно не по-джентльменски… Разве ты не равнялся всегда на профессоров? Настоящему профессору положено лишь читать ученые труды, размышлять над сложными задачами и держаться с утонченным достоинством.

— Конечно, я вовсе не говорю, что это плохо. Мне нравятся мужчины, способные решать проблемы самостоятельно, и неважно, используют они для этого мышцы или интеллект.

Клейн рассмеялся:

— Нет, Мелисса, ты глубоко заблуждаешься в определении профессора. Истинный профессор умеет вести изысканные, утонченные беседы. Но если в общении вдруг возникает непреодолимое препятствие, он всегда может взять в руки трость и убедить оппонента уже физическими методами. [101]

— Физическими методами… — Мелисса не сразу уловила смысл, но когда до нее дошло, она на мгновение лишилась дара речи, так и не найдя достойных контраргументов.

Клейн не стал развивать тему. С трудом переставляя ватные ноги, он медленно поплелся в уборную.

Мелисса несколько секунд смотрела ему вслед. Вдруг покачав головой, она в два прыжка нагнала брата:

— Помочь?

Девочка уже было протянула руки, чтобы подхватить его.

— Нет, не стоит. Я просто слегка преувеличивал, — почувствовав себя оскорбленным в лучших чувствах, Клейн резко выпрямил спину и зашагал нормальной, ровной походкой.

Глядя, как уверенно ступающий брат скрывается в уборной и закрывает за собой дверь, Мелисса поджала губы и тихо проворчала:

— Клейн становится всё более невыносимым позером… А я-то и впрямь поверила, что ему так больно…

Оказавшись внутри и дождавшись щелчка замка, Клейн моментально скривился.

— Больно, больно, больно… — затаив дыхание и напрягшись как струна, он приходил в себя добрых семь-восемь секунд.

Лишь после мучительного спуска по лестнице, завтрака и проводов Бансона с Мелиссой мышечная боль наконец стала терпимой.

Немного передохнув, юноша взял трость, надел шляпу и неспешным шагом направился к остановке общественного конного трамвая.

На время летних каникул территория университета Хой утопала в густой зелени. Пение птиц и благоухание цветов наполняли этот уголок покоем и безмятежностью.

Пройдя немного вдоль реки, Клейн свернул на дорожку, ведущую к историческому факультету. Вскоре он отыскал то самое старое трехэтажное здание из серого камня и поднялся к кабинету своего наставника, старшего доцента Квентина Коэна.

Постучав и войдя внутрь, он с удивлением обнаружил, что в кресле наставника восседает преподаватель Азик.

— Доброе утро, мистер Азик. А где мой наставник? Мы договаривались в письме встретиться ровно в десять, — с недоумением спросил Клейн.

Азик, будучи близким другом Квентина Коэна и его вечным оппонентом в научных диспутах, с улыбкой ответил:

— Коэна срочно вызвали на собрание в Тингенский университет. Он просил меня дождаться тебя здесь.

Кожа мистера Азика отливала бронзой. Это был мужчина среднего роста с мягкими чертами лица, черными волосами и карими глазами, в которых неизменно таилась непередаваемая глубина и мудрость прожитых лет. А прямо под правым ухом у него пряталась крошечная, почти незаметная родинка.