Клоун
Шрифт:
Следом он попробовал прибегнуть к «гаданию по снам», однако на этот раз ему предстал лишь разорванный, обрывочный серый туман. Больше он ничего не увидел.
Результат гадания на «инцидент с волшебным зеркалом Селены» оказался абсолютно идентичным.
Теперь Клейн был почти на сто процентов уверен в своей правоте. Осознавая, что у него пока нет подходящего повода, чтобы предостеречь капитана Данна Смита, он почувствовал беспрецедентную, жгучую потребность стать сильнее.
«Для начала нужно продолжить ходить в Клуб гадателей. Постараюсь как можно скорее завершить „отыгрыш“ и полностью усвоить зелье „Провидца“… А заодно окончательно подтвердить, действительно ли „Клоун“ является следующей ступенью для моего пути, и раздобыть зацепки, ведущие к его формуле… И еще: нужно почаще общаться с мистером Азиком. Вдруг удастся выведать у него ту самую тайную информацию, которой он владеет…»
Подперев лоб правой рукой, Клейн стремительно набросал план дальнейших действий, четко расставив приоритеты.
Немного подумав, он материализовал перед собой еще один лист иллюзорного пергамента и вывел на нем:
«Зельем 8-й Последовательности, соответствующим 9-й ступени „Провидца“, является „Клоун“».
Опираясь на свой недавний опыт, прямо сейчас Клейн безоговорочно верил: находясь в пространстве над серым туманом, его навыки гадания получают колоссальное усиление и возводятся на совершенно иной уровень.
«Это словно бросать кубики в настольной ролевой игре и каждый раз выкидывать критический успех… Так вот что значит повелевать удачей?»
Беззвучно прошептал он, вновь беря в руки маятник.
Не прошло и минуты, как Клейн получил однозначный, утвердительный ответ:
Зельем 8-й Последовательности, соответствующим 9-й ступени «Провидца», действительно был «Клоун»!
Не теряя времени, он написал новую строчку:
«Соответствующие „Провидцу“ зелья 8-й, 7-й, 6-й и 5-й Последовательностей даруют как минимум по одной совершенно новой, независимой способности».
Фух. С шумом выдохнув, Клейн в очередной раз прибегнул к методу лозоходства.
Увы, он снова увидел, как кулон из желтого кварца замер на месте, даже не думая вращаться.
— Недостаточно вводных данных, поэтому провести гадание и получить откровение невозможно?
Пробормотав это вслух, словно размышляя, Клейн отложил серебряную цепочку и принялся обдумывать фразу, подходящую для «гадания по снам».
Спустя пару десятков секунд он взял перьевую ручку и с предельной серьезностью вывел:
«Зацепки, ведущие к зелью „Клоуна“».
Глава 100
Расшифровка символов
«Зацепки, ведущие к зелью „Клоуна“».
Во главе древнего, испещренного временем длинного бронзового стола Клейн несколько раз перечитал про себя утверждение для гадания, откинулся на спинку кресла и погрузился в сон.
Окружающий мир стремительно наполнился безмятежностью и покоем. Картина перед внутренним взором стала призрачной и туманной. Бесчисленные искаженные, едва различимые образы мелькали с бешеной скоростью, напоминая капли утренней росы на нежных цветочных лепестках.
Постепенно Клейн взял свою Духовность под контроль и отчасти вернул себе способность воспринимать происходящее.
Он увидел перед собой камин. Перед очагом стояло кресло-качалка, в котором сидела пожилая женщина в длинном черно-белом платье.
Хотя незнакомка сидела, опустив голову, и ее лица не было видно, юноша интуитивно, но с абсолютной уверенностью понял, что это старушка.
Прямо перед ней располагался стол, на котором лежали газеты и стояла инкрустированная серебром жестяная банка.
«А ведь…» — Клейн, которому эта обстановка показалась до боли знакомой, быстро узнал увиденное:
Это была квартира Райела Бибера и его матери!
То самое место, где он впервые воочию столкнулся с трупным гигантизмом!
«И здесь скрываются зацепки к зелью „Клоуна“?» — не успела эта мысль промелькнуть в его голове, как пейзаж вокруг резко сменился.
Теперь перед ним предстал серо-белый склад, спрятанный в самом дальнем ряду таких же неприметных строений.
Внутри повсюду валялись жуткие белесые обломки костей и омерзительные куски кровавого месива, сплющенные так, словно по ним прошелся гигантский валун.
Едва Клейн осознал, что это за место, и вспомнил, кому принадлежат эти останки, как картина перед его глазами исказилась и разлетелась вдребезги, словно потревоженное отражение на водной глади. Из осколков соткалось новое туманное видение:
Обнаженное тело, лежащее на длинном столе, накрытом белой простыней. А прямо над ним парил сгусток крови с едва уловимым синеватым отливом.
Юноша нахмурился, мысленно бормоча:
«Сначала убежище Райела Бибера и его останки, а теперь — та самая штука, в которую превратилось клеймо на запястье клоуна во фраке?»
Пока он пытался разгадать истинный символизм этих образов, смена декораций резко ускорилась:
Мраморный кофейный столик. Набор кожаных диванов: один большой и два поменьше. Люстра, высоко парящая под потолком.
Клейн Моретти — черноволосый, кареглазый, с ярко выраженной аурой ученого. Круглый, как бочонок, белокожий здоровяк. И молодая, миловидная девушка в полупрозрачных перчатках.
Мужчина средних лет в черной мантии, чьи густые жесткие каштановые волосы торчали во все стороны, словно колючки. Тот же самый белокожий здоровяк. Седовласый старик лет пятидесяти с кустистыми бровями, жидкой шевелюрой и серо-голубыми глазами. А на круглом столе между ними лежала угольно-черная тетрадь, источающая ауру первобытной, пугающей древности.
Дневник семьи Антигон!
Клейн резко выпрямился. Сон мгновенно рассеялся без следа.
Глядя на бескрайний серый туман и багровые звезды за пределами монументального храма, он в изумлении и замешательстве размышлял:
«Я ведь гадал на зацепки к зелью „Клоуна“… С какой стати здесь вдруг всплыл дневник семьи Антигон?»
«Так, надо подумать. Тот здоровяк — это Уэлч. Точно, Уэлч, тот самый бедолага, который купил дневник семьи Антигон и запустил всю эту цепочку катастроф… А молодая девушка в перчатках — Ная…»
«Вспомнил! Мраморный столик и кожаные диваны — это же гостиная в доме Уэлча. Именно там я впервые встретил „Медиума“ Дейли».
«Иными словами, я только что видел гостиную Уэлча. Видел, как прежний владелец тела обсуждал этот дневник с сокурсниками».
Эмоции Клейна постепенно улеглись. Вернув себе хладнокровие, он принялся ритмично постукивать пальцами по краю бронзового стола:
«А что же тогда означает последняя картина? Дневник, Уэлч… Неужели это сцена покупки той самой древней реликвии?»