Чтение онлайн

Только-только заперевшая за собой дверь Элизабет еще даже не успела сесть. Застыв от изумления, она надолго лишилась дара речи, прежде чем выдавить:

— Да… Именно поэтому я и пришла к вам.

Клейн слегка откинулся назад и произнес:

— И что же это за сны? Когда именно они начались?

— В последние два дня моего отпуска в городке Ламуд. У нашей семьи там есть крошечное поместье, — будучи, по сути, наполовину увлеченной мистицизмом, Элизабет уже давно скрупулезно проанализировала ситуацию. — В своих снах я постоянно встречаю рыцаря. Он закован в черные латные доспехи с головы до ног, а в руке сжимает исполинский двуручный меч. Его лицо наглухо скрыто за забралом, видны лишь горящие кроваво-красным светом глаза. Он раз за разом пытается приблизиться ко мне. Я в панике бегу, но с каждой новой ночью он оказывается всё ближе и ближе…

Клейн немного подумал и уточнил:

— А за пару-тройку дней до того, как вам начали сниться эти кошмары, вы не контактировали с какими-нибудь антикварными вещами, древними руинами, погребальными предметами или, быть может, заходили в склеп?

Элизабет напрягла память на добрый десяток секунд:

— Я… в те дни я ходила в горы неподалеку от Ламуда. Там стоит заброшенный старинный замок.

«Это же классическая завязка для дешевого мистического романа ужасов…» — беззвучно съязвил Клейн и продолжил допрос:

— А вы случайно не забыли в том замке какую-нибудь свою вещь? Или, может быть, унесли что-то оттуда с собой?

Элизабет нахмурила свои красивые брови. Спустя мгновение она с изрядной долей неуверенности переспросила:

— Я там укололась о колючки, и у меня пошла кровь… Оставленная там кровь считается?

Клейн предельно серьезно кивнул и низким голосом ответил:

— Считается.

Услышав ответ Клейна, Элизабет тут же заметно занервничала и, сама того не замечая, затараторила:

— Вы можете помочь мне узнать с помощью гадания, в чем же истинная причина? А если удастся найти еще и способ решения проблемы, будет просто замечательно…

«Гадание в лучшем случае способно указать лишь общее направление для решения. И то в виде туманных, размытых символов, которые проще простого растолковать неверно… Впрочем, тебе крупно повезло. Я не просто рядовой гадатель, я — самый настоящий эксперт в области мистицизма…» — мысленно проворчав в ответ на просьбу девушки, Клейн с абсолютно серьезным, торжественным видом произнес:

— Раз уж дело касается сновидений, я настоятельно рекомендую использовать методы гадания, связанные именно с этой сферой.

— Да-да, конечно, — Элизабет закивала так часто, словно курица, клюющая зерно.

Сохраняя невозмутимый профессиональный вид, Клейн продолжил:

— Мне нужно, чтобы вы прямо здесь немного поспали и воссоздали этот кошмар. С этим не возникнет проблем?

— Никаких проблем. Я вам полностью доверяю, — слегка прикусив губу, без малейших колебаний ответила Элизабет.

Однако тут же с запинкой добавила:

— Но… но я не могу гарантировать, что… что мне приснится именно он.

— Это всего лишь попытка, — Клейн попытался успокоить ее мягкой улыбкой.

Следом он указал на длинный диван, стоящий сбоку в комнате «Красный агат»:

— Прошу.

— Нет, в этом нет нужды. Я посплю прямо здесь, — Элизабет покачала головой. Скрестив руки на груди, она пояснила: — В школе, когда я чувствую усталость, я частенько вот так дремлю на переменах.

С этими словами она положила голову на скрещенные руки и, слегка подавшись вперед, устроилась прямо на краю стола.

— Хорошо. Можете представить, будто меня здесь вообще нет, — с улыбкой отозвался Клейн. Он принялся внимательно изучать ее ауру и цвета эмоций, чтобы точно определить момент погружения в сон.

— Угу, — Элизабет закрыла глаза. Уткнувшись лицом в сгиб локтя, она изо всех сил старалась выровнять дыхание.

Клейн больше не проронил ни слова. Он откинулся на спинку стула, и комнату мгновенно заполнила необычайная тишина.

Это было то самое безмятежное спокойствие, что умиротворяет душу и заставляет напрочь забыть о внешнем мире.

Спустя некоторое время, убедившись, что Элизабет крепко спит, юноша извлек из кармана полукруглую серебряную пластину. Вся ее поверхность была испещрена непонятными для обывателя словами на гермесе, а также множеством символов, чисел и знаков, таящих в себе глубокий мистический смысл.

Это был «Талисман грез», который Клейн успешно изготовил вчера утром!

Заодно он смастерил два «Талисмана глубокого сна» и два «Талисмана упокоения». Для первых он использовал прямоугольные серебряные пластины, а для вторых — треугольные. Сделано это было специально, чтобы в пылу ожесточенной схватки он мог безошибочно различать их на ощупь.

— Багрянец! — низким голосом произнес Клейн слово на древнем гермесе.

Это было выбранное им слово-активатор. Поскольку в дальнейшем все равно требовалось вливать Духовность, ему не было нужды придумывать нечто уникальное. Главное, чтобы заклинание было коротким и легко запоминалось.

Пока этот пропитанный мистикой звук эхом разносился по комнате, Клейн почувствовал, как «Талисман грез» в его ладони внезапно стал невесомым, словно на краткий миг полностью лишившись массы.

Влив в него свою Духовность, юноша тут же положил артефакт на стол прямо перед собой.

Прозрачное пламя беззвучно взвилось вверх, окутывая талисман и сгорая глубоким, умиротворяющим черным светом.

Эта темнота стремительно расползлась во все стороны, в мгновение ока поглотив и Клейна, и Элизабет.

Клейн не упустил момент и быстро вошел в состояние медитации. С помощью Духовности он увидел прямо перед собой иллюзорную, размытую овальную сферу света.

Сферу окружал лишь бескрайний, непроглядный мрак, отчего она казалась до боли одинокой.

Не смея медлить ни секунды, юноша потянулся своей Духовностью вперед и коснулся этого призрачного сгустка света.

Абсолютно беззвучно мир вокруг него закружился, мигая и искажаясь. Но вскоре картина стабилизировалась, превратившись в желто-бурую равнину. Повсюду валялись трупы лошадей и людей, земля была щедро залита кровью и усеяна брошенным оружием.

Элизабет, облаченная в дворцовое платье с пышными рукавами-жиго и шляпку с опущенной вуалью, растерянно озиралась по сторонам.

Едва ее взгляд наткнулся на фигуру Клейна, как лицо девушки мгновенно озарилось неподдельной, радостной улыбкой: