Клоун
Шрифт:
Это будет его первый визит за эту таинственную дверь!
«Даже не представляю, как там всё выглядит внутри…» — с затаенным предвкушением Клейн ускорил шаг и вскоре оказался перед теми самыми монументальными, уходящими ввысь створками из черного железа.
Сначала он передал заявление дежурившей сегодня Сике Трон для регистрации. Забрав документ с добавленной подписью, юноша громко постучал во врата Чаниса — тук, тук, тук. Звук эхом разнесся в пустоте, отдаваясь гулким, далеким гулом.
Прождав несколько десятков секунд и так и не услышав шагов, он увидел, как тяжелые, украшенные семью святыми гербами тьмы створки с натужным скрипом медленно распахнулись.
Врата Чаниса открылись ровно настолько, чтобы пропустить одного человека, и замерли. В свете газовых ламп, льющемся из коридора, Клейн смог разглядеть картину внутри.
За дверью стоял старец с глубокими морщинами и редкими волосами. Облаченный в классическую черную мантию, он держал в руке штормовой фонарь.
Тусклый, желтоватый свет пробивался сквозь стекло, отбрасывая причудливые тени на его лишенное эмоций лицо. В этом свете светло-голубые глаза старика казались кусками льда, застывшими тысячелетия назад.
— Документ, — хрипло выдавил он одно-единственное слово.
Клейну уже доводилось встречать этого человека. Почти каждый день, на исходе сумерек, он вместе со своим напарником выходил из-за врат Чаниса, миновал караульное помещение и направлялся в собор Святой Селены.
Это были старые Ночные Ястребы, ставшие добровольными внутренними смотрителями.
Насколько было известно Клейну, таких смотрителей здесь насчитывалось пятеро.
— Вот мое прошение, — юноша протянул документ стоявшему перед ним старику.
Смотритель со светло-голубыми глазами приподнял фонарь и внимательно, строчка за строчкой, изучил бумагу. Убедившись, что всё в порядке, он молча отступил в сторону, позволяя Клейну пройти.
Клейн неспешным шагом переступил порог врат Чаниса. Не успел он даже оглядеться, как его обдало непередаваемым, пробирающим до костей холодом.
И это был вовсе не зимний мороз, а та леденящая стужа, от которой содрогалась сама Духовность.
Подняв глаза, юноша увидел на стенах ряды подсвечников с серебряными свечами, сплошь испещренными затейливыми узорами. Их пламя горело тусклым, призрачно-голубым светом, не подрагивая ни на миллиметр.
Скр-р-р!
Смотритель закрыл за ним врата Чаниса, и пространство мгновенно погрузилось в абсолютную, звенящую тишину.
Перед Клейном раскинулся широкий коридор, вымощенный старыми каменными плитами.
По обе стороны виднелись массивные каменные двери с табличками: «Материалы», «Зелья», «Архивы» и тому подобными.
А в самом конце коридора зияла уходящая вниз лестница. Она терялась во мраке, словно спускаясь прямиком в бездну.
«Там, должно быть, располагаются уровни с разными Запечатанными артефактами. Говорят, подземелье уходит на несколько этажей вниз… Интересно, на каком из них хранится прах Святой Селены…» — Клейн только-только привык к тусклому освещению, как вдруг почувствовал, что его кожу то и дело задевает нечто невидимое. Словно ледяные, пронизывающие нити скользили по телу.
Содрогнувшись, он не удержался и активировал Духовное зрение.
И тогда он увидел, что всё вокруг — всё пространство за вратами Чаниса — заполнено густой сетью тонких черных нитей. Они плавно покачивались, то сплетаясь в клубки, то вытягиваясь, заполняя собой каждый дюйм и не оставляя ни единого просвета.
«Так это… это и есть сила печати врат Чаниса?» — едва заметно кивнул Клейн. Обуздав свои мысли, он последовал за смотрителем и вошел в Комнату зелий, скрытую за одной из тяжелых каменных дверей.
Глава 186
Мир разума
«Ждет торт? Поистине, такого ответа я никак не ожидал… Стоп, если бы я мог с легкостью угадывать мысли сумасшедших, разве это не означало бы, что я и сам недалек от помешательства?..» — эта мысль молнией промелькнула в голове Клейна. Сохраняя на лице непринужденную улыбку, он спросил так, словно болтал со старым приятелем:
— И кто же должен принести тебе торт?
Выражение лица Худа Юджина мгновенно угасло. Его и без того худые, впалые щеки осунулись еще сильнее, и он со слезами на глазах запричитал:
— Нет… нет никакого торта… Нет торта!
— Это ты украл мой торт!
Его голос резко сорвался на визг. Вытаращив глаза, он в ярости уставился на Клейна.
Не дав юноше и секунды на раздумья, Юджин вдруг издал звериный, лающий рык. Распахнув пасть, он обнажил два ряда пугающе белых зубов.
Следом, пуская слюни, сумасшедший сорвался с кровати и в один шаг оказался вплотную к Клейну. Выбросив руки вперед, он попытался вцепиться юноше в плечи, чтобы подтащить жертву к себе и вонзить в нее зубы.
Столкнувшись со столь внезапным нападением, Клейн, хоть и слегка опешил, всё же успел среагировать. Он молниеносно согнул колени, уходя в полуприсед, и одновременно с этим скрутил корпус, выставляя левую руку для защиты.
Хрясь!
Его локоть с силой впечатался прямо в живот Худа Юджина. От мощного удара глаза сумасшедшего закатились, а изо рта хлынула густая слюна.
Однако Юджина это не остановило. Воспользовавшись инерцией падения, он широко распахнул объятия, намереваясь мертвой хваткой стиснуть свою цель.
Клейн резко подался в сторону и кубарем откатился прочь. Его движения были настолько отточенными и плавными, словно он отрабатывал этот трюк сотни раз.
Он не стал уворачиваться. Не стал сопротивляться. Он просто позволил этой бездонной, густой «ночи» полностью поглотить себя.
Находясь в состоянии абсолютной, кристальной ясности, он почувствовал, как его Духовное тело покидает защитную оболочку плоти. Он шагнул в пустоту, подобную самым глубинам космоса. Вокруг царил лишь бескрайний, безмолвный и первозданный мрак. А высоко над головой, словно небесный свод, раскинулись мириады прозрачных теней, чьи формы не поддавались описанию. Там вспыхивали лучи безупречно чистого света самых разных оттенков, каждый из которых таил в себе бесконечные знания.