Клоун
Шрифт:
И как раз в тот момент, когда Элджер со вздохом откинулся на спинку стула и принялся массировать уставшие глаза, он вдруг заметил, что пространство вокруг него поплыло. Всё заволокло густым серо-белым туманом.
В непроглядных глубинах этой бесконечной мглы возвышалось кресло с высокой спинкой, казавшееся незыблемым, словно стояло там от сотворения мира. А в кресле виднелся размытый, иллюзорный человеческий силуэт.
«Господин Шут…» — эта мысль едва успела оформиться в его голове, как в туманной пелене проступила еще одна фигура: нечеткий силуэт девушки в пышном дворцовом платье.
Застыв в позе молящейся, она безостановочно повторяла:
— На балу у герцога Нигена я столкнулась с человеком, который, как мне кажется, является Цилангосом.
— Он принял облик барона Грамира. Его мотивы остаются загадкой.
— Кое-какие мелочи подсказали мне, что сегодняшний барон Грамир разительно отличается от самого себя в прошлом. И это тут же навело меня на мысли о Запечатанном артефакте Цилангоса, способном менять лица.
…
Элджер сначала опешил, но его лицо тут же озарилось неподдельным восторгом. Прижав руку к груди и почтительно склонив голову, он произнес:
— Хвала вам, господин Шут!
Не успел он договорить, как всё увиденное и услышанное рассеялось без следа, словно и не бывало.
Бросив взгляд на письменный стол, где лежали страницы из дневника Росселя и полицейские сводки, Элджер слегка прищурился, в очередной раз поразившись невообразимой мощи Шута:
«А ведь я нахожусь прямо в соборе Святого Ветра! В бывшей штаб-квартире Церкви Повелителя Бурь! И пусть с тех пор минула уже не одна тысяча лет, прихожане по-прежнему почитают это место как одну из величайших святынь. Но господин Шут всё равно умудрился бесшумно „снизойти“ сюда и передать свое послание…»
Погрузившись в молчание на добрый десяток секунд, Элджер сгреб со стола нужные бумаги, развернулся и решительно вышел за дверь.
Ему предстояло встретиться с одним из кардиналов Церкви Повелителя Бурь, архиепископом Баклундской епархии — «Певцом Бога» Эйсом Снейком!
Лично для Элджера Уилсона идеальным исходом было бы собственными руками прикончить вице-адмирала Урагана Цилангоса. Но если это окажется не по зубам, он вполне удовольствуется и тем, чтобы просто полюбоваться на его хладный труп!
Успешно «перенаправив» доклад мисс «Справедливости» Повешенному, Клейн покинул таинственное пространство над серым туманом и вернулся в свою спальню.
Он не стал сразу же развеивать невидимую духовную стену. Вместо этого юноша уселся за письменный стол, разгладил лист бумаги, взял перьевую ручку и принялся строчить послание:
«…Согласно полученным мной экстренным разведданным, Цилангос, прибегнув к силе „Пастыря“, принял облик барона Грамира и проник на бал, устроенный герцогом Нигеном. Его истинные мотивы пока остаются тайной».
Клейн совершенно не боялся, что мистер Азик начнет задавать неудобные вопросы в духе: «Откуда парень из Тингена так быстро узнал о том, что творится в Баклунде?» В конце концов, в этом мире уже давно изобрели такую чудесную вещь, как телеграф.
«Я понятия не имею, покажется ли вам это интересным, но счел своим долгом довести до вашего сведения». Набросав быстрое заключение, Клейн аккуратно свернул листок.
Следом он выудил из кармана старинный медный свисток. Поднеся его к губам и надув щеки, юноша изо всех сил дунул внутрь.
Исполинский, вселяющий первобытный ужас, иллюзорный костяной посланник вновь возник перед ним. Он всё так же возвышался посреди комнаты, абсолютно не обращая внимания на то, что его макушка намертво застряла в потолке.
Клейн огромным усилием воли подавил в себе порыв пустить в ход таланты «Клоуна» и метнуть сложенное письмо, как сюрикен. Вместо этого он послушно, безо всяких выкрутасов, швырнул послание прямо в «руки» гиганта.
Дунув в медный свисток еще раз и завершив ритуал призыва, Клейн успокоил дыхание и в очередной раз прокрутил все детали в голове.
На данный момент это было всё, что он мог предпринять!
Теорически Клейн вполне мог бы использовать «ритуал призыва самого себя», захватить «Талисман Испепеляющего Солнца» и лично нагрянуть в Баклунд. Но, во-первых, это было равносильно самоубийству: Цилангос был «Благословенным Ветром» 6-й Последовательности, да еще и вооруженным чудовищным «Ползучим Голодом». Во-вторых, это было слишком муторно: пришлось бы сначала перетаскивать талисман над серым туманом. И в-третьих, это вдребезги разбило бы его величественный образ. Поэтому юноша благоразумно отмел эту бредовую идею.
«На самом деле, всё не так уж и страшно. Герцог Ниген — богатейший и влиятельнейший аристократ, уступающий лишь королевской семье, настоящий серый кардинал Консервативной партии. На его балу наверняка собрались сливки общества и чиновники высшего эшелона. Уж я ни за что не поверю, что там нет отряда могущественных Потусторонних телохранителей. Да и сам Цилангос бы в это не поверил. Иначе с какой стати ему вообще понадобилось бы маскироваться… А раз уж мисс „Справедливость“ раскусила его заранее и предупредила знать, они успеют подготовиться. Так что ситуация вряд ли выйдет из-под контроля…»
«Интересно, с какой скоростью носится посланник мистера Азика? Если он умеет срезать путь через Духовный мир, то у преподавателя есть все шансы успеть к главному блюду. Но если он плетется, как та жуткая тварь мадам Дейли, то мистеру Азику останется лишь читать утренние газеты и гадать, что же там произошло на самом деле…»
Едва заметно кивнув, Клейн выбросил эту историю из головы. В конце концов, прыгнуть выше собственной головы он всё равно не мог.
Глава 191
Сочетание способностей
Роскошный особняк герцога Нигена, бальный зал.
Вице-адмирал Ураган Цилангос, принявший облик барона Грамира, лениво стоял у перил галереи второго этажа. В руке он покачивал бокал с кроваво-красным ольмирским вином. Пират с нарочитой скукой наблюдал за кружащимися на танцполе парами, оценивая наряды блистательных леди и юных мисс.
Однако в его взгляде не было ни капли вожделения. Его глаза оставались ледяными, словно замерзшее озеро. Лишь изредка он бросал вороватые взгляды на исполинскую хрустальную люстру под потолком да на самого герцога Нигена, который стоял в паре шагов от него, пожирая глазами проходящих мимо красавиц.