Клоун
Шрифт:
Карта с пронзительным свистом рассекла воздух и с глухим стуком впилась в каменную стену. Но в то же мгновение в пространстве стремительно соткался силуэт. Это была мадам Шэрон в своем полупрозрачном пеньюаре, с каштановыми волосами и карими глазами.
Едва ее маскировка пала, как взгляд женщины тут же остекленел. Казалось, она погрузилась в глубокий сон прямо на ходу.
«Капитан…» — Клейн скользнул по ней глазами, но не стал торопиться и швырять новую карту. Он прекрасно понимал: мадам Шэрон вырвется из этого сна в мгновение ока. Если не нанести ей смертельный удар за пару-тройку секунд, она неминуемо сбежит.
С такого расстояния чары сна сбрасываются слишком легко!
Резко согнув колени, Клейн с силой оттолкнулся от пола и бросился в боковой перекат. Распластавшись на ковре, он вытянул правую руку и вцепился в край лежащего вверх стеклом «Зеркала медиума».
Следом юноша вывернул кисть и, строго следя за тем, чтобы самому не попасть в отражение, швырнул Запечатанный артефакт «3–0217» прямо в мадам Шэрон. Лицевой стороной вперед!
Тело мадам Шэрон вздрогнуло. Ее карие глаза мгновенно обрели былую ясность, а взгляд сфокусировался на цели.
И даже быстрее, чем она окончательно пришла в себя, ее тело покрылось толстым, кристально чистым слоем непробиваемого льда.
Вот только перед собой она увидела вовсе не летящие в нее карты и не серебряные пули для охоты на демонов. В ее глаза бросилось лишь стремительно приближающееся зеркало. Зеркало, в котором отражалось ее собственное лицо — невинное, обворожительное и донельзя обольстительное.
Но в следующее мгновение это прекрасное лицо перекосило от ужаса. Кожа покрылась глубокими морщинами, кровоточащими ранами и жуткими трупными пятнами.
— Нет! — истошно, раздирающе завопила мадам Шэрон, словно на ее глазах только что жестоко убили возлюбленного.
Ее кожа стремительно позеленела, а из уголков глаз потек желто-зеленый гной.
Пшик! Тело мадам Шэрон, от самых костей до кожи, вспыхнуло безмолвным черным пламенем. Казалось, она отчаянно пытается выжечь из себя какую-то скверну.
Следом поверх пламени вновь начал нарастать толстенный слой льда, формируя подобие ледяного саркофага.
А затем бесчисленные, доселе невидимые нити начали оплетать ее плотным коконом. Наслаиваясь друг на друга, они обрели видимый цвет, слой за слоем укутывая ледяной гроб. Теперь женщина напоминала исполинскую куколку шелкопряда.
Бам! Бам! Бам! Запечатанный артефакт «3–0217» грохнулся на пол, пару раз перекатился и замер прямо возле этого гигантского «кокона».
В этот самый миг с оглушительным треском разбитого стекла капитан Данн проломил оконную раму и ввалился в спальню.
Бросив беглый взгляд на бездыханное тело Кенли, он помрачнел. Его лицо превратилось в каменную маску.
Хрясь! «Кокон» с оглушительным треском разорвался. Ледяной гроб разлетелся на куски, а черное пламя, распавшись на мириады искр, разлетелось по всей комнате.
Цвет кожи мадам Шэрон вновь стал нормальным. Ее глаза казались слегка уставшими, но в остальном она выглядела абсолютно здоровой.
В ее зрачках отразился полулежащий на ковре Клейн и Данн Смит, который, прижав пальцы к вискам, плотно закрыл глаза.
Невидимая пульсация волнами разошлась по комнате. Веки мадам Шэрон неумолимо потяжелели, и она вновь начала клевать носом. А тем временем под черным плащом Данна зашевелились, заизвивались клубки плоти, до жути напоминающие копошащихся змей.
Клейн прекрасно понимал: капитан не сможет долго удерживать мадам Шэрон в таком состоянии. Ситуация была точь-в-точь такой же, как в бою с монстром Бибером. Юноша кубарем перекатился в сторону и подхватил брошенный им ранее револьвер.
Левой рукой он выхватил три серебряные пули для охоты на демонов и привычным, отточенным движением вогнал их в каморы.
Щелк!
Захлопнув барабан, Клейн вскочил на ноги. Сжимая рукоять обеими руками, он взял мадам Шэрон на мушку, целясь ровно между глаз.
Бах!
Задействовав контроль над телом, дарованный зельем «Клоуна», он плавно спустил курок.
Серебряная пуля блеснула в воздухе и с хирургической точностью поразила неподвижную мишень.
На лбу мадам Шэрон расцвела кровавая точка. Но пуля, словно увязнув в десятках невидимых преград, растеряла всю свою кинетическую энергию и так и не смогла пробить ей череп.
Клейн, не раздумывая ни секунды, дважды подряд нажал на курок. Краем глаза он уловил, как глаза мадам Шэрон резко распахнулись.
Бах! Бах!
Сквозь кровавые брызги вперемешку с белыми ошметками прекрасная, обольстительная мадам Шэрон превратилась в обезглавленный труп, способный вселить первобытный ужас в сердце любого мужчины.
Ее «двойник» был израсходован еще в начале боя.
Ух… Ух… Клейн бессильно опустил руки. Револьвер безвольно повис, дулом в пол. Юноша жадно, со свистом глотал воздух. Мадам Шэрон, от чьей головы осталась лишь жалкая половина, мягко осела на ковер. Ее фигура всё еще поражала своим изяществом, а белоснежная кожа выглядела нежной и ухоженной.
Данн выпрямился, открыл глаза и опустил руку, массирующую виски. Его лицо было мертвенно-бледным. И хотя на нем не было ни единой царапины, он выглядел так, словно потерял половину крови.
— Если бы она не вознамерилась прикончить хотя бы одного из нас перед побегом… Если бы Запечатанный артефакт «3–0217» не сработал так идеально, показав именно ее лицо… боюсь, нам удалось бы лишь ранить ее… — Данн медленно подошел к Клейну. Его голос звучал необычайно глухо и тяжело.
«Если бы не моя маленькая особенность, то в первые же десять секунд боя я бы отправился на тот свет вместе с Кенли…» — Клейн повернул голову и посмотрел на Кенли, неподвижно лежащего посреди кучки черного пепла. Со вздохом он произнес:
— Капитан… Кенли…
— Я знаю… — хрипло отозвался Данн. — Это моя вина. Я позволил мадам Шэрон одурачить себя. Я и помыслить не мог, что она уже давно и незаметно вырвалась из моего сна.
Он на мгновение замолчал, а затем, вернув лицу строгое выражение, добавил:
— Но ты обязан к этому привыкнуть. Гибель Ночных Ястребов на заданиях — это наша суровая реальность. И, возможно, следующим в этом списке окажусь я.
Клейн стоял в абсолютном молчании, не находя слов. Кенли, лежащий в паре шагов от них, всё так же бессмысленно таращился в потолок своими пустыми, распахнутыми глазами.