Клоун
Шрифт:
Пожилой джентльмен на кровати нахмурился и покачал головой:
— Только если ты гарантируешь, что не оставишь ни единого следа. Но ведь это невозможно. Да и что ты вообще сможешь сделать?
Приглядевшись к этому господину, Клейн на долю секунды опешил, но тут же рассудил, что всё вполне закономерно.
Фотографии этого пожилого мужчины с завидной регулярностью украшали передовицы «Честного вестника Тингена» и прочих местных газет. Это был не кто иной, как действующий мэр города, видный деятель Консервативной партии, отчаянно рвущийся на второй срок.
Мадам Шэрон лишь многозначительно улыбнулась, не став развивать тему. Приспустив с плеч легкую ночную сорочку, она плавной, соблазнительной походкой направилась к кровати, дразня воображение полускрытыми прелестями.
Картины в сновидении продолжали сменять друг друга. Клейн то и дело узнавал лица парламентариев, богатых коммерсантов и высокопоставленных чиновников, регулярно мелькающих на страницах местной прессы.
Они обсуждали схемы сбора пожертвований, ломали головы над тем, как в обход закона о выборах подкупить нужных избирателей, раздавали обещания о покровительстве и решении проблем… И во всех этих закулисных играх мадам Шэрон играла роль связующего звена, искусного серого кардинала.
«Да это же не медиумизм, а какая-то документалка… „Мадам Шэрон: путеводитель по высшему свету Тингена“… Хм, вот только почему добрая половина сцен разворачивается в постели? Эти напыщенные аристократы и политики прекрасно осведомлены о том, что у Шэрон тьма любовников, но всё равно слюни пускают и не могут устоять перед искушением… Неужели в этом и кроется сила ее Последовательности?» — Клейн, с задумчивым видом наблюдая за этой грязью, то и дело отпускал мысленные саркастичные комментарии.
Проведенный сеанс позволил ему сделать один железобетонный вывод: ни единая душа из верхушки Тингена не имела ни малейшего понятия об истинной личности мадам Шэрон. Никто из них не вступал с ней в сговор ради убийства члена совета Мейнарда.
Выходит, смерть Мейнарда — это исключительно ее собственная инициатива? Но зачем? К чему был этот бессмысленный риск?
Разумеется, с точки зрения самой Шэрон, обладающей даром глушить любые попытки гадания и способной безупречно имитировать смерть от сердечного приступа во время постельных утех, устранение Мейнарда не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Шансы погореть на этом были ничтожно малы. И всё же, мотив оставался до смешного притянутым за уши! Возможная выгода и близко не окупала тех рисков, на которые она пошла!
Неужели всё дело в ее «отыгрыше»? Но ведь для этих целей она могла бы подыскать себе цель попроще, без такого резонансного статуса. И тогда к расследованию не привлекли бы ни Ночных Ястребов, ни Карателей, ни оперативников Механизма Разума.
Но куда более странным казалось другое: мадам Шэрон просто не могла не заметить, какой жгучей, непримиримой ненавистью пылает к ней жена покойного Мейнарда. Было очевидно, что вдова не оставит всё просто так и наймет ищеек. Так почему же Шэрон не удосужилась заблаговременно перепрятать свои компрометирующие оккультные атрибуты — ту же статуэтку из белой кости? Могла бы хоть в саду ее закопать от греха подальше!
Неужели она была настолько самоуверенна, полагаясь на неприступность своего сейфа и его потайной ниши?
Терзаемый этими вопросами, Клейн, видя, что духовное тело мадам Шэрон всё еще держится и не собирается рассеиваться, поспешил провести еще одно «гадание по снам».
На этот раз он выстроил следующее утверждение:
«Истинный мотив мадам Шэрон для убийства Джона Мейнарда».
Беззвучно прошептав фразу, Клейн вновь провалился в сновидение, и перед ним развернулась новая сцена:
Мадам Шэрон, облаченная в свободную ночную сорочку, нервно мерила шагами свою комнату. В руке она сжимала бокал с красным вином, до жути напоминающим кровь. Наконец, остановившись, она залпом осушила бокал до дна, словно приняв какое-то тяжелое, непоколебимое решение.
Видение стремительно растаяло. Клейн почувствовал себя еще более сбитым с толку. Судя по всему, смерть Мейнарда и впрямь была добровольной инициативой Шэрон. Никто не дергал ее за ниточки и не нашептывал приказы.
«Странно…» — пробормотал себе под нос юноша. Он попытался переформулировать запрос и прогнал гадание еще несколько раз, но результат оставался неизменным.
Видя, что силуэт мадам Шэрон становится всё более призрачным и вот-вот окончательно растворится, Клейн принял решение выжать из нее всё до последней капли и провел финальный сеанс:
«Формулы магических зелий пути Демонессы».
«Формулы магических зелий пути Демонессы».
…
Повторив про себя новое утверждение, Клейн с помощью медитации молниеносно скользнул в мир грез.
Вообще-то он не горел желанием выведывать эти рецепты. Путь «Демонессы» прочно ассоциировался у него с распространением хаоса, болезней и страданий. Даже заполучив эти формулы, он бы ни за что не стал их продавать, дабы не превратиться в соучастника будущих зверств.
Но в его памяти всплыл один весьма показательный прецедент: именно благодаря знанию формулы «Зрителя» ему удалось вычислить и прижать к стенке Даста Гудериана, члена Алхимиков Психологии.
А значит, чтобы в будущем более эффективно противостоять Демонессам, ему просто жизненно необходимо было изучить особенности их Последовательностей.
«Хм, после смерти Худа Юджина Даст Гудериан так ни разу и не вышел со мной на связь. Видимо, Алхимики Психологии прислали в город кого-то посерьезнее для расследования, и бедняга Даст забился под веник, боясь сделать лишний шаг…» — пока эти мысли проносились в его голове, перед глазами Клейна вновь соткался тот самый погруженный во мрак зал. И та самая загадочная женщина, облаченная в безупречно белый, святой балахон.
Мадам Шэрон стояла перед ней, почтительно опустив голову. Клейн мог разглядеть лишь ноги собеседницы — идеальные, лишенные малейшего изъяна.
Вскоре до слуха Шэрон донесся чудесный, льющийся словно нежная песня голос:
— «Наслаждение». Так называется зелье 6-й Последовательности. Это твоя следующая цель. Если преуспеешь, ты станешь «Демонессой Наслаждения».
— Наслаждение, от которого невозможно оторваться, которому невозможно противостоять — это тоже разновидность боли. Отныне это твой главный постулат, которому ты обязана неукоснительно следовать.
— Как только ты завершишь продвижение, помимо многократного усиления всех талантов «Ведьмы», ты обретешь еще более совершенную красоту и виртуозное мастерство обольщения. Ты научишься прясть странные нити, подобно пауку, и сможешь использовать их в бою.
В следующее мгновение перед мадам Шэрон прямо из воздуха материализовалась старинная книга, страницы которой, казалось, были выкованы из чистого серебра. Книга раскрылась сама собой. На одной странице был начертан рецепт, а на другой покоились сами ингредиенты: